Repetition

      Кто-то разбудил Гарри:       — Гарри, проснись, уже почти десять! Нам нужно в Косой переулок, скоро начнется фейерверк. Все будут здесь, чтобы отпраздновать еще один год.       Гарри увидел, как волосы и глаза Гермионы блестят в тусклом свете. После войны люди начали поправляться, все, кроме Гарри.       Гарри всеми фибрами своего существа чувствовал, что что-то не так, ужасно неправильно. Он впал в депрессию, многие думали, что это вина выжившего. Многие пытались вырвать его из этого, но никто не мог, даже Джинни. Джинни попыталась возобновить их отношения, но встретив Гарри, она его не узнала. В какой-то момент она перестала пытаться и решила встречаться с Дином. Это не вызвало никакой реакции со стороны нового Гарри.       Гарри, который был в трауре и испытывал растущую тревогу, от чего-то забытого. Часть его разума шептала, что Волдеморт никогда не умрет, и Гарри напомнил себе о последней битве.       Гермиона, милая Гермиона, единственный человек, который, казалось, всегда был рядом и понимала его лучше всех. Она была похожа на его сестру, и она знала, что Гарри наконец позволил себе оплакивать и смириться с тем, что произошло. Однако Гермиона также знала, что с Гарри что-то не так, он видел беспокойство в ее глазах.       Гермиона нервно посмотрела на него, когда он вышел из своей комнаты одетым:       — Джинни будет там. …С Дином.       — Она свободная девушка, Гермиона.       Эти слова звучали правдоподобно во многих отношениях.       — Да. Пошли, остальные нас ждут.       Гарри взял ее за руку, и в резиденции Блэков раздался хлопок. Воздух был холодным, он увидел, как его друзья окружили их, приветствуя и улыбаясь. На этот раз «Косая Алея» была полна жизни, но шрамы все еще были видны.        — Привет, Гарри.       — Привет, Луна. Ты вернулась из Аргентины?       — Это было прекрасно, но мне не удалось найти подростка, глотающего плимпи. — Пропела Луна.       Гарри улыбнулся, когда сел рядом с ней, Гермиона была слева от него, Рон сидел с другой стороны. Рон и Гарри были не в лучших отношениях после инцидента с Джинни.       Гарри прошептал Луне, пока люди начали обратный отсчет:       — Я боюсь, Луна.       — Я знаю.       Небо наполнилось цветами и формами, и воспоминания заполнили разум Гарри, все стало черным.       У него болела голова, казалось, что венгерский хвосторог поиграл в баскетбол его черепом, а затем ударил еще несколько раз. Осторожно открыв глаза, он вздохнул с облегчением, когда комната была тускло освещена и бледно-голубые глаза встретились с его. Бледно-голубые глаза, которые напомнили ему кружащийся светящийся синий цвет в Омуте памяти покойного директора. Она грустно улыбнулась ему:       — О Гарри, похоже, судьба снова украла тебя.       — Что?       Он действительно не заметил того, что она сказала. Ее теплый палец провел что-то прямо над его сердцем, его глаза все еще болели, поэтому он обратил пристальное внимание на форму. Он почувствовал, как нарастает ужас, когда она явно образовала треугольник, подняв палец, чтобы затем быстро сделать круг. А потом одна линия прошла прямо по его сердцу, его глаза резко распахнулись. Он с тоской посмотрел вниз, на очертания сонных мощей на своей груди. Это было похоже на татуировку, которую, как он был уверен, Гарри никогда не делал.       — Нет. Нет, нет, нет, нет. НЕТ, НЕТ! — Горячие слезы грозили скатиться из уголков его глаз. — Пожалуйста, нет… — Он начал всхлипывать, когда увидел беспомощность в глазах Луны.       — О Гарри. Я так виновата.       — Пожалуйста, не надо Луна. Пожалуйста убей меня.       Тяжелая атмосфера, казалось, еще больше прижала Гарри к земле перед Луной. Он упал, когда пытался дотянуться до нее, умолять ее покончить с ним.       — Это не сработает. Прости, Гарри. Я так виновата.       — Пожалуйста.       Луна грустно улыбнулась:       — Хорошо, но ты еще вернешься. Ты не можешь умереть, Гарри. Ближе всего к смерти ты, Гарри, во время сна, но даже это никогда не гарантировано такому преследуемому человеку, как ты.       В комнате вспыхнул болезненный зеленый свет, и Гарри на полу. Неподвижный и не дышащий:       — Мне очень жаль, Гарри. Если бы я только знала, если бы я только видела. Ты уже слишком много отдал.       Белый свет ослепил Гарри, и он снова оказался на вокзале Кинг-Кросс. Именно тогда он увидел его, пожилого старика, упавшего насмерть. Кто-то, кто сможет его исправить, кто-то, кто сможет это исправить.       — Профессор Дамблдор! — Старик повернулся к нему с легким удивлением. — Гарри, мой мальчик, что привело тебя сюда так быстро?       — Я… у меня есть то, чего мне не следовало бы иметь. — Голубые глаза за очками в форме полумесяца смотрели поверх него. Гарри сдвинул рубашку так, чтобы Дамблдор мог видеть, и Гарри почувствовал ужас, глядя на своего покойного профессора. — Есть ли способ избавиться от этого?!       Старый волшебник промычал:       — Мне очень жаль, мой мальчик. Я никогда не думал, что слухи окажутся правдой, ты должен был только встретиться с Томом и после этого вести нормальную жизнь. Тем не менее, этот знак означает, что ты «Мастер смерти», ты никогда не умрешь по-настоящему. Боюсь, никогда не сядешь в поезд.       — Мне не нужен титул! Я хочу умереть! Я хочу, чтобы моя жизнь подошла к концу! Я ХОЧУ УВИДЕТЬ РЕМУСА, СИРИУСА, МОЮ МАТЬ И МОЕГО ОТЦА!       Старый волшебник не мог смотреть на него, и это усиливало гнев молодого человека.       — Многие сошли с ума в погоне за этим титулом, а ты Гарри Поттер не желаешь иметь с ним ничего общего. Твое смирение всегда было сильным и глупым. Это то, что сделало вас таким легким в управлении. Гриндельвальд так хотел этого титула…       Гарри почувствовал предательство и схватил своего директора, убедившись, что это больно:       — Я простил тебя за то, что ты сделал из меня пешку. У меня было много времени подумать об этом после войны. Я видел, каким человеком ты был, Дамблдор, Снейп передал мне свои воспоминания перед смертью. Гриндельвальд был твоим любовником, и ты стоял рядом, когда он терроризировал мир, и ты вымещал своё разочарование на маленьком мальчике, который так сильно напоминал тебе его! Ты кусок дерьма! Я простил тебя, думая, что в конце концов снова воссоединюсь со своей семьей!       — Я расплачиваюсь за свои ошибки, Гарри. Как ты думаешь, почему я здесь, Гарри? Почему я все ещё здесь? Мне нужно, чтобы ты позволил мне уйти, мой мальчик.       — Я не твой мальчик! Как Повелитель Смерти… Я позабочусь о том, чтобы ты вечно страдал, Дамблдор. Всегда вне досягаемости мира, за который ты так долго боролся. Да будет так.       — Мой… Гарри, пожалуйста, будь разумным. Я делал все это для общего блага.       Эмоции, о которых Дамблдор никогда не подозревал, появились на лице Гарри. Старик почувствовал страх, потому что даже мертвые все ещё боятся Смерти.       — Вы знаете, как говорят, профессор, благими намерениями вымощена дорога в ад.       После этого белое свечение окружающие Дамблдора рассеялось, открывая иллюзию, в которой он будет вечно. Мир, в котором Волан-де-Морт победил, а Дамблдор не мог ничего, кроме как узреть гнев созданного им Темного Лорда.       — ГАРРИ НИКОГДА НЕ ПРОСИЛ СМЕРТИ! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА ЛУНА?! — Гарри открыл глаза и увидел, то как Гермиона направляет палочку на Луну. Он покачнулся, глубоко вздохнув, глаза Гермионы расширились от шока. Ее палочка все ещё была направлена ​​на Луну: — Гермиона, опусти палочку. Ничего страшного, Луна просто делала то, о чем я ее просил.       — Зачем? — Гарри почувствовал себя ужасно, когда слезы навернулись на глазах Гермионы и вскоре потекли по ее лицу. Гарри ничего не сказал, просто показал ей символ на своей груди, слезы Гермионы не прекращались. ~~~       — Ты любил ее. — Локи посмотрел на человека перед ним, пытающегося заново пережить воспоминание. — Которую из?       — Ту, что звали Джинни.       Гарри грустно улыбнулся:       — Я любил их всех. Пока я заботился о Джинни, я понял, что пытаюсь воссоздать то, чего я был лишён. Семья, когда я смотрел на нее, я видел только сестру, поразительно похожую на мою собственную мать. Смерть меняет людей. С другой стороны, я мог измениться с тех пор, как меня поразило смертоносное проклятие, возможно, оно убило часть меня, сделав меня Повелителем Смерти.       Гарри встал и заварил чай, в котором он отчаянно нуждался, чтобы успокоить нервы.       — Что ты собираешься делать, Локи? — В смысле?       Сделав глоток:       — Я о роли, которую вы играете во вторжении. Вы все ещё планируете пройти через это?       Локи попытался прочитать язык тела Гарри, увидеть любые признаки агрессии, потому что до сих пор ему говорили только о его переходе к Мастеру Смерти.       — Меня это больше не волнует. Без влияния Таноса меня больше не волнует вторжение. Я все ещё затаил обиды на Одина и Тора, но думаю, что в свое время каждый вынесет приговор. Ты бы меньше думал обо мне, если бы я решил уничтожить Землю?       Локи посмотрел в изумрудные глаза, которые сверкали, как вода, отражая свет от пламени. Надеясь, что он не расстроил некогда Мидгардианца, который был сильнее Одина или Таноса, Локи нервно ждал ответа.       — Локи, мне все равно.