Принцесса Гриффиндора

Северус своими ладонями гладил мои плечи и поэтому находился в идеальном положении, чтобы не дать мне оттолкнуть его от себя, когда я осознала его заявление. — Ты с ума сошёл? Мы не сможем… — Гермиона, это идеальное время. Ты же видишь, что все готово и преимущество сейчас на нашей стороне. Если мы будем ждать еще дольше, у всех начнут закрадываться сомнения, которые могут разрушить любое движение быстрее, чем что-либо другое. Он поцеловал меня в лоб и потерся носом, разглаживая мои беспокойные морщинки. — Темный Лорд безумен, как шляпник, но это будет работать в нашу пользу, только пока люди боятся. Но люди не могут бояться бесконечно, через какое-то время они привыкнут к этому и смирятся. Если мы будем ждать слишком долго, это произойдет, и мы потеряем тех, кто мог бы рискнуть своей судьбой вместе с нами. В министерстве витает чувство, что что-то скоро произойдет. Они это знают. Когда указанная дата придет и уйдет, а пророчество останется невыполненным, самоуверенность Темного Лорда вернётся, и его верные приспешники возьмут на следующий день выходной и будут праздновать… Быть готовым к битве и внезапно быть вызванным на бой без предупреждения — это две совершенно разные вещи с психологической точки зрения, — пока Северус говорил, он не прекращал своих успокаивающих ласк и нежных прикосновений. Он подавил мои страхи своей твёрдой уверенностью. — Поверь мне, мы готовы. — Хорошо. Если ты так думаешь. Но я боюсь. Он издал сдавленный смех. — Не думай, что я нет, Гермиона. Теперь мне есть что терять. Меня утешает тот факт, что если с тобой что-то случится, я не останусь один и не смогу страдать из-за этого. — Да, но как насчет меня? Если с тобой что-то случится, я останусь одна. Северус, мне не нужен новый блестящий мир без тебя. Опираясь на одну согнутую в локте руку, Северус провел другой рукой вдоль моего тела и положил ладонь мне на живот. — Я не хочу оставлять тебя одну. Я хочу лелеять тебя и поклоняться тебе до конца своих дней. Я хотел бы, чтобы в этом животе однажды появился мой ребёнок. Но помни, Гермиона, это счастье, которое у нас сейчас есть — плата за ужасное отчаяние. Если я погибну, веря в то, что когда-нибудь ты снова сможешь быть счастливой, тогда я буду покоиться с миром, зная, что дал тебе шанс. — Нет! Не говори так! — я начала вырываться из его рук, и он позволил мне выбраться из-под него: я встала на колени лицом к нему, а он приподнялся на вытянутой руке. — Если ты позволишь себе погибнуть, я найду твой маленький тайник в подвале, заберу этот проклятый камень и не дам тебе ни минуты вечного покоя! Я буду звать тебя каждый день только для того, чтобы сказать, какой ты придурок, что бросил меня одну! Он усмехнулся и поднял руку, чтобы утереть слезу с моей щеки. — Уверен, ты бы так и сделала, если бы это было возможно. Но эта чертова штука не работает. Я пытался. — Пытался? Почему не работает? — Я не уверен, — он нахмурился и снова плюхнулся на подушки. — Я думаю, это потому, что я не родственник одному из этих проклятых Певереллов. Поттер был. Не думаю, что даже Альбус был родственником, что делает его еще более глупым, если он пытался надеть это проклятое кольцо. Хотя я полагаю, вместе с проклятием там было наложено принуждение. В любом случае, несмотря на мое… нежелание, я рискнул использовать камень. Я хотел получить совет Дамблдора. Как кстати, что камень не сработал. Мои исследования не смогли найти этому объяснения. — Почему ты не хотел его использовать? Он окинул меня одним из своих фирменных взглядов, которым всегда пользовался, когда кто-то задавал в классе особенно невежественный вопрос. — Гермиона, камень призывает тех, кого ты потерял. Почему я должен быть счастлив встретиться лицом к лицу со своими? — О. Верно. Но конечно… ну… неважно. — Да, я пытался призвать… других. Я вижу вопрос в твоих глазах. Никто не пришел. Ничего не произошло. Я погладила его по лицу. — Мне жаль, что тебе не с кем было посоветоваться. Мне не нравится думать о том, как долго ты был один. Он схватил мою руку и поцеловал. — Я пробовал и другие варианты. Я поехал в Италию и показал некоторым местным художникам фотографии Альбуса, но получившимся портретам всегда не хватало искры. О, он махал, сиял и выглядел так, будто размышлял о чем-то очень важном, но ничего больше. Портреты Финеаса и моей матери в конце концов потребовали, чтобы я убрал его, им не нравилось сидеть взаперти с идиотом. Теперь в моем подвале висят три Альбуса, и все они, как придурки, машут друг другу, — его усмешка была довольно выразительной и отражала все его разочарование. — Камень в твоих руках не работает, а что насчет других Даров? Ты говорил, что использовал мантию, а палочка слушается тебя? — Да, палочка слушается, но я должен сказать, что пользоваться ею — неприятный опыт. Она довольно мощная, но, кажется… нетерпеливая. Мне она не нравится. Я испытывал её достаточно, чтобы знать ее сильные стороны, но предпочитаю все же свою. — Значит мы действительно находимся в обратном отсчете, да? — спросила я. — Да, любимая. Пора. — На чем нам нужно сосредоточиться в следующие две недели? — Мы будем тренироваться в построении и отрабатывать тактику. Хотелось бы, чтобы вы, девушки, практиковали аппарацию, но это невозможно, поэтому нам нужно тренироваться в ситуациях, когда мы не можем быстро уйти. — Если можно, мы хотели бы иметь другую одежду. Ангел обратила внимание на то, что, несмотря на их симпатичность, мы немного неуклюжи в наших мантиях, и подумали, что маггловские брюки будут не только удобнее, но и символичнее. — Я посмотрю, что могу сделать. Что-нибудь еще? — Много чего, но на данный момент ничего неотложного. Северус притянул меня в свои объятия. — У меня есть одно неотложное дело, требующее немедленного внимания. Он медленно поцеловал меня. Пока наши языки лениво играли друг с другом, меня осенила мысль, и я быстро отстранилась. — Ты сказал, что Темный Лорд будет смотреть на твои воспоминания о сегодняшней ночи, да? — Да, но это не то, о чем мне хотелось бы сейчас думать, — ответил он. — Что, если бы мы создали более качественное воспоминание, которое лучше опровергло бы подозрения, чем совмещённые вместе наборы образов? — Почему-то я думаю, что мне не понравится то, что ты скажешь дальше… — Потому что это гениально, и ты сам об этом не подумал! — выпалила я, вскакивая с кровати. Я огляделась в поисках наших мантий. Подбежав к кровати с охапкой одежды, я бросила ее на колени Северусу. — Сначала тебе нужно превратить мою одежду в школьную форму… — Я не стану делать ничего подобного! — проревел он. Отбросив одежду, как если бы она была заражена, он выбрался из кровати. — Конечно, станешь. Потом ты изменишь свою, чтобы она больше походила на твою преподавательскую мантию. — Черта с два! — рявкнул он. — Ой, прекрати, Северус. Это прекрасная идея. А теперь посмотрим. Да, немного глупых помахиваний палочкой, и мы сможем вот здесь преобразовать скамейку из кабинета зельеварения. — Что? Нет! Гермиона, я требую, чтобы ты немедленно прекратила это. Это не забавно, это отвратительно! — Я знаю, что сделает это идеальным: ты можешь назначить мне отработку, Темный Лорд будет думать, что ты извращенный ублюдок, но, по крайней мере, не тот, у кого есть другая причина допрашивать Грязнокровку. — Не используй это… — Тише, ты сам сказал, что он пришел к такому же выводу, что и Макнейр. Это идеально! Задай мне все необходимые вопросы, я буду казаться распутной пустышкой, отвечу то, что он хотел бы услышать, а потом стану изображать похотливость и покорность, и дальше ты сможешь делать со мной, все что захочешь. Все просто. Северус смотрел на меня, как будто у меня выросла еще одна голова, но я увидела, что моя логика победила, когда он наконец раздраженно скрестил руки. — Я сомневаюсь, что я буду в состоянии делать что-то с тобой в этом образе. — Прекрасно, ты все равно должен быть подавлен. По мнению Темного Лорда, это ведь всего лишь второй раз, верно? Чем более ты скован, тем лучше. Это добавит правдоподобия. Он выглядел так, будто хотел плюнуть, но взмахнул палочкой и отправил мою мантию обратно ко мне. — Отработка, мисс Грейнджер. Должна признаться, я немного вздрогнула от этих слов. Фантазии, которые я даже не осознавала, разыгрались в моей голове. Однако реальность оказалась не столь впечатляющей: Северус так и не смог сыграть свою роль. Я была достаточно опытна в ролевых играх и вела себя легкомысленно, смотрела на него с обожанием, но Северус продолжал поднимать руку и требовать дать ему минутку. В какой-то момент, когда я стояла на коленях перед его стулом, держа руки сцепленными за спиной и пыталась что-то сделать с его вялым членом, работая по кругу своим ртом, а Северус в это время смотрел на меня, скрестив руки на груди, с видом: «а я тебе говорил!», я остановилась на мгновение и рассмеялась. Все шло не очень хорошо. В конце концов, по его словам, у нас было достаточно, с чем можно было поработать, и Северус незамедлительно вернул мою мантию обратно. — Я не уверен, что смогу составить воспоминание, которое не заставит меня выглядеть совсем жалко, — проворчал он, тяжело опускаясь на край кровати. — Не волнуйся, любимый, мы проследим за тем, кому он об этом расскажет, и позаботимся о том, чтобы все они сгнили в Азкабане, — я приготовила ему чашку чая. — Я могла бы компенсировать твои страдания… Что, если бы я оделась во что-то, в чем бы ты хотел увидеть меня? — я покружилась, стоя перед ним. Взгляд Северуса вдруг стал оценивающим, затем он ухмыльнулся и вытащил палочку. Это была одна из тех ухмылок, которые мне не нравились, обычно это говорило о том, что он намеревается мстить. Как только я подумала, что это могло быть плохой идеей, он начал действовать. Я моргнула, когда пара очков появилась у меня на носу, и посмотрела вниз на свою одежду. — Боже мой, Северус! Ты… Я запнулась, когда поняла, что одета так же, как Ирма Пинс. — Ты сделал меня библиотекарем! Северус усмехнулся, встал передо мной, собрал мои волосы в узел на голове и просунул в него свою палочку. — Книги могут быть чувственными вещами, Гермиона. Разве из этого не следует, что женщина, владеющая тысячами книг, может быть… соблазнительной? Я ухмыльнулась. — Вы опоздали, мистер Снейп. Наказание! У меня пересохло во рту, когда я увидела огонь в его глазах. — Извращенец, — прохрипела я, прежде чем он поцеловал меня.