Проклятая школа Госпожи Чон

— То есть, получается, что твоя мама знает обо всём и использует Чону, как источник подпитки Мирисы? — уточнил Донхёк. Юно уверенно кивнул. Он был напряжён и зол. Мышцы на лице были, словно струны на гитаре, а сам студент пытался подавить гнев и ярость внутри себя. — Значит, мы должны действовать быстрее. — Значит, мы должны действовать быстрее. — И дневник выкопать сегодня. — Джено окинул взглядом друзей, подпитывая слабую уверенность в себе.       Договорились они заняться раскопками ночью, пока все будут спать. Джено немного насторожился, но вспомнил о своём маленьком обереге и перестал беспокоиться. Джехён и Джон будут капать, а Джено и Донхёк стоять на стрёме. Плюс ко всему, парни привязать Джено к Донхёку верёвкой.       Настал час «X» и воспитанники тихо покинул свои комнаты, а потом и общежитие. Светя фонариками, студенты и школьники пробирались к месту, где раньше были те самые розы. Ещё раз осмотревшись, Чон и Со начали копать, пока Ли светили им фонариками. В этот момент Джено почувствовал холод, поднимающийся от пяток до спины. — Она здесь, — прошептал Но и трое друзей переглянулись. Старшие начали копать быстрее. — Закрой глаза! — Дже закрыл глаза Хёку, второй продолжал светить парням. Чёрноволосый крутил головой, в поисках тени. Они стояла среди деревьев. Теперь её выдавали бледно-жёлтые глаза. В этот раз Мириса просто злобно наблюдал. — Нашли, — Джон и Юно достали небольшую, полу-разваленную деревянную коробку. Они быстро закопали яму и схватив коробку, Чон за локоть взял Со и повёл за собой, чтобы он не видел Мирису. Джено сделал тоже самое с Донхёком. Тень пошла за ними, надеясь поймать Ли, хотя чувствовала — на нём ловец снов. Она не могла к нему прикоснуться, хотя чувствовала этот страх и наслаждалась ним. Уже возле общежития поняла, что это бесполезно, поэтому она оставила друзей, теряясь в ночном мраке.       Зайдя в комнату Джехёна т Джено, ребята открыли глаза. Заперевшись изнутри, они вскрыли крышку. Внутри был бумажный пакет, в который был завёрнут сам дневник. Им являлся обычный блокнот. Джено, как самый близкий Марку человек, открыл дневник. Джено был удивлён, что первая запись была сделана ещё в две тысячи четырнадцатом году. Ли решил пролистать до их времени. Запись о школе была зафиксирована ещё в августе. Сначала он делал неприметные записи о жизни в школе, учителях и одноклассниках, а потом стали появляться упоминания о запретной зоне. — Вот, — начал воодушевлённо чёрноволосый. — «Сегодня я случайно зашёл в запретную зону. Оттуда меня увела Госпожа Чон. До этого, клянусь, я видел женщину, стоящую возле колодца. Я не стал говорить об этом Джено и родителям, ибо они бы всё равно не поверили». Это было написано в ноябре. — А пропал он в мае. В конце года, — Донхёк. — Она изводила его пол года. — И, возможно, изводит до сих пор, — прошептал Джон. — Ребят, давайте закругляться, — предложил Джехён, смотря на часы. — Нам ещё завтра на занятия. — Ты серьёзно хочешь закончить прямо сейчас? — уточнил Со. — Да, — ответил Юно. — Полтретьего утра. Спокойно ночи, — Донхёк и Джонх недовольно цокнули, поднимаясь и выходя из комнаты. — А ты чего смотришь, м? Быстро расправляй кровать и можешь спать! — старший строго посмотрел на младшего и тоже, незамедлительно, принял расправлять кровати.       Донхёк был до глубины души возмущён, поэтому Джону, чтобы успокоить младшего, пришлось замотать в одеяло и уложить рядом с собой. Последний всё равно сопротивлялся. — Если не успокоишься, то я отымею твою задницу здесь и сейчас, — пригрозил Со. — Вот так-то лучше, — Донхёк наконец успокоился. — Хён, мне жарко, — Ли проговорил это чоень жалобно. Джону пришлось размотать корейца. — Спокойной ночи, хён, — русоволосый лёг на свою кровать, погружаясь в глубокий сон.

***

      Утром компания очень хотела спать. У них буквально глаза слипались. Не лучше выглядел и Чону, который сильно похудел и выглядел так, будто ещё чуть-чуть и упадёт в обморок. Учитель всё равно продолжал улыбаться, невзирая на жуткую усталость и желание спать. Джено и Донхёк смотрели на Кима и сочувствовали, а Но ещё и чувство вины и стыда захлёстывали волнами, ведь из-за него рыжеволосый так страдает. Уроки не шли в голову, от слова «совсем». Они в одном шаге от Минхёна — ещё немного и найдут его. Но вот только каким?       В библиотеке было очень тихо и это заставляло усталость накатывать ещё сильнее. — Поскорее бы уже следующая неделя, — Джон откинулся на спинку стула, лениво потирая переносицу. — Да, я уже очень хочу отдохнуть, — поддержал Джехён. — А что на следующей недели? — поинтересовался Джено. — Каникулы, — ответили в один голос старших. — Точно, — Дон улыбнулся. — Тут же каникулы в последнюю неделю ноября, вместо октября. Джено, ты что не рад? — младший смотрел на озадаченного Ли. — Знаете, я уже месяц не видел Яняна, Ченлэ и Джисона. Вы не знаете, где они? — резко перевёл тему Но, смотря на друзей, которые покачали головой. — Хотя постойте! — Хёк загорелся, словно лампочка на новогодней гирлянде. — Я видел их в медпункте. Они выглядели, как Чону, кстати говоря. Можно сказать, даже хуже, чем Чону. — Неужели…

***

      Джено крутился во сне. Он шёл по коридору — тёмному, жуткому и пропахшему сыростью. В его руках был факел, чей тусклый свет еле освещал путь. Вдруг перед ним появилась массивная дверь. Он аккуратно толкнул её и вошёл в тёмное помещение. Посреди неё был старый матраса, где сидел… Минхён. Он был прикован кандалами на ногах и цепью к стене. — Минхён, — позвал друга. Тот с явным усилием поднял голову. — Это ты? — Помоги мне, Джено, — прохрипел Ли со слезами на глазах. — Помоги мне!       Джено подскочил на кровати, чем разбудил Юно. Последний без слов всё понял и лёг рядом с Ноно, укрывая одеялом. Ли успокоился и, чувствуя в безопасности, заснул.       В это же время Донхёк пытался уснуть. Он думал об Яняне, Джисоне, Ченлэ и Чону. Ли переживал за них. — Малыш, ну что случилось? — Джон сел рядрм с Донхёком. Тот быстро вытер слёзы и отрицательно помотал головой. — Ну я же вижу, что что-то случилось. Пожалуйста, доверяй мне. — Я переживаю за Яняна, Чону и Джисона с Ченлэ. Вдруг они умрут из-за нас? — Дон повернулся к старшему. — Оу, — американец облокотился об стенку, тяжело вздыхая. — Я не могу сейчас утешить этими банальными и избитыми фразами, но, — чёрноволосый замолчал, задумчиво смотря в окно несколько минут, а потом продолжил: — Но давай будем верить в лучшее, ладно? Иди сюда, — студент усадил корейца к себе на колени. Всё-таки последний такой кроха. Джон гладил соседа по спине. Через спустя минут двадцать Хёк перестал всхлипывать. Русоволосый водил пальцем по чужой, довольно крепкой груди. — Так лучше? — Намного, — Дон улёгся на удобном плече старшего. — Можем примем более удобное положение? — предложил Со. Донхёк согласился и лёг на кровать. — Так-то лучше. Спокойной ночи, — младший уткнулся в джоновскую грудь и спал медленно засыпать.       Утром лил сильный дождь и желание учиться напрочь отсутствовало. Плюс ко всему, начались контрольные, зачёты и тесты, что не радовало воспитанников, но это было неизбежно. Они выглядели мрачнее тучи, но всё равно улыбались и отшучивались.       Друзья настолько были заняты учёбой, что чтение дневника всё время откладывалось на потом. Наконец, наступила пятница и это говорило о том, что трудная неделя закончилась и впереди было одиннадцать дней блаженства. — Думаю, что теперь мы можем сидеть допоздна, — съязвил Донхёк, смотря на Юно. Джено не слушая их, внимательно изучая страницы. — Оу, — Ли завис на одной из записей. — Что там? — Чон перевёл взгляд на младшего. — Я боюсь, что тебе не понравится, — Ноно отвёл взгляд. — Минхён написал, при чём не один раз, что Госпожа Чон мучила Чону и некоторых учеников из малоимущих семей. — Мама? — Джехён выглядел одновременно и злым, и удивлённым, и обиженным, и растерянным. — Я не удивлён, — тихо добавил тот. Он лёг на плечо Дже. Хён вздохнул, вытирая подступающие слёзы. — Всё нормально, — друзья принялись успокаивать Чона, но чёрноволосый ушёл в себя, ничего не отвечая. — Я видел сон, — начал Джено, решая перевести тему. — Я шёл по коридору Знаете, будто по подземному, а потом вышел в комнату. Там сидел Марк и просил помочь ему. — По коридору? — Хёк задумался, смотря куда-то сквозь присутствующих. — Ну точно! — воодушевился он, яано что-то вспомнив. — Если я правильно тебя понял, то я кое-что знаю. Я в книге читал, что во время второй мировой войны, здесь была вырыта целая система подземных туннелей. Один из самых крупных находится под общежитием учителей. Может твой сон — видение? Если это так, то Марк может быть там. — Даже если это так, то он скорее всего заперт, — Джено поддержал мысль друга, смотря на Юно. — Ты сможешь достать ключи? — старший кивнул в знак согласия. Но вернулся к чтению дневника. — Джехён, — младший испуганно взглянул на парня, — тут сказано, что Госпожа Чон избивала тебя, — старший ничего не ответил. Видимо, не хотел обсуждать это. Джено понял, что взболтнул лишнего и сердце его сжималось от жалости. Троица переглянулась и Джон вздохнул, незаметно кивая. — Марк говорит об бессоннице, сонных параличах и преследованиях со стороны Мирисы. Но знаете, что странно? — друзья отрицательно помотали головами. — Примерно за неделю до исчезновения, Мириса перестала его мучить. — Странно, ведь обычно она мучает до последнего, — Хён не охотно участвовал в разговорах и рассуждениях собеседников. — Донхёк, думаю, нам уже пора, — Со подхватил Донхёка за руку и вывел из комнаты. — Спокойной ночи, ребят, -они вышли. — Спокойной ночи, — ответил Джено, целуя старшего в лобик. — Давай ляжем спать? — Джехён кивнул и начал расправлять кровать.

+++

      Ли (Донхёк) лежал на кровати, смотря на Джона. Он всё ещё не мог поверить, что Со знал об избиении друга и не заявил об этом полицию. — Джехён просил не заявлять в полицию. Он очень любит свою маму, несмотря на всю её жестокость и он не хотел, чтобы она села. — проговорил чёрноволосый. — Как ты узнал, что я об этом думаю? — русоволосый следил за американцем, который буквально прочитал его мысли. — По твоему прожигающему мою спину взгляду всё понятно, — студент повернулся к школьнику. — Я не знал, что ты настолько плохого мнения обо мне. — Хёку стало очень стыдно. Он действительно плохо, даже ужасно думал о старшем. Для него, в какой-то степени, Джон был просто монстром, хотя за последние время кореец тысячу раз убедился, что это далеко не так. — Что ты делаешь? — Со уставился на младшего, усевшегося на его бёдра. — Хочу попросить прощение за свою плохое поведение, по отношению к тебе, — Дон по-хозяйски елозил на чужих бёдрах, чувствуя мурашки на своей спине. Американец резко поменял их местами.       Чёрноволосый расстегнул пижамную рубашку младшего. Донхёк уже не немного набрал, но их занятия спортом заставили его тело стать крепче и даже появился рельеф для пресса. Американец усмехнулся, водя руками по девственному телу. Хёк сжал кулачки, а потом стянул футболку со старшего. Ли заметно нервничал, отчего Со успокаивающего погладил русоволосого по голове. Хёк улыбнулся и отвёл взгляд. Джонни нежно целовал кожу на шее, поглаживая округлые ягодицы. Донхёк льнул навстречу ласкам, смотря глазами полными искренней и, можно сказать, детской любви, которая небрежно смешалась с похотью и взрослым желанием. У Джона мурашки по коже прошли от такого контраста. Потянувшись к тумбочке и достав из неё смазку, он ещё раз взглянул на корейца. Тот глазами спросил «откуда?», но Со ничего не ответил. Чёрноволосый выдавил лубрикант на пальцы и представил ко входу. Дон кивнул и студент начал неприятную процедуру. После нескольких минут растяжки, Джон вынул пальцы и вошёл в Донхёка. Последний выгнулся в спине, хватаясь за крепкие руки и одновременно кивая. Школьник и терялся и растворялся в новых ощущениях, полностью отдаваясь старшему, который обращался с ним, словно с форфоровой куколкой. Сначала студент хотел съязвить про то, что таким «выкрутасам» с выпрашиванием прощения младший научился с Джено, но чёрноволосый понял, что у Хёка он первый. Со понимал что раз для русоволосого это первый раз, то долго он не продержится. Это и произошло. Донхёк, прикрывая рот рукой, кончил с именем Джона на губах, смотря на него туманным взглядом.       Утром ребята как всегда собрались в холле общежития. Сейчас воспитанников было меньше, ведь они предпочитали отсыпаться и отсиживаться в комнатах, чем гулять на холодной погоде или сидеть в уже надоевшем холле. Было удивительно, что бурная жизнь четырёх друзей была такой незаметной, несмотря на внимание со стороны директора и изменения того же Джехёна. А может не хотят видеть? Или намеренно не замечают, чтобы не вляпаться в проблемы? К сожалению, никто об этом так и не узнает. Среди компании какое-то время царила тишина. Каждый думал о своём, боясь нарушить молчание.       Джехён всё ещё думал над поступками мамы и о Марке. С одной стороны — мама, которую он любит и дорожит, а если правда расскроется, то она может попасть за решётку. С другой — Марк, Джено, Джон и Донхёк, которых он тоже любит. Точнее, Марка не то, чтобы любит, но искренне желает найти, но что-то внутри заставляло его всё время остановиться. и что же ему делать, снова стоя между двух огней? Кого ему выбрать? Просидев в раздумьях ещё минут пятнадцать, Юно тяжело вздохнул и сделал, как ему показалось, самый тяжёлый выбор в своей жизни…