Взгляд на 2000 ярдов

Глава 9

Лондон, 24 - 31 декабря 2021 года

Кроули опомнился, только когда за ним захлопнулась дверь гостиничного номера. Как он добрался сюда? Как вышел из "Гавани"? Что говорил Оуэнсу и говорил ли что-то вовсе?.. Он не знал. Между мгновением, когда его пальцы сомкнулись на снежном шаре, и щелчком дверного замка раззявила пасть черная пустота. Неважно. Завывая, точно раненый зверь, демон опустился на пол, всё еще прижимая к груди тетрадки и драгоценный шар. Сколько он так просидел?.. Неважно. Он провел ладонью по влажным щекам, стирая горячие слезы, сорвал с лица темные очки и с силой отшвырнул их в дальний угол комнаты. Стекло хрустнуло. Неважно. Не помня себя, демон Кроули дотащился до кровати и рухнул поперек, не снимая ботинок. Он заботливо устроил стеклянный шарик на подушке по левую руку, а правой притянул верхнюю тетрадь поближе. В ночь на двадцать четвертое декабря Кроули начал читать дневник Азирафеля. Рождественским утром он всё еще продолжал медленно и осторожно перелистывать страницы.

***

Дорогой Кроули! Ты не представляешь, как мне хотелось бы сейчас поговорить с тобой настоящим... Мне кажется, мы не виделись целую вечность, хотя это, конечно же, не так. Я безумно по тебе скучаю. Мне тебя так не хватает, если б ты только знал...

***

... Мне всегда казалось, что мое единственное предназначение - служить Ей, нести людям любовь, как Она завещала. Прости, что я говорю о Ней, но... Да, я постоянно забываю, что ты мой дневник. ...Мать всегда была так добра. Я чувствовал, что любим Ею... я чувствовал, что нужен. Другие же... им не было до меня дела. Они никогда не смотрели на меня тепло или с добротой. Я думал, что я хороший ангел, раз Она доверила мне столь значимую миссию... больше всего на свете я боялся пасть, ведь это бы значило подвести ее... это значило бы, что я не справился, а Гавриил и остальные, получается, были правы... Дорогой, я не хотел, чтобы они были правы и на этот раз! Но я не понимал... Она велела мне оберегать и любить все живое и сущее... но почему, почему Она не предупредила меня, что я могу влюбиться?.. В тебя, дорогой. В демона. В моего прекрасного, смелого, великодушного и преданного демона - пусть лишь на этих страницах я смогу называть тебя так. Мне всегда твердили, что демоны - враги. Я слушал и верил. Да кого я обманываю?.. Я желал верить, мне было так проще - веря. И когда Гавриил заявился ко мне в магазин аккурат перед годовщиной, так запросто, словно ничего не произошло, словно он не хотел сжечь меня адским пламенем... Когда он бросил на стол эти папки, когда сказал, что отдел кадров - общий... Ты знал об этом?! Так вот, наверное, тогда я начал понимать. Милый, дорогой Кроули, ты, как всегда, оказался прав... но я слишком поздно это осознал. Мне не дают покоя твои слова "нас отпустили". Это было первое, о чем я подумал, когда Гавриил ушел. Он искал тебя здесь, у меня, представляешь... А я... а я тогда подумал, что ничего так не хотел бы, как чтобы ты действительно был со мной. В тот день и навечно. Или сколько там от вечности нам отмерено. Я не знал, где тебя искать... я был так малодушен, и вновь прошу у тебя прощения за это. Если бы я только не оттолкнул тебя тогда, в сентябре, который кажется сейчас бесконечно далеким. Я не смел надеяться, что нужен тебе... А нужным быть очень хотелось. И выбирая меж тобой и Ею... Прости, любовь моя, я всегда выбирал Её, тогда как любил - тебя. Мне уже на все наплевать, чего я только здесь не понаписал - земля подо мной не разверзлась, и Геенна огненная меня не поглотила. У меня, наверное, не будет возможности сказать это тебе лично, дорогой. Напишу здесь. Я бесхарактерная сволочь. Мне казалось, что любовь Матери - беспроигрышный вариант, что она - любовь эта - будет со мной, пока я удовлетворяю определенным требованиям... только кто эти требования придумал, выдвинул? Уж не я ли сам? Я отказался от тебя, поступился тобой, нашей дружбой... я пожертвовал своею любовью к тебе, положил всё, что имел в жизни дорогого, на Ее алтарь... Мне кажется, Ей всё равно. Я плохой ангел, очень глупый. Я должен был любить, а когда полюбил - испугался и оттолкнул тебя, своего лучшего друга... Я слишком поздно усвоил свой главный урок: любить кого-то одного намного сложнее, чем всё сущее. Слишком поздно... Дорогой, я так хотел сказать тебе... Я так хотел тебя вернуть. Но поздно. Я опоздал.

***

...Знаешь, Рамиил, которого прислали занять мою должность, сказал однажды мудрую вещь. По его словам, я должен был потратить время, силы и чудеса, чтобы найти тебя. Я не осмелился... Рамиил - он стал мне добрым другом - сделал все сам. Добыл твой адрес, я имею в виду. И вот я сейчас думаю, дорогой, а что если бы он не помог мне? А что если бы я не решился поехать на юг? Может быть, я так и ждал бы тебя, сидя в книжном... Может, так и бродил бы по городу в надежде, что где-то случайно встречу тебя. Может, мне не было бы так больно?.. Я подумал было даже, что это Ее наказание за мое малодушие, за мою трусость. Столько раз я отталкивал и отвергал тебя... Столько раз ранил. Но ты, мой верный друг, всегда возвращался... Но не в это раз. Ты больше ко мне не вернешься. И я должен бы радоваться, что с тобой всё хорошо (я это уже раньше говорил, и не раз, да?), но не могу. Увидев, как тот мужчина целует тебя, я сбежал. Я, наверное, мог бы его убить. Хорошо, что сбежал. И... не думал, что всё-таки напишу это. Хорошо, что я приехал к тебе в Брайтон. Ее ли то воля была, благие ли намерения Рамиила вымостили эту дорожку, неважно. Она привела меня к той скамейке в кустах сирени напротив твоего дома... Я хоть насмотрелся на тебя напоследок. Я тебя навсегда таким запомню: счастливым, расслабленным, немного пьяным и свободным - от Ада и Рая, от моей холодности и моей трусливой любви. Наверное, сейчас как раз тот момент, когда я должен пересилить себя и написать, что желаю тебе счастья с твоим молодым человеком, но рука не повинуется. Хорошо, хоть случайно не проклял его. Скажу так: я желаю счастья ТЕБЕ. С того самого момента на Стене я знал, что ты особенный. Ты всегда был прекрасен... Ты заслуживаешь того, кто окружит тебя любовью. А мы же с моим вечно голодным драконом... мы справимся. Рыцарь из меня всегда был никудышный, драконы не моя специальность, прости за каламбур, но я что-нибудь обязательно придумаю, чтобы тебя от своей ненасытной любви обезопасить. Я тебе уже обещал. Я тебя не побеспокою. Будь счастлив и свободен.

***

Кроули медленно следовал пальцем за словами Азирафеля, представляя, как скользила рука ангела по клетчатому листу. На некоторых буквах он замирал, очерчивая ногтем их силуэт. С прокушенной губы сорвалась капелька крови (он даже не заметил) и впиталась в тонкую бумагу, замарав слово "дорогой". Кроули не осмелился коснуться тетради демонским чудом, его обуял какой-то суеверный страх. Вместо этого он подушечкой большого пальца попытался стереть пятно, но только размазал чернила. Вполголоса чертыхнувшись, Кроули прикрыл глаза. "Ангел, любимый мой ангел, как же ты мог подумать, что я оставлю тебя... Что я тебя на кого-то променяю... Ты такой умный, ангел, но иногда бываешь таким глупым... Азирафель... Ты просишь у меня прощения, хотя не должен... Я был таким кретином... Я не понимал, насколько тебе страшно и одиноко... Это я должен просить у тебя прощения!" - повторял Кроули шепотом, прижимаясь щекою к стеклянному шару. Шар казался живым, тёплым... Полным любви. "Любви, - думал Кроули, - которую ты, даже отрицая, копил шесть тысяч лет..." Это была последняя мысль, которая коснулась его измученной души. С именем ангела на губах демон провалился в глубокий сон. Когда он открыл глаза, за окном темнело. Красновато-оранжевый, как мякоть грейпфрута, зимний закат пылал над городом. На улице шумели. Кроули не сразу осознал себя во времени и пространстве. Расфокусированный со сна взгляд упал на раскрытые тетради и блестящий стеклянный шар. Кроули протяжно застонал. Пошарив по кровати, он вытащил из-под подушки телефон. На экране издевательски мигала дата: 31.12.21. Времени в Лондоне было шесть вечера. В последней тетради оставалось ещё несколько записей. Кроули приказал себе дочитать дневник Азирафеля до последней точки.

***

... Шесть тысяч лет - это слишком много. Еще столько же я не продержусь. Моя любовь сжигает меня изнутри. Мне так больно, что я порой (зачеркнуто) всё время жалею, что ты шагнул за меня в адское пламя. Надо было мне тогда сгореть.

***

...Рамиил отказался достать огонька. Сказал примерно то же самое, что я тебе в 1862-ом по поводу святой воды. Прости меня...

***

Дорогой Кроули! Этой записи вообще не должно было быть. Но тем не менее. Я, конечно же, не стою твоей любви. И любить тебя я недостоин. Но пойми, нет моих больше сил: носить в себе столько нерастраченной любви мучительно. Она принадлежит тебе, поэтому я не могу отдать ее кому-то другому. Вся моя душа, всё мое ангельское существо давным-давно принадлежит тебе. Сам того не сознавая, я препоручил себя в твои руки. Только вот незадача: тебя я об этом не предупредил. Всё самое дорогое, самое ценное и, смею надеяться, лучшее, что есть у меня и во мне, я вкладываю теперь в этот шарик. Любимый мой, ненаглядный мой демон, я никогда не говорил... Твой шар... это был лучший новогодний подарок, что я когда-либо получал. Я завершил все дела, оставил указания Рамиилу. Он обещал никогда не говорить с тобой обо мне. Мне не страшно. Я долго шел к этому решению. И я осознанно выбрал твой снежный шарик. Разобьется ли он - неважно. Найдет ли его кто - неважно. Странно, сейчас я опять вспоминаю "Пикник на обочине" и Золотой Шар, исполнявший желания. Может быть, и моя благодать чье-то желание исполнит. Я прощаюсь с тобой уже так долго, с самого Самайна... И все никак не могу написать последние слова. Ты их не прочитаешь - неважно. Но я долго думал, какие выбрать. Выбор, как ты знаешь, это не моё... Но всё-таки. Я буду банален. Я люблю тебя, Кроули. Прости меня.

***

Демон Кроули невидяще смотрел перед собой. Воротник его графитово-серой рубашки и рукава, которыми он утирал глаза, промокли от слез и казались черными. Как?.. Как же так получилось? Почему они всегда говорили о чем угодно, только не о важном?.. Если бы... Он вдруг вскочил с кровати, подхватил хрупкий шар и сжал его в ладони: грудь будто пронзило раскаленной стрелой, точно вся боль, вся тоска и безысходность, которые испытывал Азирафель, вошли в него. - Я верну тебя, я верну тебя, я тебя обязательно верну, - прошептал демон и щелкнул пальцами.

***

Вечером накануне Нового года "Серая Гавань" была пуста. Неудивительно: это время совсем не для кофе. Кроули перенесся прямо на крыльцо. Он не представлял, что делать, на этот раз у него не было ни плана, ни идей. Переступив порог, он быстрыми шагами пересек зал и остановился перед стойкой. Эзра Оуэнс сидел вполоборота на краешке высокого стула и неспешно листал ленту "Фейсбука" на смартфоне, покачивая ногой в такт мелодии, которая тихо играла из динамиков:

Set me on fire Throw me away I’d rather feel this than nothing I know how to be afraid Call me a liar Make me feel small I feel like this world should break me But nothing changes after all

Завидев Кроули, мужчина оторвал взгляд от экрана и вопросительно взглянул на него. Демон поставил стеклянный шар на край стойки аккурат между ними и спросил: - Ты в курсе, что это? - И вам доброго вечера, - произнес Оуэнс с прохладцей, - это, разумеется, обычный снежный шарик, - добавил он, приподнимая светлую бровь, - а что? - Это вовсе не обычный снежный шарик, - ответил Кроули обманчиво-спокойно. - В этом шарике заключена благодать ангела Азирафеля. И я намерен ее вернуть тому, кому она принадлежит. - А я здесь при чём? - лицо Эзры Оуэнса оставалось равнодушным. - При том, что ты - это он. Точнее то, что от него осталось, когда он отказался от любви, которую шесть тысяч лет хранил в себе. - Шесть тысяч лет... это, должно быть, целое море любви... сложно представить, - ни один мускул на лице бариста не дрогнул. - Но вы всё-таки ошибаетесь, - прибавил он, - я - это не он. Я это я. - Ты его субличность, идиот! - прорычал Кроули. - Когда он отдал все лучшее в себе, появился ты. Ты не более чем осадок на дне. Эзра Оуэнс пожал плечами. - Да хоть горшком назовите. Я только не понимаю, чего вы добиваетесь?.. Вламываетесь сюда, кричите, пытались давеча меня обвинять в чём-то...теперь еще это... - он отодвинул стул и развернулся к Кроули, едва не задев при этом стеклянный шар. - Ты должен мне помочь, - взмолился демон. - Я ничего и никому не должен, - отрезал Эзра Оуэнс. - Мои обязанности связаны исключительно с "Гаванью". - Но послушай, Эзра, или как тебя там... - Кроули на мгновение зажмурился и в бессильной злобе сжал кулаки. - Я понимаю... всё понимаю: у тебя своя жизнь, свои дела... Но Азирафель... он... нас с ним многое связывает...мгм... и так получилось, что мы с ним не смогли....у нас не было возможности поговорить по-настоящему, начистоту... и он ушел, оставив вместо себя тебя... и он многое написал... он думал, что прав, но на самом деле кругом ошибался... - демон в отчаянии запустил пальцы в волосы, его лицо исказила болезненная гримаса. - Пойми... мне надо с ним поговорить, а для этого надо его вернуть... не для меня... для него самого... а ты - это часть его, поэтому я прошу тебя... - Кроули запнулся, опустил голову и смолк. Эзра Оуэнс смотрел на него не мигая: - Всё, что я понял, из вашего рассказа, - тон его был ровен и серьезен, - так это то, что, во-первых, вы оба, по-видимому, запутались; во-вторых - что этот Азирафель вам очень дорог; в-третьих - наверное, он какой-то очень необычный ангел. Я в "Гавани" много ангелов повидал, но сомневаюсь, что по кому-то из них кто-то стал бы так убиваться. Ну и в-четвертых, наконец, - он сардонически усмехнулся, - рассказчик из вас так себе... Если бы Рамиил меня после того вашего визита не просветил, я немногое бы понял, конечно... Сцепив зубы, Кроули выжидающе молчал. - Я вам, естественно, сочувствую, - продолжил Оуэнс так же спокойно, - но помочь не могу. Не знаю чем или как. У меня таких сил, увы, нет. Я как бы... говоря суровым языком массовой культуры, сквиб. Всё вижу, всё понимаю, но - при всём желании - Азирафеля вашего не смог бы вернуть. И должен признаться, желания у меня особо-то и нет, а вы меня весьма нервируете. Неизвестно еще, - он бросил косой взгляд на шар, - как всё это на мне отразится... Кроули сделал шаг вперед, резко схватил ошеломленного Оуэнса за грудки и слегка встряхнул: - Нихрена ты не понял, умник... - начал он угрожающе. Вдруг на улице раздался громкий хлопок: кто-то из празднующих, презрев неминуемый штраф и запреты властей, рванул петарду. Замерший было, как кролик перед удавом, Эзра Оуэнс от резкого звука инстинктивно дернулся и качнулся на высоком стуле, неловко заваливаясь вперед и увлекая с собой Кроули, который так и не ослабил хватки на его форменном поло. Они рухнули на пол вместе, и демон скорее почувствовал, чем услышал звук бьющегося стекла. - Слишком близко к краю... - глухо прошептал он, отрешенно глядя, как разливается в воздухе золотистое сияние.