Lovesick

Алана действительно взяла на себя обязанность присматривать за его собаками с условием, что Уилл принесет еду. Вот так Уилл и провел все утро на полу в своей гостиной, расфасовывая домашний собачий корм в пакеты на зип-замке. Когда стало ясно, что собаки не оставят его в покое, пока не поедят, Уилл выпустил их на улицу побродить. Грэм мысленно просмотрел список дел, прикидывая успевает ли сделать всё до приезда Ганнибала. Нужно было вынести мусор, выбросить скоропортящиеся продукты, отключить электронику. Потребовалось две поездки туда и обратно, чтобы благополучно доставить всех его собак к Алане. Уилл помахал подруге с безопасного расстояния. Обязательно нежно погладил каждую собаку по голове. Мужчина незаметно прикрепил 50-долларовую купюру к ошейнику Уинстона, только потом тот медленно приблизился к Алане. Посмотрев на ошейник и наклонившись вниз, чтобы лучше рассмотреть, она ухмыльнулась Уиллу. — Ты не обязан мне платить, правда. — Ты уже прикоснулась к ней, так что она твоя. У меня слабая иммунная система, помнишь? — саркастически крикнул Уилл со своего крыльца. Алана закатила глаза и засунула деньги в сумку, подталкивая Уинстона в машину вместе с Бастером и Харли. К 15:30 того же дня Уилл закончил уборку в доме и быстро принял душ. Маленькие бабочки в животе бились все сильнее, пока он бездумно вытирался полотенцем и одевался. Он хотел было принарядиться для Ганнибала, но это показалось ему глупым. Тот был врачом, ухаживающим за больным. Тем не менее, Уилл надел свои самые презентабельные свитер и джинсы. Ровно в 15:59 Бентли Ганнибала подкатила к дому во второй раз за последние два дня. Уилл встретил его на крыльце, стоя с чемоданом. — Все твои вещи в одной сумке? — сходу спросил Ганнибал Уилла. — Я отличный упаковщик вещей. Ганнибал не взял чемодан Уилла, но он видел, что Ганнибалу до смерти хотелось сделать это. Они оба знали, что Уиллу нужна будет хоть какая-то физическая активность, если эти медико-романтические отношения сработают.

***

Уилл довольно легко устроился в доме Ганнибала. Ему устроили короткую экскурсию, после чего отвели в комнату для гостей и примыкающую к ней ванную. Стены были темно-синими, как и весь дом. Там на стене висел портрет, написанный в каком-то особом стиле, но Уилл был недостаточно образован, чтобы догадаться, в каком. Ванная комната оказалась меньше, чем он предполагал, но вполне подходила для него. Уилл старался не замечать, что экскурсия включала в себя только словесное упоминание о спальне Ганнибала, находящейся дальше по коридору. Ганнибал удалился готовить ужин, оставив Уилла устраиваться поудобнее. В конце концов он спустился на кухню, где Ганнибал резал морковь. — Обычно я угощаю гостей вином, но пока мы остановимся на воде, — сказал Ганнибал, пододвигая Уиллу стакан с водой. Он улыбнулся и сделал снисходительный глоток. — А что у нас на ужин? — Никогда не спрашивай, испортишь сюрприз.

***

Ужин был похож на другие; завуалированные метафоры о смерти сплетались между кусочками изысканной еды. Ничто не указывало на то, что эти двое временно жили вместе или что они едва не изнасиловали друг друга, целуясь, как два похотливых подростка совсем недавно. После еды мужчины удалились в кабинет. Уилл устроился в коричнево-красном кожаном кресле. Ганнибал принес Уиллу маленькую тарелочку тирамису и бутылку Педиалита. — Ложка сахара помогает успокоиться, верно, доктор Лектер? — спросил Уилл со своего места. Ганнибал едва сдержал ухмылку, оставляя бокал и нежно поглаживая Уилла по щеке. Уилл посмотрел на него сквозь густые ресницы. — У Мэри Поппинс был необычный метод воспитания детей. Полагаю, между нами больше сходства, чем кажется на первый взгляд. — Мне нравятся ваши неортодоксальные методы, — сказал Уилл, потянувшись к шее Ганнибала. Тот снисходительно наклонился, чтобы Уилл мог обхватить рукой его шею и притянуть для дразнящего поцелуя. Треск камина создавал волшебную и чувственную атмосферу. Пальцы Уилла и Ганнибала начали лениво расстегивать пуговицы. Не с намерением раздеться полностью, а просто для большего соприкосновения. Они стукнулись лбами, когда Уилл поднялся с кресла и встал на колени. Он поднял умоляющие глаза, молча прося разрешения. Ганнибал не ответил, а просто слегка взъерошил рукой локоны Уилла. Уилл не мог думать ни о чем, кроме полутвердой эрекции в нескольких дюймах от его лица и о том, насколько она увеличилась, как только Уилл встал перед ним на колени. Не нервничая, но очень осторожно он расстегнул ремень Ганнибала и легонько дернул брюки, чтобы те упали. Трусы были явно дорогими, мягкими, но такими тонкими. Уилл мог видеть член Ганнибала очень и очень детально. Грэм просунул два пальца между резинкой и бедром, чтобы стянуть белье вниз. И необрезанный член Ганнибала был теперь в нескольких дюймах от рта Уилла. Он поднял глаза и, не отрывал взгляда, когда схватил Ганнибала за основание и нажал большим пальцем на щель. Он не позволил своему взгляду дрогнуть, когда медленно обхватил головку члена ртом. Их глаза не отрывались друг от друга, когда Уилл почувствовал, как его губы растягиваются до предела. Наконец, когда Уилл взял Ганнибала во всю длину, он не смог продолжать дальше играть и позволил своим глазам закрыться. Уилл так тщательно работал языком, непристойно позволяя слюне капать из уголков рта. Когда он слегка отодвинулся, чтобы пососать головку, то заметил вкус предварительной спермы. Ганнибал хвалил его за то, как плотно сжаты его губы и как он красив. Он не двигался, а просто держал Уилла за волосы. Уилл продолжал сосать, пробуя разные вещи. Узнавал сколько члена Ганнибала он может принять не задыхаясь. Облизывал уздечку несколько раз, потом возвращаясь к головке. Позволяя губам просто касаться щели. Внезапно Ганнибал вздрогнул и схватил Уилла за волосы, снова направляя к члену. — Я уже близко. Уилл не ответил. Он медленно наклонился вперед, чтобы поддразнивающе лизнуть головку. Толчки Ганнибала стали быстрее, сильнее и беспорядочнее. Он выстрелил спермой прямо на лицо Уилла — она растекалась по темной щетине и гладкой коже. Единственная капелька спермы сорвалась с подбородка Уилла на рубашку. Тогда Уилл понял, что он был помечен Ганнибалом. Стоя на коленях, Уиллу казалось, что величественная фигура Ганнибала, подсвеченная сияющими теплыми оттенками, самая важная часть его жизни. Это был его собственный акт поклонения Ганнибалу.