Repetition

      Воздух был таким же горьким, как и он сам, холод жадно цеплялся за влажную кожу его щек. И все же он больше не чувствовал холода — еще одно напоминание о том, что он больше не человек. Гарри смотрел, как мир тускнеет перед ним белым светом.       — Четыре миллиона восемьсот тридцать три тысячи триста шестьдесят пять.       Пламя коснулось его кожи, почти как кошка, пытающаяся привлечь внимание. Он не чувствовал жара, и жар не обжигал его кожу. Гарри закрыл глаза и услышал шипение, когда маленькие капельки воды попали в пламя.       — Восемь миллионов двести пятьдесят девять тысяч восемьсот двадцать шесть.       Ветер выл от боли и умолял, чтобы его услышали, но его могли услышать только некоторые. Когда-то Гарри любил, когда ветер касался его кожи, ветер помогал ему чувствовать себя живым, но теперь он только напоминал ему обо всем, что он потерял.       — Двадцать семь миллионов восемьсот сорок пять тысяч четыреста двадцать четыре.       Дождь плакал и ласкал его кожу, скрывая жидкие алмазы, текущие из его изумрудных глаз. Даже когда вода наполняла его легкие, пытаясь смыть с него печаль, невозможно было утопить то, что никогда не было живым.       — Четыреста двадцать шесть миллионов триста пятьдесят пять тысяч девятьсот три.       Гарри удивлялся, почему он все еще считает, но какая-то часть его не могла забыть об этом. Сколько миров он видел, каждый немного отличался от предыдущего. Все это заставляло часть его увядать. В сердце Гарри поселилась Тьма, и он начал бояться самого себя.       В глазах человека, стоявшего перед ним, была искорка озорства, которую сам он потерял давным-давно, и вид по-старому знакомых глаз успокаивал. Этот человек совсем не походил на Гарри в молодости, он был высок и грешен. Его манящая улыбка и слова легко проскальзывали в твоё сердце, впивались своими когтями, и только когда он удовлетворялся, когти могли отпустить тебя. Но чаще всего эти когти не отпускают свою добычу быстро и мягко, нет, они будут наслаждаться, оставляя неизлечимые раны. Этот человек был искушением в коже и костях, но он был молод, в отличие от Гарри. Наивный и смелый, Гарри когда-то был таким же. И все же, когда он впервые увидел Гарри, в его глазах появился голубой оттенок. Гарри хотелось смеяться или плакать, этот человек был так похож на него, что это причиняло боль. Этим человеком пользовались и манипулировали, в чём Гарри был уверен на девяносто процентов. Он был удивлен, когда его двойник поднял свое оружие и выстрелил шаром энергии в грудь Поттера.       У Гарри потемнело в глазах.       Его тело медленно восстанавливалось, ткани заживали и соединялись, переплетались и росли. Кровь покидала землю под ним и впитывалась обратно в его тело. Его смех был горьким, единственное, чему он потерял счёт было то, сколько раз он «умирал», если он мог считать это так. Он сел и увидел тела, растянутые вокруг здания, и глубоко вдохнул, когда его сердце начало биться. Он чувствовал запах смерти и страха, чего-то такого, от чего его больше не тошнило, к чему он привык. Он помылся взмахом руки и решил, что скоро отправится домой. Он взглянул на человека, одетого в темно-зеленое, и увидел, как синева врезалась в него и засветилась. Гарри был прав и решил, что пора уходить.       Он не ожидал, что молодой человек последует за ним и будет сексуально домогаться. Он чувствовал удовольствие, исходящее от этого человека, когда смотрел на него.       — Кто ты такой?       Он решил подшутить над этим человеком:       — Разве не я должен спрашивать тебя о таком?       — Меня зовут Локи.       Он надеялся, что сможет отослать Локи, в любой момент.       — Я думаю, что должен представиться, даже если ты убил. В любом случае в смерти нет ничего нового, но вот быть изнасилованным — это что-то новое. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер-Блэк.       Гарри задался вопросом, знает ли этот человек вообще, что такое изнасилование, потому что он начал приближаться с эмоцией, похожей на похоть в его глазах.        — Что значит «в смерти нет ничего нового», Гарри? — Мужчина в основном мурлыкал его имя, и Гарри решил увеличить дистанцию между собой и более высоким мужчиной.       — Ну, в моем случае это не совсем смерть. Я не могу умереть. — Глаза мужчины затуманились, и Гарри увидел, что краска снова начала гноиться.       — Расскажешь?       — Нет, пока тот другой слушает нас, Локи, — промурлыкал Гарри. — Я знаю, что он там, в глубине твоего сознания. Гноится и манипулирует. И я не хочу, чтобы он узнал обо мне, не с его одержимостью Смертью.       — Круцио.       Он наблюдал, как Локи упал на землю, крича в агонии, часть Гарри наслаждалась тем, что он довел это магическое существо до бормочущего клубка боли. Неконтролируемое ликование распространилось по его телу, и часть его ужаснулась, и вырвалась из него.       — Легилименс.       Он без всяких усилий пробежал по уму этого человека, или он должен был сказать, что это разум бога. Бог зла и лжи, он должен был знать. Это имя показалось ему знакомым, он знал, что мародеры и Близнецы будут кататься в своих могилах, если у них будет хоть один в этом мире. Затем он увидел чье-то присутствие:       — Я вижу тебя.       Это было все равно что сорвать сорняк в саду, кто бы ни был тот, кто управлял Локи, он был жалок. Но с другой стороны, никто больше не мог сравниться с Гарри, даже профессор, о котором он так много слышал. Он вышел из сознания Локи и увидел, как молодой бог стонет на полу. Гарри перешагнул через него и решил пойти приготовить чай. Юному Богу потребовалось восемьдесят восемь часов, двадцать три минуты и десять секунд, чтобы проснуться.       — Что случилось? Где я нахожусь?       Локи поднял глаза и увидел мужчину:       — Ты не помнишь меня, ведь ранен.       До него дошли обрывки того, что произошло.       Гала концерт.       Кровь.       Зияющая дыра в груди.       Гарри Джеймс Поттер-Блэк.       — Ты!       Гарри кивнул, ничуть не смущенный обвинением:       — Да, и ты меня лапал. Будем считать, что мы квиты. Теперь ты можешь идти.       — Нет,        Гарри приподнял бровь,        — Я не думаю, что у тебя могут быть еще какие-то дела здесь, Локи.       — Я знаю. Я сделаю тебя своим супругом.       Смех Гарри был громким и непринужденным, даже удивив самого себя.       — Не обманывай себя, Локи, я видел твой ум. Ты не в том положении, чтобы ухаживать за мной, маленький бог. Кто бы ни схватил тебя, он придет за тобой, я не попаду в перекрестье прицела.       — Тогда, по крайней мере, скажи мне, кто ты? Ты не можешь быть мидгардцем.       Гарри было жаль Локи, который отчаянно пытался убедить себя, что не влюбляется в кого-то, кого считает ниже себя.       — Когда-то был. Больше нет.       — Кто ты такой? — Локи крепче сжал запястье Гарри.       — Я и есть концепция. Я — равновесие. Я-не что иное, как признание конца. Что такое смерть, Локи?       — Повелитель смерти, — произнес Локи с благоговением, и это заставило часть Гарри вздрогнуть.       — Нет ничего, такого от чего можно быть таким восторженным, Локи.       — Танос одержим «Смертью», ты тот, о ком он говорил? — Гарри невесело рассмеялся: — Нет. Я не знаю, кто такой Этот Танос. Я видел его в твоих воспоминаниях, и меня никогда не привлек бы огромный виноград.       Локи почувствовал, что задыхается.       — Тогда о ком же он говорит?       — Откуда мне знать Локи?! Насколько я знаю, это кто-то, кто хочет обмануть Таноса, чтобы он уничтожил для него половину вселенной. Насколько я знаю, у винограда галлюцинации, у таких существ как он обычно не все дома. — Локи поднял бровь, и Гарри наколдовал ему зеркало, к большому удовольствию мужчины.       — Тогда ладно. — Гарри посмотрел на Локи, надеясь, что тот заскучал и уйдет, но норвежский бог сидел на одном из его диванов. — Тогда скажи мне, кто ты?       Это застало Гарри врасплох:       — Зачем?       — Это было бы справедливо. Я слышал, что смерть справедлива.       Гарри поймал себя на том, что впервые за много веков искренне смеется.

~В другом месте~

      — Как ты думаешь, где Локи? Он был необычайно молчалив.       — Поскольку у нас есть Тессеракт, мы ведь сможем его выследить?       — …Поскольку у последоваетельных элементов такая же частота. — Старк улыбнулся своему научному брату и принялся за работу, приказав Джарвису запустить несколько программ.       Напряжение спадало после обнаружения оружия Щ.И.Т. и осознания явной тюрьмы на вертолете. Люди сближались и чувствовали себя комфортно друг с другом.       Другая сторона была в замешательстве, но план должен был начаться без Локи, Клинт готовился к вторжению. Им нужно было атаковать и разрушить защиту Щ.И.Т.а. Прежде чем пытаться открыть портал. Он посадил своих людей в самолет, и если на что-то можно было рассчитывать, так это на гнев Халка.