Принцесса Гриффиндора

Не знаю, сколько я проспала, прежде чем почувствовала, как теплый мозолистый палец коснулся моей щеки. Я вздрогнула и проснулась. — Тише, все хорошо, — сказал Северус. Я попыталась сесть, и мой испорченный корсет распахнулся. После беглого осмотра я обнаружила, что шнуровка совершенно испорчена. Я бросила на своего любовника осуждающий взгляд, от которого он вспыхнул до корней волос. — Мои извинения, — сказал он, вскочил, снял мантию и протянул мне. Я улыбнулась, встала и стряхнула то, что осталось от моей одежды, с трудом стянула сапоги и чулки, прежде чем накинуть его мантию. Она была огромной для меня, и я просто наслаждалась ощущением того, что утопаю в объятиях этой ткани, но он взмахнул палочкой и уменьшил мантию до моего размера. Я разочарованно хмыкнула, и он ухмыльнулся. — Мне нужно было увидеть твою голову, — сказал Северус, подошел к диванчику и налил чай. — Что тебе предложить? — спросил он. — Уроки окклюменции? — спросила я в свою очередь. Он даже не выглядел пристыженным. Северус только ухмыльнулся и снова повернулся к столу, подтверждая мои подозрения: он хотел, чтобы я это поняла. Слизерин. Полюбовавшись им в его приталенных брюках и льняной рубашке несколько мгновений, я проскользнула в туалет, чтобы освежиться. Когда я вышла, я увидела Северуса, сидящего на кушетке и чинящего мои порванные стринги своей палочкой, отремонтированный корсет лежал на спинке дивана. На столе перед ним стояла тарелка, которую он собрал для меня из закусок с подноса — вчера мы к нему даже не притронулись. Когда я подошла, он указал на тарелку. — Ешь. — Ты ведь не собираешься заставлять меня пить ещё и зелья? — Я оставляю за собой право, но не сейчас, нет, — он взглянул на часы и я увидела, что уже почти два часа ночи. Спали мы недолго. — Я думаю, поговорить нам нужно больше, чем спать. — Да, я согласна, нам есть о чем поговорить. Например о том, как ты стал новой силой, стоящей за троном, — я взяла тарелку, села и прижалась к его руке. Он хмыкнул и протянул мне палочку, с кончика которой свисали мои трусики. Я взяла их и бросила поверх корсета. — Ну да. Среди прочего. Как ты справлялась? — Я была в порядке. Я скучала по тебе, я хотела, чтобы ты пришел раньше, но после всего, что молодые люди рассказали сегодня вечером, я понимаю, что ты был немного занят, — он обнял меня за плечи и нежно сжал. — Действительно. — Так был ли Долохов виновен в государственной измене? — спросила я, решив сразу перейти к делу. — Я уверен, что в чем-то он да был виноват, — последовал небрежный ответ, и его рука потянулась, чтобы погладить меня там, где под мантией скрывался шрам от заклятия Долохова. — А Лестрейнджи? — Одного надо было удалить, лучше бы это сделал другой. Я взяла его за руку. — А Пэнси Паркинсон? — Северус сжал мою руку, я посмотрела вверх и увидела, что его глаза закрылись. — Это было… очень печально, — сказал он. — Да, — ответила я и потерлась щекой о наши сцепленные руки. — Какой у тебя план, Северус? — Освободить тебя, — ответил он. — Самостоятельно? В полном одиночестве? Он притянул меня к себе, поцеловал в голову и прошептал мне в волосы. — Нет больше никого, Гермиона. Только ты. — Но что, если кто-то свяжет весь хаос с твоим возвращением? Разве это не очевидно? — Они ограниченные, твердолобые идиоты. Организация полна гнили и созрела для разрушения. Только сам Темный Лорд мог оказаться достаточно наблюдательным параноиком, чтобы вовремя усомниться. — Но он не сделает этого? — Он уже сделал. — Я не понимаю. — Вот почему я явился на его суд на следующий день, после той ночи. Я мог бы ускользнуть обратно в темноту, как таракан, и вода сгладилась бы. Но я знал, что это мой шанс. И вместо этого я предстал перед ним. На планете нет никого более параноидального, чем Темный Лорд, — при этих словах я пристально посмотрела на набор инструментов, которые он оставил у двери. Он ухмыльнулся и проигнорировал меня, продолжая свой рассказ. — То, что было радостным воссоединением перед толпой, превратилось в агрессивный допрос за закрытыми дверями, — когда я поняла, что он имеет в виду, я отпрянула и повернулась, чтобы посмотреть на него. — Он пытал тебя? — Конечно, и он открыл все мои секреты. Ну… те, которые я позволил ему увидеть. Я прижала руки ко рту, пытаясь остановить слезы быстрым морганием. — Тише… это нужно было сделать, — Северус снова обнял меня. — После того, как Лорд был полностью убежден в моей бесконечной верности и моем недавнем стыде, он пришел в ярость из-за такого обращения со мной. Видишь ли, Темный Лорд хорошо знал о моем безбрачии. Я снова начала вырываться, но он сжал руки. — Сиди смирно, женщина! Дело в том, что, чтобы избежать тех видов удовольствия, которые я считал неприятными в начале моей карьеры в качестве Пожирателя Смерти, мне пришла в голову умная мысль: убедить Темного Лорда, что я нашел в целомудрии способ укрепления воли. Итак, чтобы скрыть тот факт, что я не хотел никого насиловать, мне пришлось поддерживать состояние «чистоты». Темный Лорд нашел это достойным восхищения и начал делать то же самое, хотя я подозреваю, что это тоже было лишь поводом, чтобы скрыть неспособность, а не отвращение, если ты понимаешь, что я имею в виду. Единственная ложка дегтя в том, что Темный Лорд знал о моей привязанности к одной девушке. Он был подозрительным и не одобрял этого из-за ее кровного статуса. Я сказал ему, что для меня важно иметь объект желания, чтобы поддерживать своё отречение. Я сплел длинную паутину чепухи, и он, казалось, принял ее. Но я знаю, что его это беспокоило, — здесь Северус склонил голову, и я терпеливо ждала, чтобы услышать, что он скажет дальше. — Я считаю, что это было одним из факторов, заставивших его проигнорировать мою просьбу пощадить ее жизнь. Я считаю, что он намеревался помочь мне стать сильнее таким образом. Чтобы найти более достойный объект, на котором можно сосредоточиться. Итак, Ремус был прав, когда сказал, что Снейп испытывает чувства к матери Гарри. — Так почему же ты соблюдал целибат все эти годы? — Из-за вины. Я был тем, кто принес ему пророчество. Я был ответственным за то, чтобы сделать ее мишенью в первую очередь. Годы, когда Темный Лорд был низвергнут, не были для меня передышкой. Альбус знал, что Лорд вернется, и у меня был мой долг. — Понятно. Мы молча смотрели в огонь, пока он не вернулся к своей теме. — Возвращаясь к сути, Темный Лорд был в ярости, что Руквуд и Макнейр сговорились заставить меня пожертвовать своей чистотой. Когда меня спросили, почему я не стал защищаться, я сказал истинную правду. Я слишком долго был не у дел и не знал, где Макнейр находится в иерархии благосклонности Темного Лорда; я не хотел подвергаться дальнейшим наказаниям, кастрировав человека, который был важным активом для его светлости. — Руквуд отделался сравнительно легко, все, что он сделал — это отказал мне в позволении идти своим путем, когда мы встретились. Макнейр сломался на допросе и признался в запланированном изнасиловании. Он попал в немилость. — К счастью, ты произвела впечатление не более чем пешки. Мне удалось объяснить свою реакцию тем, что я увлекся новообретенными плотскими познаниями. Темный Лорд не стал слишком внимательно присматриваться к этому конкретному случаю. Он согласился с предположениями Макнейра. Таким образом, я был признан свободным от подозрений или позора и волен был заниматься своими делами. — А чем ты занимался? И чем, по его мнению, ты занимался последние пять лет? — Темный Лорд считает, что я пытаюсь создать свой собственный Философский Камень, и не может дождаться, чтобы заставить меня передать его ему, когда закончу. — Северус, — спросила я, — что ты делал на самом деле в течение последних пяти лет? Он повернулся и посмотрел на меня, и его глаза были полны горечи. — Читал детские сказки и занимался поиском пасхальных яиц. Точил топор и ждал подходящего момента. Мне захотелось отпрянуть под его пристальным взглядом; блеск в глазах Северуса заставил меня насторожиться. — Так я была просто катализатором, чтобы наконец привести в действие твой план? Его взгляд на какое-то время расфокусировался, и когда он все-таки вернулся, Северус выглядел смущенным. Затем он притянул меня ближе и зарылся лицом в мои волосы. — Нет. Ты была знамением. Ты была ответом на все мои чертовы молитвы! Ты — причина, по которой я жил, я просто не знал. Проклинаю, что не знал! Ты была искрой, в которой нуждалась моя душа, чтобы я мог снова жить, чтобы исполнить мой обет, — его голос был резким и полным эмоций. — Какой обет? — Моя клятва мести, моя клятва полностью уничтожить их. Моя клятва придать смерти Драко какой-то смысл. Чтобы я жил не только потому, что был трусом, но и потому, что от меня была хоть какая-то польза прежде, чем я встречу свою смерть. Я вздрогнула в его руках, испугавшись этих слов. Он казался не совсем нормальным. Он обнял меня крепче и начал раскачиваться взад и вперед, прерывисто дыша. — Северус, сколько клятв ты уже дал? — Мужчина определяется его клятвами, — выплюнул он. — Обещания бессмысленны. Я обещал, что буду защищать Лили. Я обещал, что буду защищать Поттера. Я обещал защитить своих студентов… Работают только клятвы! Я поклялся убить Дамблдора. Я поклялся защищать Драко, пока тот пытается найти способ убить своего директора, а затем, если у Драко не выйдет, убить самого Альбуса. Меня охватил ужас от его слов, и я забилась в его объятиях. Я положила обе руки ему на грудь и попыталась оттолкнуться, но он только крепче прижал меня, безумно раскачиваясь взад и вперед. — Нет! Не сомневайся во мне больше, Гермиона! — его голос стал выше и был полон боли. — Он знал! Этот ублюдок узнал о моей клятве, и сделал так, чтобы я жил! Я сказал Альбусу! Я сказал ему, как только сбежал от этой подлой суки Лестрейндж! Он знал! Он заставил меня убить его! Северус горько рассмеялся: — Он хотел оставить Драко непогрешимым. Он хотел оставить меня живым! Сдавленный звук вырвался из его горла. Я прибывала в шоке. Северус продолжал повторять «он заставил меня обещать ему, что буду жить» снова и снова. Мое сердце раскололось на осколки от его боли. Я поднялась, чтобы обхватить его за шею, обнять и прижать его лицо к своей груди. — Теперь все в порядке, Северус! У него вырвался мучительный всхлип и он заплакал. Из его груди вырывались сильные икающие рыдания. Я была в ужасе от того, что сказала что-то не так, и ненавидела себя за то, что не знала, как помочь. Стоя на коленях на диване, я прижала его к своей груди и замедлила его неистовое раскачивание до успокаивающего темпа. Я плакала вместе с ним. Было так больно слышать его рыдания, чувствовать эту боль и знать, что он пережил и с чем жил. Я бормотала слова, которые не понимала, пока наконец не услышала себя. — Мой… все в порядке, теперь ты мой. Теперь все лучше, потому что теперь ты мой. Тише, Северус, теперь ты со мной, — после каждой фразы я целовала его в макушку. Понятия не имею, что я пыталась сказать, но это было то, что я говорила. Северус прижался ко мне, и его рыдания постепенно утихли. Я продолжала раскачивать его, напевая свою мантру. Его голова поднялась и мне пришлось ослабить объятие, когда он обхватил мое лицо своими ладонями. Я посмотрела на него, с его опухшими глазами, слезами и соплями, разбитым сердцем, и одарила его ломкой улыбкой. — Не сомневайся во мне, — умолял он. — Никогда, — ответила я. Мы поцеловались, но смешанные сопли делали это неприятным. Я откинулась назад и огляделась в поисках коробки салфеток. Схватив ее со стола, мы оба начали приводить в порядок наши лица, нам обоим внезапно стало не по себе от таких эмоций. Я потянулась за чаем, но тот был холодным. Северус вытащил свою палочку и постучал по чайнику — появился новый. Ритуал заваривания чая нас успокоил. Мы сидели и пили чай в тишине, полной ощущения комфорта и неловкости одновременно. Пока мы так сидели, каждый со своими мыслями, комфорт победил. Его рука скользнула по сгибу моего локтя и погладила его, я положила свою на его бедро и сжала. В этот момент я вспомнила, что хотела ему рассказать уже несколько недель. Отставив чай в сторону, я повернулась к нему: — Северус, ты знаешь о крестражах Темного Лорда? Его глаза сузились, и он странно посмотрел на меня. — Возможно ты будешь удивлена… Что тебе известно? — его голос был хриплым. — Это то, что директор велел искать нам в тот год. Он рассказал о них Гарри. Мы нашли один и искали другие, пока Рон в один из дней не вынудил нас вернуться в Нору. — Проклясть бы Альбуса за то, что он не раскрывал свои карты до последнего! Он не думал, что, возможно, его портреты будут уничтожены прежде, чем он сможет предоставить нам все факты! Я должен был знать, что у вас был последний! Расскажи мне все, что ты знаешь, Гермиона. — Их было шесть. Гарри уничтожил дневник Рэддла, Дамблдор уничтожил кольцо. Мы нашли медальон, это еще одна длинная история, мы узнали, что другие, вероятно, были предметами, принадлежащими основателям, но не смогли сузить круг. Мне жаль, что я не знаю больше, но могу сказать, что два были уничтожены. — Их было семь. Пять уже уничтожены. Поттер тоже был одним, его шрам… Мне очень жаль, — Северус потер мою руку большим пальцем, наблюдая, как я борюсь с этим откровением. — Кольцо и дневник уничтожены, как ты уже сказала, и я лично уничтожил Диадему Ровены Равенкло, на поиск которой мне потребовалось три года ползания по всему Хогвартсу, полному мстительных призраков. Недавно я уничтожил чашу Хельги Хаффлпафф, завещанную мне самим Темным Лордом со всем мирским имуществом Беллатрисы и Рудольфуса, что было в их хранилище Гринготтса. — Как? Как ты их уничтожил? — я была в восторге от этой новости, но я знала, что значит подвергнуться злобной силе этих предметов, и знала, что уничтожить их было труднее всего. Он просто приподнял бровь и ухмыльнулся. — Каждый раз, когда я находил один, я делал копию, наполнял копию как можно большим количеством темной магии, а затем уничтожал оригинал Мечом Гриффиндора. — Но мечом может владеть только гриффиндорец или директор Хогвартса. — Гермиона, я и есть директор Хогвартса, — чем дольше длилась эта ночь, тем сильнее я, казалось, глупела. — Извини, я, должно быть, устаю. Скажи мне, разве это не опасно? Как ты не дал Темному Лорду узнать, что ты сделал? — Поверь мне, я принял все меры предосторожности. Я нашёл наконец диадему в Выручай комнате. Я был очень осторожен, когда сказал замку, что мне нужна комната, чтобы уничтожить частичку души Темного Лорда и выжить, чтобы рассказать об этом. Чашу я взял с собой и отправился портключом в Анды. Я уничтожил ее в очень отдаленном месте. Что касается Темного Лорда, то подделка чаши находится в хранилище, и, если он обнаружит, что было вмешательство, то оно могло произойти в любое время, когда она была у Лестрейнджей. Диадема стоит на уродливой статуе в комнате, полной хлама в Хогвартсе, в которую мог бы вторгнуться кто угодно за те пять лет, что школа пустовала. Попробуй ещё связать это со мной. Все, что осталось, — это медальон и проклятая змея Нагини. — Я так горжусь тобой! Это было гениально! — через секунду до меня дошло, что я сказала, и я ужасно смутилась. Кто я такая, чтобы говорить этому великому человеку, что горжусь им, как если бы я была его матерью? Я поерзала, а затем занялась приготовлением еще чая. Когда я повернулась, чтобы подать ему чашку, он протянул руку и погладил мое лицо одним пальцем. — Я рад, что ты гордишься, Гермиона. Я покраснела и слегка улыбнулась. — Скажи, а где медальон? — спросил он. Моя улыбка поблекла и замерла на моем лице. — Медальон был у Рона в кармане, когда он умер. Я не знаю, был ли он уничтожен. Если нет, то он мог лежать на земле или кто-то его подобрал. Я не знаю, что случилось с их останками, — я подавила свои слова, слишком болезненные, чтобы говорить. — Расскажи мне, — услышала я голос Северуса. — Расскажи мне, что случилось с тобой в тот день, — мой взгляд затуманился, руки задрожали, и чай пролился. Северус забрал у меня чашку. — Медальон. Он разъедал наши умы, заставлял нас сомневаться друг в друге, вторгался в наши мечты. Он шептал нам. Мы по очереди носили его. Никто из нас не мог делать это долго. Хотя и не сказать, что бы тебе было намного лучше, когда была не твоя очередь. Рону было хуже всех. У Гарри были кошмары, меня терзали сомнения, но Рон, Рона разъедала злость и подозрительность. В конце концов мы поссорились. Он вышел из себя и пригрозил уйти. Меня это устраивало. И Гарри собирался его отпустить, но в последнюю минуту передумал. Он решил, что все, что нам нужно — хорошая еда и смена одежды. Рону сразу стало бы лучше, полегчало. Мы согласились, что вернемся в Нору всего на одну ночь, чтобы поспать, принять душ и собрать больше припасов. Мы собрали наши вещи и аппарировали… Они появились там сразу за нами. — Я кричала Гарри, что мы должны уходить, но он рванулся в бой, когда увидел, что один из Пожирателей смерти напал на Джинни. Рон побежал за ним и закричал, что это ловушка, но Гарри даже не обернулся. Рон почти догнал его, когда появился Темный Лорд. Я вытащила палочку и бросилась за ними. Я отставала совсем немного. На небольшом расстоянии. На самом деле, всего два шага… — мое лицо исказилось, и Северус обнял меня. Я не плакала сейчас, я оплакивала их так много и так часто на протяжении этих лет… Но и без того, я думаю, эмоций было слишком много для одной ночи. Северус, должно быть, был согласен. Он поднял меня и отнес к кровати. Он поставил меня на ноги и медленно раздел. Уложив в постель, разделся и тоже лег. Северус обнял меня, и вместе мы проспали до утра.