Игрушка для демона

      — Су! — Кёнсу обернулся и увидел Чонина, который только что вышел из ванной. Ещё мокрая голова, капли, воды с которой падают на обнаженное тело, скатываясь по нему. Кёнсу был заворожен видом своего парня. Чонин прилёг рядом, обняв Кёнсу, — Я скучал, — очень нежно, но в тоже время томно он шепнул на ухо До.       Только от голоса у Кёнсу уже стало тесно в боксерах. Это был его Чонин, с которым они уже вместе почти восемь лет, но таким он его ещё не видел. Руки стали ласкать белое, почти прозрачное тело Кёнсу. От каждого прикосновения, старший громко стонал. Чонин был с ним очень нежен и во время ласк, и во время секса. Но Кёнсу никогда так не уставал. Из него словно забрали все силы. Этой ночью Чонин был каким-то ненасытным. После трёх часов бурного секса, Кёнсу сказал только одну фразу:       — Чонин, я устал!       После сказанной фразы Кёнсу просто отключился.       Как долго он спал, Кёнсу не знал, пока его не разбудил Чонин:       — Кёнсу, просыпайся! — очень ласково Ким поцеловал его в висок, — Уже полдень!       Кёнсу попытался резко встать, услышав, что проспал до полудня, что для него было несвойственно, но сил не было. Голова была тяжёлой, тело его не слушалось. Было такое состояние, словно он пробежал марафон.       Такое стало с ним происходить после их переезда в дом бабушки Чонина. Не часто, но такое случалось, когда Кёнсу просыпался в таком состоянии. На работе тоже не ладилось. Стали появляться ошибки в работе. Благо «невестке» директора компании это сходило с рук.       Кёнсу попал в эту компанию в последний год учёбы в университете на стажировку. Чонин похлопотал, сказав, что другу нужно место для стажировки. Зарекомендовав себя как очень ответственным работником, мистер Ким предложил рабочее место Кёнсу после окончания университета. В тот же год он взял на стажировку и Чонина. Какое-то время им удавалось скрывать свои отношения, пока однажды мистер Ким не увидел их целующимися в туалете. Чонин с Кёнсу ждали, мистер Ким устроит скандал, используя свою власть, разлучит их. Тот лишь очень строго сказал:       — Никаких отношений на работе! — чем очень удивил влюбленных.       А пол года назад у Чонина умерла бабушка, которую он очень любил. Поэтому поговорив с Кёнсу и поставив семью перед фактом, они решили переехать в бабушкин дом. Им очень хотелось быть в доме одним, чтобы не мешать родителям, принося неудобства.       Наняв строителей, дом отремонтировали буквально за месяц. Весь дом был в современном дизайне, как захотел это Кёнсу, только комнату бабушки оставили в первозданном виде, сделав из неё библиотеку.       С самого начала Кёнсу приглянулось напольное зеркало. Видно было, что зеркало очень старое. Увидев заинтересованность Кёнсу, Чонин предложил:       — Если хочешь, мы переставим его нашу спальню! Кёнсу рассмеялся:       — Оно совсем не сочетается с интерьером.       — За то оно сочетается с тобой! — заверил его Ким.       — Ну, если только со мной. — ответил Кёнсу, заключая Чонина в объятия, и затягивая в поцелуй, — Нет, оно останется здесь.       Высвободившись из рук Чонина, Кёнсу вернулся к зеркалу. Его привлекал замысловатый узор. Осторожно ведя по рисунку рамы, Кёнсу добрался до цветка, в верхней части рамы. Отгладив каждый лепесток, Кёнсу заметил в зеркале две желтые точки, как два глаза. Сделав шаг назад, Кёнсу обернулся. Прямо из окна в зеркало били солнечные лучи.       — Показалось наверно! — тихо произнёс Кёнсу.       Чонин стоял у окна, освещённый яркими лучами солнца, наблюдая за милейшими действиями хёна, как он раньше называл его.       Наконец Чонину удалось увести Кёнсу из библиотеки, сославшись на то, что он проголодался. Накормить Чонина для Кёнсу всегда было каким-то особенным культом. Затем пришло время разбирать вещи. На это ушёл весь вечер. Часть вещей вынуждены были сложить в шкаф в библиотеке. Кёнсу вновь задержался у зеркала. На этот раз лунный свет проходил сквозь него, было чувство темного туннеля.       — Тебе не кажется, что в данный момент оно выглядит жутковато? — спросил неожиданно Чонин, вырвав До из своих мыслей.       — Пойдём спасть, уже за полночь, — предложил Кёнсу, развернувшись в руках, что опоясывали его.       Это была их первая ночь в новом доме. Уставшие, но счастливые, что не надо прятаться и «вести» себя тихо, они уснули.       Проснувшись утром, Чонин не увидел рядом с собой Кёнсу. Сунув ноги в тапки, оставаясь только в боксерах, направился в сторону кухни, откуда доносился приятный запах завтрака. Но особенно запах кофе, которое умел так варить только Кёнсу, не раскрывая своего секрета.       Тихо подойдя к Кёнсу со спины, Чонин поцеловал его в шею:       — Доброе утро! Кёнсу обернулся, поцеловав в ответ.       — Утро доброе! А ты почему в таком виде! — возмутился увиденному Кёнсу.       — Ну, мы же одни! — ответил Чонин, сделав щенячье лицо.       — Тогда можно было вообще ничего не надевать.       — А что, можно было так? — решил подразнить Чонин любимого.       — Не вздумай, а то окажешься за дверью… в таком виде. А сейчас в ванну и одевайся, иначе оставлю без завтрака.       Остаться без завтрака, а точнее без кофе Чонин не хотел. В два прыжка он преодолел лестничный пролет и оказавшись в ванной. Контрастный душ, и вот он уже бодренький. «Ой, а что это на груди?». Чонин разглядывал два пятна, поставленных Кёнсу. Была у того привычка оставлять на теле Чонина укусы в самый момент возбуждения. На теле Чонина можно было увидеть совсем бледные пятна, другие были синими, и вот ещё пара свеженьких.       Прикрыв следы любви футболкой, надев спортивные брюки, спустился на кухню. Завтрак ждал на столе. Кёнсу уже сидел за столом, ожидая Чонина.       — Приятного аппетита! — пожелал Кёнсу. Чонин только качнул головой, набив рот вкусным завтраком.       Кёнсу не спеша ел, запивая зеленым чаем, как обычно.       — Мне сегодня приснился странный сон, — начал Кёнсу, складывая грязную посуду, — Я уже был в постели, когда в комнате неожиданно, из ниоткуда появилась очень красивая девушка. Самым странным были её жёлтые глаза. Они смотрели, словно гипнотизируя. «Кто вы?» — спросил я, и тут же услышал твой голос: «Кстати, да?». Девушка как появилась, так же и исчезла, просто растаяла в воздухе.       Чонин внимательно слушал Кёнсу, а на лице читалось удивление.       — Я видел тот же сон. Наша любовь имеет очень тесную связь. — Став из-за стола, он подошёл к Кёнсу, обняв его, потянувшись за поцелуем. Кёнсу чмокну его в губы, и снова принялся за мытьё посуды.

****       Огромные тяжёлые двери распахнулись, перед девушкой, был огромный зал, с красной бархатной мебелью и такого же цвета тяжелые шторы на окнах. Зал освещался множеством свечей на канделябрах и подсвечниках. Посередине стоял большой дубовый стол со стульями, и только во главе стола стояло высокое дубовое кресло. На этом кресле восседал хозяин дома.       — Приветствую тебя, прекрасная Джису, — обратился к девушке хозяин, голос которого звучал глухо, но раскатисто разнесся по залу, — Как успехи?       — Ни как, — ответила Джису, поправив свои нежно-голубые волосы и расправив за спиной «ангельские» крылья.       — Смени свой облик! — попросил он. Взмахнув крыльями, и они сразу стали черные, как всё остальное: волосы и одежда. — Это как, никак?       — Кай, — обратилась она по имени к хозяину, — А ты знал, что Су гей, а его парень Чонин, твоя копия?       Кай стал чернее тучи, когда услышал имя Чонина.       — Я просил Чонина не трогать! — закричал он, вскакивая с кресла и ударяя по столу. За спиной распахнулись черные крылья.Было такое чувство, что он готов наброситься на девушку. Но та лишь сделала шаг вперёд, оказавшись со столом, на который пришёлся новый удар.       — Ты кто такой, чтобы орать на меня! — кричала Джусу. Глаза готовы были метать молнии, — Вот сам иди, и разбирайся со своим Су. Лёгкий щелчок пальцами и Джису превратилась в серую дымку, которая сразу же растаяла. Кай вновь сел на кресло, подперев голову рукой.       — Когда она перестанет являться в ангельском обличии, словно пытаясь соблазнить меня. ***       Чонин очень поздно вернулся с работы. В доме было очень тихо. На первом этаже свет горел только на кухне. На столе стоял уже остывший ужин. Чонин поздно сообщил Кёнсу, что задержится, ужин уже был готов. Схватив из тарелки кусочек кимчи, Чонин поднялся на второй этаж, который тоже был погружён во мрак. Свет шёл только из-под двери библиотеки. Приоткрыв дверь, он не увидел Кёнсу как обычно спящего в кресле, так как это было не единожды. Тот спал на диванчике, что стоял у дальней стены. Подняв любимого на руки, Чонин отнёс его в спальню. Кёнсу не произнёс ни звука. Уложив на кровать, вернулся на кухню. Закинув ужин в микроволновку, включил чайник. Это было впервые, со дня знакомства, чтобы он ужинал в одиночестве. Очень непривычным было есть в тишине.       Каждый раз, когда он задерживался, Кёнсу встречал его с горячим ужином, рассказывая о прошедшем дне. Чонин всегда его слушал с удовольствием, хотя половину новостей он уже знал. Слухи и сплетни по компании разлетались со скоростью света. Последнее время Кёнсу много рассказывал о Бэкхёне, новом сотруднике, с которым он сдружился. Чонин иногда даже ревновал любимого к Бёну. Сегодня же было необычно тихо. Быстро перекусив, запив всё противным чаем, и сложив посуду в раковину с мыслью: «Завтра Кёнсу помоет!», Чонин принял душ и вернулся в спальню к Кёнсу.       Тот лежал так же, как его оставил Чонин. Лёг рядом, поцеловав любимого в щёку, как это обычно он делает, уткнувшись носом в шею Кёнсу, погрузился в сон.       Проснулся он от того, что солнце било прямо в лицо. Повернувшись на другой бок, он увидел, что Кёнсу за всю ночь, так и не поменял положения.       — Кёнсу, — позвал он любимого, — просыпайся, уже утро.       Тот никак не реагировал. Дыхание было ровным. Приложив ухо к сердцу, Чонин услышал спокойное сердцебиение. Тут у Чонина началась паника.       — Кёнсу, — теперь уже Ким стал тормошить старшего, — Кёнсу! — Чонин перешёл на крик. Но тот никак не реагировал.       Схватив телефон, Чонин в первую очередь позвонил матери. Пока искал номер, руки дрожали. Пару раз чуть не выронил телефон.       — Доброе утро, сынок! — нежный женский голос поприветствовал Чонина, — ты сегодня рано!       — Мама! — голос Чонина дрожал, — Кёнсу!       — Что с Кёнсу? — в голосе уже было волнение.       — Мама, Кёнсу без сознания! — Чонин уже кричал в трубку.       — Вызывай скорую, я скоро буду! — Чонин всё ещё держал трубку у уха, в которой уже были короткие гудки.       Быстро придя в себя, он набрал номер скорой помощи. Сообщив ситуацию, стал ждать. Время тянулось бесконечно долго.       Чонин сидел возле Кёнсу, держа его за руку. Тот был в том же состоянии, что и вечером. Услышав резкое торможение возле дома, он даже не пошевелился, зная, что это приехала мать. Открыв дверь своим ключом, она прошла в спальню. Чонин так и сидел, держа Кёнсу за руку, по щекам текли слёзы. Увидев вошедшую мать, он бросился к ней, уже плача навзрыд.       — Мама… я вчера пришёл домой… Кёнсу уж спал, — начал Чонин, — обнаружил его в библиотеке, так бывает часто, принёс его в спальню. А утром он так и не проснулся.       В калитку позвонили, и миссис Ким поспешила открыть дверь. Это были врачи скорой помощи.       Пройдя в комнату, они принялись осматривать Кёнсу, но ничего подозрительного не обнаружили. Дыхание и сердцебиение ровное.       — В последнее время ничего странного не было? — спросил врач.       — По утрам он иногда просыпался очень уставшим, словно не спал несколько ночей и дней подряд.       — Я думаю, что мистера До нужно госпитализировать, что бы провести обследование.       — Делайте всё что нужно, — сказала миссис Ким.       Чонину не позволили сесть в скорую помощь, поэтому он поехал на машине с матерью. Следую за машиной, он не находил себе места. Он возмущался, чуть ли не переходя на мат. Благо рядом сидела мать.       Только подъехав к больницы, он уже помогал вынести Кёнсу из скорой. Всю дорогу до палаты, он не отходил от каталки, на которой лежал Кёнсу. Несколько раз даже грубо получил замечание от медперсонала. Пока обследовали состояние Кёнсу, Чонин с матерью находился в коридоре. Он просто не находил себе места. Он то садился рядом с матерью, беря её за руку, то резко вставал и начинал ходить по коридору.       Кёнсу несколько раз увозили и снова привозили в палату. Всё это время молодой врач не отходил от пациента. Когда Кёнсу окончательно вернули в палату, вышел Доктор Пак:       — Можете войти, — пригласил он семью Ким в палату.       — Доктор, что с ним? — Чонин не знал что делать.       — Мистер Ким, мы полностью обследовали мистера До, но ничего не обнаружили. Но ему следует немного побыть в больнице, под наблюдением врачей.       Чонин присел рядом с кроватью Кёнсу, нежно держа его за руку, и целуя ладонь.       — Любимый, ну что с тобой случилось? — тихо, еле слышно, чтобы мог услышать только Кёнсу, Чонин разговаривал с ним.       Родители смотрели на сына и не знали, чем помочь. Это было столь безысходная ситуация, что даже деньги не могли помочь.       Из мыслей Чонина вывела рука, положенная на плечо. Это была мать.       — Сынок, мы поедем домой, но скоро вернёмся. Может тебе что-то нужно?       — Спасибо, мама, — улыбнулся Чонин, — но мне ничего не надо.       Вот уже два дня Чонин не отходит от постели Кёнсу. Ни мать, ни отец не могут его уговорить съездить домой, привести себя в порядок и поесть нормальную домашнюю еду. Но Чонин не слышал их. Тогда они решили обратиться к доктору Паку.       — Мистер Ким, — обратился к Чонину доктор Пак Чанёль, неожиданно появившись в дверях палаты, — вот чего вы добиваетесь. Вы хотите, чтобы когда мистер До очнулся, узнал, что вы находитесь в соседней палате с истощением. — Чанёль говорил спокойно, подойдя к постели Кёнсу и пощупав его пульс. Затем взял руку Чонина.       — Вот видите, мистер До чувствует себя лучше, чем вы. Так что, собирайтесь и отправляйтесь домой, мы присмотрим за Кёнсу.       Чонин нехотя, но согласился. Но он совсем не хотел его оставлять на врачей. Это волнение заметила мать:       — Дорогой, не волнуйся, сейчас подъедет отец и побудет с Кёнсу, пока ты будешь отсутствовать.       Дождавшись отца, Чонин вызвал такси и поехал домой, где его уже ждала мать. Ему совсем не хотелось покидать Кёнсу, но когда он взглянул на себя в зеркало в холле больницы, он понял, что родители и врач были правы.       Дома его ждала мать и горячий ужин. Чонин очень долго стоял под горячим душем, словно смывая с себя, что накопилось за последние дни. С тела можно было смыть, но вот как быть с душой и сердцем. Все мысли были рядом с Кёнсу. Приведя себя в порядок, Чонин спустился на кухню. Есть совсем не хотелось, но мать настояла. Кое-как поужинав, он уже готов был лететь обратно в больницу, когда его остановила мать:       — Может расскажешь, что же случилось?       — Даже не знаю, когда это всё началось! Наверное с момента переезда в дом. Почти каждое утро Кёнсу жаловался на усталость, что он не выспался.       — Может это твоя вина! — пошутила мать.       — Мам! — возмутился Чонин, понимая, что мать пошутила.       — Как-то раз мы с Кёнсу поделились снами, которые видели ночью. В этом сне к нему пришла девушка похожая на ангела. Мне приснилось тоже самое. И когда мы с ней заговорили, она растаяла, как легкая дымка. А потом всё это стало происходить с Кёнсу.       Мать слушала Чонина, и понимала, что это не шутка, что это всё очень серьёзно. Но как рассказать Чонину?       — Как часто Кёнсу бывает в библиотеке? Поинтересовалась она, удивив сына.       — А при чём тут библиотека? — не понимал Чонин.       Мать взяла сына за руку, и повела в сторону библиотеки. Комната была погружена в полумрак. Свет падал только из окна. Комната освещалась слабым светом луны. Чонин подошёл к зеркалу, проведя рукой по раме, как это делал Кёнсу. Мать резко отдернула его от него.       — Ты чего? — удивился Чонин поступку матери.       — Зеркало, это проводник между мирами!       Чонин с непониманием смотрел на мать. Как женщина, живущая в двадцать первом веке, имеющая два высших образования, может нести подобное. Она же усадила сына на кресло, придвинув стул к нему, взяла за руки.       — То, что я сейчас скажу, тебе может показаться бредом. Хочешь верь, хочешь нет. Ты знаешь, кто какие сукубы и инкубы? — спросила она, вызвав у Чонина на лице улыбку.       — Кто же не знает об этих сказочных существах!       — Сына, поверь, они совсем не сказочные существа. Они реальны. Они не живут среди нас, но они приходят в наш мир через разные порталы. А ещё у женщины, которая родила ребёнка от инкуба, есть необычные способности. — женщина развернула ладонь, из которой шёл огонь, раскидывая мелкие искорки.       — Давай без фокусов, мама!       — Чонин не надо думать, что я сумасшедшая! Да-да, ты именно так только что обо мне подумал. И ничего с Кёнсу не случится, папа его так же сильно любит, как и тебя! — женщина смотрела на сына, а глаза становились черными. Вот тут Чонин испугался. Он даже попытался отодвинуться, но было некуда.       — Мама, я тебя не понимаю!       — Я хочу сказать, что моим отцом был инкуб, а я ведьма. Бабушка об этом рассказала только перед смертью. А её она просила, ни в коем случае не впускать в её комнату лунный свет. — Чонин слушал мать, не отрывая от неё взгляда, — Вот только я не поняла про лунный свет.       В этот момент комната показалась её более гнетущая своей тишиной и мраком. Да ещё свет луны бил прямо в зеркало, образуя что-то похожее на туннель.       — Мне пора к Кёнсу, — нарушил молчание Чонин. Он был в замешательстве от увиденного, но её больше от услышанного. Скажи ему об этом кто-то не из семьи, вообще не поверил бы, но над словами матери призадумался. Да и я верил ли он до конца матери.       Чонин отправился в больницу, а мать сказала, что будет его ждать.       — Мам, возвращайся домой, — посоветовал он, — папа наверно устал после работы. А у меня всё будет хорошо.       — Ты уверен? — спросила миссис Ким.       — Абсолютно, ведь со мной будет Кёнсу! — мать увидела на лице сына скупую улыбку.       «Как же сильно Чонин любит Кёнсу!» — подумала миссис Ким, даже немного позавидовав им.       Всю дорогу до больницы у Чонина не выходили из головы слова о лунном свете. «Бредятина какая та!» — подумал он, отбросив эту мысль сторону. Сейчас нужно думать о Кёнсу. А когда он о неё не думал? С момента знакомства, все мысли Чонина были о нём. За все эти годы, только приятные воспоминания.       Зайдя в палату, он увидел отца, сидящего у кровати Кёнсу. Он держал его за руку так же, как и Чонин ранее и о чём-то рассказывал. Подойдя ближе, он услышал, что это история из чониновского детства. В детстве он был непоседой, и постоянно получал синяки и ссадины. Особенно он любил спасать кошек и котов, которые не могли слезть с дерева. В благодарность за спасение, он получал царапины. Одна такая царапина, точнее шрам от неё так и красуется через всю щеку.       — Папа, — Чонин положил руку на плечо отца, — езжай домой отдыхать, мама тебя ждёт.       Отец на прощанье обнял сына, помахал Кёнсу и ушёл. Чонин подошёл к Кёнсу, поправив волосы, словно за это время они могли растрепаться.       — Я скучал! — Чонин наклонился, и прижался губами к губам Кёнсу. Губы до были такие теплые и мягкие.       Через пару дней, уже доктор Пак, просто выгнал Чонина из больницы, приказав охране не впускать его ранее, чем на следующее утро. Сколько бы Чонин не возмущался, Чанёль был непреклонен. Чанёль был уверен, что этого времени будет достаточно, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Когда Чонин был в палате Кёнсу, он совсем не спал. Чанёль переживал ещё больше за состояние Ким, чем До.       Дома Чонина ждал горячий ужин, но дома никого не было. Наверно родители только уехали. Чонин нехотя поднялся в ванну. На этот раз он решил понежиться в ванной. Горячая вода успокаивала тело. Его стало клонить в сон. Кое-как выбравшись из ванной, надев футболку и спортивные брюки, Чонин пошёл в библиотеку.       В комнате стоял мрак. Чонин распахнул шторы, чтобы впустить немного света, пусть даже лунного. Свет освещал зеркальное стекло, но особо светлее не стало. Подойдя к зеркалу, Чонин увидел в нем что-то, похожее на глубокий черный туннель. А потом он увидел словно два кошачьих глаза, желтые с узкими зрачками. Чонин потянулся к стеклу.