Взгляд на 2000 ярдов

Эпилог Новогодняя ночь

Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!

Аркадий и Борис Стругацкие. Пикник на обочине.

В новогоднюю ночь Англию укрыли белоснежные крылья метели. Счастливые лондонцы и жители близлежащих городов не сразу заметили крупные, пушистые хлопья снега, которые без пятнадцати полночь, как по мановению волшебной палочки, лениво полетели с небес. Некоторые особенно чувствительные личности уверяли, что ощутили, будто на мгновение их словно окатило ласковой, теплой волной. Они рассказали бы, пожелай кто их выслушать, о летнем вечере или о прогретом песке, еще хранящем толику полуденного зноя; о руках матери, набрасывающих пушистое махровое полотенце на озябщие плечи юного купальщика, о первом поцелуе на школьном стадионе под трибунами, о частом стуке сердца спешащего на свидание юноши, о нежности пальчиков новорожденного сына или дочери... Но большинство... Филистеры. О, они не столь восприимчивы к дыханию потустороннего мира. Пожалуй, и они тоже ощутили что-то особенное в эту ночь - иначе быть не могло! Они просто не задумались, не захотели облечь это чувство в слова. А слово было одно. То же самое, что в Начале. И имя этому слову было Любовь. Любовь ангела. Вырвавшись из заточения, она летела над городом, овевая благодатью все на своем пути. От ее дуновения расцветали улыбки на лицах, оживали увядшие цветы на подоконниках, а тоскующим и скорбящим становилось немножечко легче. В свете фонарей и витрин, казавшемся ярче и теплее, окутанный снежной пеленой Лондон выглядел сказочным и невесомым. Люди радовались новогоднему чуду: выглядывали в окна, выходили из баров, ресторанов и салонов машин прямиком под летящий снег. Незнакомцы, собравшиеся на Трафальгарской площади, в Гайд парке, на Пикадилли или Мэлл в ожидании боя часов, обнимались, ловя снежинки раскрытыми ладонями, щеками, губами.

***

В одном из фешенебельных жилых комплексов Мейфэйра все окна были темны - за исключением квартиры, что находилась аккурат под пентхаусом. Пожилая женщина в очках и неизменной стеганой жилетке замерла у стекла: ее мучила бессонница. В отличие от соседей, ей не с кем было отпраздновать наступление нового года. Ее сын, преуспевающий бизнесмен, давно уже жил в США, и его забота о матери ограничивалась покупкой бесполезной, но, безусловно, шикарной квартиры и последующей оплатой коммунальных счетов и иных расходов. В последний раз они говорили на Рождество по видеосвязи: звонок длился ровно четыре минуты двадцать секунд - ее сына ждали на гала-вечере... "Дорогой мой Джошуа, как ты там?.." - проговорила пожилая дама с печальной улыбкой. За окном падал снег, и ей вдруг вспомнилось, как давным-давно, когда ее Джош был еще несмышленым мальчуганом и жили они в крошечной квартирке-студии на краю Хакни-Уик, перебиваясь с хлеба на воду после смерти ее мужа, в такую же зимнюю ночь она стояла у окна. "Да, - с тоской признавалась себе женщина, - тогда я была счастливее. У меня был Джош, мой замечательный сын, самый добрый и отзывчивый мальчик на свете... И пусть мы были стеснены в средствах, мы все-таки были вместе. У нас все еще было впереди..." Она отошла от окна и рассеянно погладила тонкий лист драцены. Красивое растение... Его, как и еще несколько горшков с цветами, пару лет назад оставил за ее дверью мистер Кроули, эксцентричный сосед сверху. Он тоже уехал... Чашка чаю показалась ей сейчас хорошей идеей. Если добавить немного мяты и мелиссы, может быть, и сон придет. Зазвонил телефон. Кто бы это мог быть в столь поздний час?.. Наверное, ошиблись. - Алло, мама?.. Я не разбудил? - зазвучал голос ее сына. - Нет, что ты, дорогой!.. - Сюрприз, мама! Я в Лондоне! С новым годом! Не засыпай, пожалуйста, я еду к тебе! Прижимая телефонную трубку к уху и боясь поверить своему счастью, пожилая женщина светло улыбалась сквозь слезы.

***

В баре на окраине Хакни-Уик было по-новогоднему многолюдно. - Снег! Ребята! Там вовсю метет! Красота несусветная! Как в Диснее, блин! - проорал кто-то из завсегдатаев в раскрытую дверь. Вместе с его восторженным выкриком в душный зал ворвался холодный воздух. Снежинки таяли, не долетая до порога, и оседали на крыльце блестящими капельками. Поднялся переполох: всем хотелось наружу - урвать глоток сказки. И покурить. За барной стойкой Эбигейл Смит сардонически ухмыльнулась: вот дебилы... Снега-то, поди, на всех хватит. Воспользовавшись моментом, она споро перехватила два плотно набитых мешка и открыла неприметную дверь черного хода, ведущую в грязный переулок. Не разводить же в зале антисанитарию, да и вообще - должен же кто-то убирать за гавриками... Как ни странно, никто не горел желанием работать в новогоднюю ночь. "А зря, - размышляла Эбби, - чаевые хорошие, хоть и напряжно бывает с пьяными под утро..." Но и ее сменщиков понять можно: семья, дети, друзья... Это у нее - развод и девичья фамилия. И бывшая, оттяпавшая по суду всё, кроме трусов разве что. Бодро протопав по белоснежному ковру к мусорным бакам, Эбигейл уж было подняла крышку, как что-то привлекло ее внимание. Какое-то движение и будто детский плач. "Нихера себе, сказала я себе", - пробормотала барменша и заглянула за бак, где были навалены деревянные коробки от фруктов из соседнего магазина. В куче коробок сидел котенок. Тощий, облезлый и до чертиков продрогший серый котенок. Быстро утрамбовав мешки в баке и тихонько прихлопнув их крышкой, женщина медленно опустилась на корточки. - Ну чё, здорово, чувак, - пробормотала она. - Жрать хочешь, небось? - Мя-я-я-а-а! - вякнул всклокоченный комочек шерсти. - Понимаю, согласна, - ответила Эбигейл. - Холодно, мокро, да еще херь какая-то с неба сыпется. Ну что, товарищ дорогой, давай иди сюда. Мамочка тебя, дурака блохастого, покормит, обогреет. Она медленно протянула руку, стараясь не напугать животное. Котенок попятился, но руки Эбби не убрала, приготовившись терпеливо ждать. Спустя несколько долгих минут он нюхнул воздух, вытянул мордочку и с опаской ткнулся носом в теплый кулак. - Ну вот и славно, - ласково шептала барменша, с нежностью прижимая котенка к груди. - Какой мягонький да ушастенький. - Пойдем в тепло. Мама тебя покормит. А утром... а утром купим тебе лоток, кроватку, таблетку от глистов... или чё там еще котам полагается?..

***

Мередит из "Хромой сороки" в этот раз превзошла себя, жаркое было великолепно. Все так говорили, и Дейв не спорил. Он ушел из паба в районе трёх, хотя ребята еще остались сидеть. Энтони с ними в этот раз не было. Он с неделю как уехал в Лондон. Повидать кого-то, кажется, на Рождество. Что-то про друга детства... Дейв не очень помнил, да и знать, если по-честному, не хотел. Энтони Кроули, несмотря на вежливость и столичные манеры, а может быть, именно из-за них, своим здесь так и не стал. Дейв, как мог, боролся с дурацкой влюбленностью, но тщетно. Как и многие, перед наступлением нового года он дал себе обещание - своего рода резолюцию. Нет, не бросить курить, не начать бегать по утрам и не пить меньше пива... "Я обещаю, - произнес про себя Дейв, - держать глаза открытыми. И если встречу кого-то - не оттолкну. На Энтони свет клином не сошелся... раз за неполных полтора года ничего не изменилось, то больше у моря погоды я ждать не стану". Да и вообще... Он пружинистым шагом поднимался вверх по улице, оставляя новыми нью-бэлансами на снегу смешные, елочками, следы. Не доходя своего крыльца, Дейв внезапно остановился: посреди дороги стоял, мигая аварийкой, автомобиль, возле открытой двери которого, понурившись, курил мужчина. Надо же, в новогоднюю ночь кто-то сломался. Что такое не везет, и как с этим бороться... - Извините, сэр! - крикнул Дейв незнакомцу, прибавляя шаг, - я могу вам чем-нибудь помочь? - О... - лицо мужчины озарилось надеждой. - Здравствуйте!.. Мне, право, неловко... Но, кажется, я заглох. То есть, я имею в виду... машина... заглохла. И батарейка села, - в подтверждение своих слов он отчаянно потряс айфоном, - даже эвакуатор не вызвать... - Что вы, не переживайте, я здесь живу неподалеку. Пойдемте, дам вам зарядку, и решим что делать с вашей машиной, - ответил Дейв с улыбкой. - Ох боже мой... спасибо! - воскликнул незнакомец, - вас словно ангел послал!.. Я уж битый час стою, отчаялся прямо... - Не волнуйтесь, - рассмеялся Дейв, - вы, наверное, замерзли. Пойдемте! Эвакуатор до нас нескоро доберется... Новый год как-никак. А вам надо согресться. Так и заболеть недолго. У меня где-то была бутылка "Финляндии". Как раз для таких случаев. Если вы не против?.. - Что вы!.. Премного благодарен. Мне, правда, так неловко... Извините, вы не подумайте... Простите, я не представился. Майк. Майк Хэмпсток. - Очень приятно, Майк. Не волнуйтесь вы так, с кем не бывает... Хорошо, что я так вовремя мимо проходил. Я Дэвид, но друзья зовут меня Дейв. Закрывайте машину, и пойдемте уже.

***

Говорят, что самый темный час - перед рассветом. Зимой солнце встает поздно, и самый темный час растягивается на два, три, четыре... Нет, это отнюдь не самый темный час, но самый долгий. Никто не гасит фонари до восьми утра... В наше время, конечно, это делает компьютер, всё происходит автоматически. А когда-то были фонарщики. Фонарщик проходил по Грик стрит или по любой другой улице Лондона; в определенное время он зажигал и тушил фонари. Но сейчас... так часто случается, что солнце уже вот-вот взойдет, уже рассвет готов прорезать утенние сумерки, и мрак давно сменился полумраком, а фонари всё горят. Ошибка программы? Наверное. Ведь нет давно уж фонарщика, на которого можно было бы возложить вину... На узкой улице фонарь высвечивает белый круг нетронутого снега. И в этом круге замерла фигура. И на другом конце улицы - такой же фонарь, такой же круг света, и там тоже кто-то стоит. Их лиц не разглядеть. Это может быть кто угодно. Нам не нужно этого знать. Досточно, что знают они. Фигуры замерли на мгновение, как пешки на белой шахматной доске, где больше нет ни делений, ни клеток, ни границ. И вот они делают шаг - первый, несмелый шаг по направлению друг к другу. За ним еще один, а потом еще. И расстояние между ними всё короче. Они встретятся на середине пути, меж фонарей, где свет их не настигнет. Они встретятся в утренних сумерках первого января, где ничто не отбрасывает тени.