Принцесса Гриффиндора

Цокая каблуками своих высоких сапог, я грациозно вышла в холл. Ма и невысокий коренастый мужчина в мантии, довольно успешный бизнесмен на вид, стояли ко мне спиной, обсуждая оплату и дополнительные расходы. Они вдвоём обернулись, когда услышали меня. Я смотрела на Маму с пластиковой улыбкой, пока она говорила. — Ах, вот и принцесса! Подойди и познакомься с этим прекрасным джентльменом! Проведи его наверх и дай ему запомнить эту ночь, дорогая, - я кивнула ей, посмотрела на прекрасного джентльмена и сбилась с шага. Конечно, он был совершенно невзрачным, но жгучий взгляд, который я не могла перепутать, принадлежал только одному человеку. Я чуть не подлетела к нему. Я взяла его за локоть и указала рукой в ​​сторону лестницы. Мы стали подниматься вверх по коридору к той же комнате над кухней. Когда я вошла, он развернулся за моей спиной и закрыл дверь. Вытащив палочку, Северус осуществил сложную серию заклинаний, что я посчитала ненужным из-за чар приватности Ма, уже вплетенных в стены. Затем он вытащил предметы из карманов своей мантии и положил их на стол у двери. Я увидела вредноскоп, проявитель врагов и еще один предмет, которого раньше не встречала: тот, казалось, качнулся из стороны в сторону без причины. Мне стало страшно, и я сделала несколько шагов от двери. Северус молча снял чары, менявшие его внешний вид, и посмотрел на меня. Он все еще не сказал ни слова и не приблизился ко мне. В полной тишине мы смотрели друг на друга, когда я заметила перемены в нем. Его лицо было пустой маской. Его глаза были суровыми, и я не могла понять их выражения. Он выглядел жестче, свирепее и страшнее, чем я видела раньше. Его кожа была такой же желтоватой, как всегда, и я ругала себя за идиотские фантазии глупой школьницы, в которых сделала его более смазливым и привлекательным; Снейп не был таким. О, Северус был одет в роскошную темную мантию великолепного кроя и дорогой ткани с тонкой черной вышивкой, края белоснежной тонкой рубашки выглядывали из-под воротника и длинных рукавов. Мантия хорошо сидела на нем. Но его лицо по-прежнему оставалось тем, что дал ему Бог, и хотя оно завораживало и действительно нравилось мне, никто не назвал бы его красивым. Я вдруг задумалась, пока Северус смотрел на меня в ответ, не обнаружил ли и он, что в памяти я казалась ему лучше, чем есть в жизни. Я сцепила пальцы и закусила губу, глядя в пол, я чувствовала себя так же, как на первом курсе, отчаянно нуждаясь в одобрении, которое, как показало время, не придет. Я зажмурилась, чтобы не плакать. Легким прикосновением он поднял мой подбородок, и я снова посмотрела ему в глаза. Я не слышала, как он подошёл. — Ты в порядке? — спросил он, и признаюсь, я вздрогнула от звука его голоса. То, что Бог упустил в его лице, он восполнил голосом. Я видела, как его глаза слегка смягчились при этом и на мгновение, на долю секунды, в них промелькнуло еще одно чувство. Надежда. В тот же момент я поняла, что мой испуг, вызванный его появлением, дал нам неверную динамику. Этот устрашающий человек, этот мужчина, единолично взявший под свой контроль все Министерство за несколько месяцев, был так неподвижен, потому что не был уверен, что его примут. Какая же я дура! Северус Снейп не был уверен в том, что он все ещё нужен мне, а я, к тому же, в страхе отступила. — О, Северус, — прошептала я. Его лицо почти не изменилось, но я увидела тень беспокойства и страха, и знала, что вижу их только потому, что он позволяет. Я приподнялась на цыпочках и поцеловала его. Я хотела поцеловать его как следует, он это заслужил, но я сбилась в последнюю секунду, и мой маленький грустный поцелуй угодил ему в щеку. Северус порывисто обнял меня и прижал к своему телу, отрывая от пола. Его лицо уткнулось в мои волосы, и я обвила руками его шею. Я хотела обнять его, чтобы показать ему свою поддержку, но получилось это больше для того, чтобы удержать нас от падения: настолько жесткими и неловкими были его объятия. Он держал меня долгое время, пока я ощущала его судорожное дыхание через толстые слои одежды. Мне так нравился его запах. В конце концов он поставил меня на ноги, но никто из нас не отступил. Мои руки обнимали его спину, а он гладил меня, как кошку. Я прижалась щекой к его плечу, а он потерся своей о мои волосы. Я почувствовала неуверенный, почти застенчивый поцелуй в макушку и в ответ сжала руками его спину. Он поцеловал меня в висок, и я провела руками по его бокам. Он наклонил голову и страстно поцеловал меня в шею, и я загорелась и застонала. Он откинулся назад, чтобы посмотреть мне в глаза. Он тяжело дышал, как будто только что пробежал марафон, и его глаза прожигали меня своим желанием. Северус выглядел одержимым. Я знала, что он не спросит. Я знала, что если я отступлю, он погасит это желание полностью, как будто его никогда и не было. Он ни за что не станет меня принуждать. Даже с его физическими и эмоциональными потребностями — настолько сильными, что он походил на сумасшедшего — этот человек никогда не попросит. Тогда я попросила его. — Ты мне нужен, Северус, — прошептала я. Его глаза закатились, и он, зарычав, наклонился и поднял меня на руки. Он донес меня до кровати, как будто я совсем ничего не весила, уложил на нее, а затем обрушился на меня, как внезапная буря, полностью меня поглотив. Его губы коснулись моей щеки, моего виска, моих глаз и моего уха, в то время как его руки, нуждающиеся, но нежные, скользили по моему телу. Я раздвинула ноги в стороны и прижала его к себе между ними, в то время как мои руки гладили по его спине и впивались в его длинные волосы. Он переместился вниз, чтобы поцеловать мою грудь, разорвав шнурки и освободив ее от корсета. Я взяла его волосы двумя руками и потёрла о них своё лицо. Я сама толкнулась в его твердость, поражаясь собственному сумасшествию, и с гортанным рычанием он протянул руку и обхватил меня между ног. Я захныкала и начала тереться о его ладонь. Он приподнялся и взглянул вниз, натягивая мои стринги, пока они не порвались, причинив мне немного боли. Но я легко проигнорировала это, когда его рука вернулась, лаская и поглаживая меня. — Где? — спросил он. — Покажи мне, — его голос был хриплым, и я почувствовала, как промокла еще больше. Моя рука легла поверх его, я обхватила его пальцы и обвела ими клитор. Я взяла его вторую руку и просунула два пальца внутрь. Он застонал и прижался эрекцией через одежду к моему покрытому сапогом колену. Я наклонилась и отодвинула его мантию, чтобы добраться до ширинки его брюк. Обхватив его длину, такую ​​горячую, такую ​​шелковистую, я стала гладить ее, пока он не вскрикнул и не потянулся, чтобы остановить мою руку. Я крепко держала его, когда он вернулся к своей задаче, кружа и растирая, а другой рукой двигая длинными плавными движениями. Его член выскользнул из моей хватки, когда он отпрянул и нырнул вниз. Его рот коснулся моего клитора, и я застонала от накала своих чувств. Это конкретное действие никогда раньше не доставляло мне удовольствия, но теперь я полностью сдалась. Он что-то промычал себе под нос, и эта вибрация послала дрожь по всему моему телу. Его пальцы выскользнули из меня только для того, чтобы язык занял их место. Он жадно погладил мои складки и его пальцы вернулись к моему клитору. Он учился очень, очень быстро. Ритм нарастал, пока я не потеряла рассудок и начала кричать «дааа! почти!» вновь и вновь. Он застонал долго и громко, и я взорвалась, выкрикивая его имя. Он продолжал кружить и поглаживать мой оргазм, пока это не стало довольно неприятным. Когда я отодвинулась от его пальцев, он вскарабкался выше, остановившись, чтобы попытаться втянуть всю грудь в свой рот, прежде чем, помогая себе рукой, поместить свой член у моего входа и скользнуть внутрь. Он заставил меня почувствовать себя такой завершенной, что, кажется, я заплакала. — О, Гермиона… — выдохнул Северус. Он опустил голову, пока она не оказалось рядом с моей и прижался щекой к моей щеке, продолжая толкаться в меня. Пока он врезался в меня, ища своего освобождения, его голова повернулась в поисках чего-то другого. Наконец, я чуть-чуть повернула голову и нашла его рот: наши губы впервые встретились. Он стонал и отчаянно хныкал от счастья, нежно прижимаясь губами к моим губам. Я ответила на поцелуй и была настолько довольна собой, ощущая, что все делаю правильно. Его бедра замедлились, когда он сосредоточил внимание на поцелуях, которых он так долго хотел. Я открыла глаза и увидела, что его глаза закрыты, и впервые заметила, насколько длинными и густыми были его ресницы. Он упивался поцелуями, все эмоции были написаны на его лице. Чувствуя себя всесильной, я слегка приоткрыла губы, схватила одну из его губ и нежно пососала ее. Он всхлипнул. Я провела языком по его губе, и его глаза распахнулись. Увидев выражение абсолютной нужды на его лице, я полностью открыла рот, и его глаза закрылись, когда его язык скользнул внутрь. Я почувствовала, как его член вздымается внутри меня. Этот поцелуй не казался для меня поступком неправильным, и я снова почувствовала, как моя душа поет от радости, которую я смогла найти только с этим мужчиной. Пока наши языки танцевали, я приподняла бедра, и он возобновил темп. Наши рты разошлись, когда он начал стонать и рычать. Я почувствовала его надвигающееся освобождение во внезапном увеличении его размера. Он открыл глаза и посмотрел прямо мне в глаза; когда его дыхание стало прерывистым, меня охватила одна мысль: «Мой». Его глаза распахнулись еще шире, а затем его лицо исказилось будто от боли, когда он вскрикнул в последнем толчке. Дрожа, он рухнул на меня, но быстро поднялся и навис надо мной, его длинные волосы упали по обе стороны от наших лиц, как занавеска для уединения. — Скажи это еще раз, — хрипло потребовал он, не успев перевести дыхания. На моем лице отразилось непонимание. — Ты сказала, что я твой. Скажи еще раз, Гермиона. Мне очень нужно быть твоим, — его лицо выглядело таким серьезным, как у маленького мальчика, просящяго подарок. Я улыбнулась: я даже не поняла, что сказала это вслух. — Мой, — сказала я ему. — Теперь ты мой, Северус Снейп. Он наклонился вперед и сладко поцеловал меня, прежде чем отодвинуться в сторону и закутать меня в свою мантию. Когда я лежала там, окружённая и защищенная теплом этого загадочного человека, меня осенило. Я не говорила этого вслух! Коварный подлец. А Гарри говорил мне, что для легилименции требуется палочка. Я прислушалась к звукам его тихого храпа и улыбнулась.