Боль мадам Лестрейндж

      Её комната лучшая в этом замке. Бывшие покои бездарного и никчёмного Пожирателя Смерти — Люциуса Малфоя. Она так решила. Это наказание за слабость, за бездействие, за все его ошибки. Унизить. Это всё чего она хотела. Люциус заслужил быть униженным. Господин недоволен, а значит Беллатриса в гневе. Малфой не посмел противиться — его счастье, ему точно было бы не сдобровать.       Ей плевать на возмущение сестры. Нарцисса должна быть благодарна, что её муженька не скормили Нагайне, как ту убогую преподавательницу из Хогвартса.       Беллу передёрнуло. Она боялась это ужасное существо, но знала, насколько эта змея важна и испытывала благоговейный трепет перед ней, ведь внутри неё живёт Его часть — осколок Его души.       Мадам Лестрейндж взглянула на себя в зеркало. Взлохмаченные чёрные пряди с редкой проседью рассыпаны по плечам, нависают на лицо. Она бережно собирает их вместе, поднимает вверх и скручивает на затылке. Ей нравится, как она выглядит — аккуратно, достойно, словно много-много лет назад, когда она ещё была завидной невестой, прекрасной Беллатрисой Блэк. Слабый свет, исходящий из камина, помогает ей в этом. Помогает увидеть себя юной, красивой… желанной. Дыхание прерывается, и она приподнимает подбородок, глаза вспыхивают восторгом и гордостью.       Белла вспоминает тот день, когда великолепный мужчина, статный, красивый, с чудесными блестящими тёмными волосами и сияющими голубыми глазами, появился в их доме. Как Сигнус Блэк, её досточтимый отец, представлял Ему своих трёх милых крошек дочерей. И как Он, её обожаемый кумир, поедал глазами её младшую сестру Нарциссу.       Белла вздохнула. Её руки опустились, и волосы рассыпались по плечам. Она взяла в руку серебряный гребень и, собрав кудри упавшие на лицо, заколола их над ухом. Красива. Она всё ещё красива в этом густом оранжевом блеске огня. Она закрыла глаза, погружаясь в воспоминания.       Она посещала все собрания Пожирателей Смерти в их доме. Отец так гордился тем, что дочь разделяет его взгляды. А Он… Он смотрел на неё вскользь, как ей казалось. Белла с восторгом впитывала каждое его слово, каждый жест, каждый взгляд и движение губ. Он стал для неё небожителем, недоступным и притягательным.       Беллатриса потёрла виски пальцами. Дыхание стало глубже, удары сердца тяжелее. Дух захватило.

***

      — Я боюсь его, Белла, — шептала Нарцисса, прижавшись к её груди. — Как ты думаешь, зачем он позвал меня?       Беллатриса с трудом сдержала смешок. Нет, она не испытывала сочувствия к сестре. Это была горькая, болезненная зависть. Она столько старается — посещает все собрания, надевает лучшие наряды и укладывает свои непослушные локоны для Него. Но её Лорд, смотрит сквозь, словно она прозрачная.       — Не глупи, Цисси! — вздыхает она. — Ты знаешь, зачем зрелый мужчина приглашает в свои покои юную девушку.       — Мне всего шестнадцать! — воскликнула Нарцисса, вскакивая и с ужасом глядя на сестру. — Я не могу! Ведь я так хотела сохранить себя для будущего мужа, для любимого!       Белла разозлилась, но, с трудом сжав губы, набрала в грудь побольше воздуха и успокоилась.       — Это глупость, дорогая. Малфой не достоин этого.       — Неправда, — шепнула Нарцисса и осеклась. — Причём тут…       — Думаешь, я слепая? Вижу, как ты смотришь на этого эгоиста. Поверь, он того не стоит, — иронично улыбнулась Белла, а потом её взгляд вспыхнул. — Мой Лорд…       — Нет! Я не могу, — простонала Нарцисса. — Что мне делать, Белла? Что если я не пойду? Что будет?       Беллатриса коварно улыбнулась.       — Он будет в гневе. И тогда…       Нарцисса спрятала лицо в ладонях и всхлипнула.       Ядовитый огонь охватил Беллатрису. Жаркий, как адское пламя.       — Я пойду к нему, — страстно выдохнула она. — Я! И будь что будет!       — Не надо, Белла! — в ужасе и слезах прошептала младшая сестра. — Ты не должна…       — Я хочу этого! Жажду всей душой! Ты не сможешь понять, как я… люблю Его!       Нарцисса медленно опустилась на кровать. Она со страхом смотрела на сестру.       — Белла… Но он же просто… деспот! Тьма во плоти!       — Да! — со сладостью в голосе простонала Беллатриса. — Он — тьма! Омут! Мой яд. Я пойду к нему и сделаю всё, что он захочет. Если захочет — буду Пожирателем Смерти! Буду стоять с ним рядом, пусть даже Он никогда не взглянет на меня. Но я буду с Ним.

***

      Беллатриса снова взглянула на себя в зеркало. Её губы слегка приоткрылись, и рука плавно стянула с плеча чёрную ткань платья. Кожа всё такая же белоснежная и пленительная. Как же так?       Она снова вспомнила, что делала уже много-много раз. Как дрожа и ослабевая с каждым шагом, шла по коридору собственного дома к его спальне. Как перестав дышать остановилась у двери, как тряслись её руки, а колени подгибались. Она поправила непокорные кудри, собранные в высокую пышную причёску и приподняла руку, готовясь постучать. И вдруг, дверь перед ней сама собой открылась.       Он стоял перед ней в невесомой светло-серой мантии, комната была ярко освещена несколькими десятками свечей. Лорд ждал вовсе не её, но почему в его взгляде не было и тени удивления. Белла с достоинством приподняла подбородок.       — Я слышал тебя, Белла, — вкрадчиво произнёс он.       Она совсем перестала дышать, и на его лице появилась пленительная улыбка.       — Прошу тебя, — он жестом пригласил её войти, и Беллатриса, не чувствуя своего тела от счастья, вплыла в его покои, тихо шурша по полу шлейфом шёлкового пеньюара.       Она стояла посреди комнаты, не сводя взгляда с разобранной белоснежной постели. Беллатриса не могла отделаться от мысли, как её алая шёлковая ночная сорочка будет смотреться на этом белом фоне, как её кудри будут контрастировать с этой белизной? Нарцисса просто растворилась бы…       Сердце дрожало. Её пугала собственная порочность. Она смело взглянула в его голубые глаза.       — Я ждал тебя, Беллатрикс, — жар его дыхания неожиданно опалил её шею. Плечи вздрогнули. — Неужели ты думала, что твоя сестра способна тебя затмить?       Она почувствовала, как кончик его носа плавно скользнул по её полуобнажённому плечу.       — Мой Лорд… — сладко выдохнула она.       Его руки бережно сжали её хрупкие плечи.       — Зачем ты пришла, Белла? Хочу это услышать, — выдыхал он в её шею. Голова кружилась, грудь вздымалась тяжело и томно.       — Мой повелитель… Я… хочу служить вам, хочу быть вашей преданной правой рукой, я готова…       — Благодарю, — его шёпот сводил с ума. Белла запрокинула голову, и его горячие губы коснулись ямки на горле. Выдох. Вдох. Его рука плавно обвила её тонкую талию.       Смелость вдруг охватывает всё её существо. Она в упор взглянула в его удивительные, сияющие глаза.       — Моя сестра недостойна вас, мой повелитель! — дерзко произнесла она. Его лукавая улыбка сбила с толку.       — Твоя сестра — ребёнок. Знал, что ты намного проницательнее, чем кажется. Но тебе не хватает опыта, моя маленькая Белла.       Она с восхищением смотрела на него, боясь моргнуть, боясь упустить хоть одно движение, хоть один его вздох.       — Я ваша, мой Господин! Молю вас…       Его лицо приблизилось, она замерла. Тёплые губы накрыли её, и руки девушки безудержно обвили его шею. Беллатриса ждала слишком долго. Каждое движение его губ высасывало из неё душу, растворяя волю, отбирая свободу навечно. Она потеряла и приобрела всё, в то мгновение, когда жар его тела опалил её. Когда она утонула в облаке белоснежной постели. Когда его первое движение вырвало крик блаженства из её груди.       — Моя… — коварно прорычал он, жадно вонзая зубы в её шею.       — Мой Повелитель! Моя любовь!       Её несдержанные стоны затмевали его разум. Он был яростным, бестактным, разворачивая её со спины на живот и ставя на колени, наслаждаясь её алчными, безумными криками, извивающимся телом, таким красивым и совершенно безотказным.       — Да, мой Господин, — стонала Белла. Её сознание было не здесь. В этой комнате остались лишь чувства, ощущения, счастье.       Её имя, срывающееся с его губ, его стоны и прерывистые вздохи — награда, ради которой Беллатриса готова на всё.       А утром, со сладкой болью во всём теле сползая с его постели, Беллатриса не могла оторвать взгляда от его спокойного, красивого профиля, покоящегося на подушке.       В своей комнате, стоя обнажённой перед зеркалом, она любовалась каждым синяком, каждой царапиной и следом зубов, оставленными им.       — Тьма, — шептала она. — Ты не тьма, мой Повелитель. Ты свет моего существования.       Беллатриса прерывисто вздохнула. Она не может быть такой. Это слишком просто. Такие благородные черты не несут той угрозы, что она должна показывать всем своим видом. Беллатриса Лестрейндж не может быть просто любимой женщиной того, кто воплощает весь ужас магического мира.       Она с досадой выдернула гребень и швырнула на стол. Слёзы затмили взгляд. Её рука потянулась к клинку, так соблазнительно поблёскивающему на столе.       Она смотрит в одну точку, сосредоточенную на кончике клинка. Он медленно вращается, упираясь остриём в деревянную поверхность лакированного дорогого стола. Беллатриса поднимает глаза, и зеркало, висящее перед ней, говорит лишь об одном — ты никому не нужна… такая. Злоба чёрной молнией искажает её лицо. — Ненавижу! — выкрикивает она, и острый клинок, вонзаясь в отражение её собственного лица, разносит гладкую поверхность на мелкие осколки.