Проклятая школа Госпожи Чон

      Донхёк медленно открыл глаза. Голова немного гудела, а перед глазами всё плыло и никак не могло стать целой картинкой. Через несколько минут всё наконец стало чётким и Донхёк понял, что он не в комнате общежития и не в классе. Он повернул голову и увидел медсестру, пишущую что-то в огромной тетради. Рядом с ним сидел Джон, который высматривал что-то в окне. К нему была подключена капельница, а в месте, где была игла неприятно болело. — Донхёк? — окликнул его Джон. Медсестра, по имени Минджи, повернулась к Ли и мило улыбнулась. — Очнулся? — девушка села рядом с ним. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — ответил Дон. — Почему ты не ел две недели? — Ким смотрела на школьника выжидающе и строго, но с лаской в глазах. Тот отвёл взгляд и сжал губы в тонкую полоску. Было видно, что он не хотел говорить об этом. Хёк продолжал молчать, даже спустя шесть минут. — Слушай, можешь не отвечать, но начни кушать. Не изводи свой организм, ты ещё очень молод. Это не здоровый способ похудения, если ты, конечно, преследуешь именно эту идею. Мне нужно отпустить тебя, но у меня нет гарантий, что через неделю ты не будешь снова здесь. — Я буду следить, чтобы он хорошо питаться, — проинформировал Джон, смотря на Донхёка очень строгим и гневным взглядом. — Что ж, — девушка вздохнула. — Я вас отпускаю, но при условии, что он будет принимать пищу регулярно. Через две недели придёшь на осмотр, хорошо? — медсестра улыбнулась и убрала капельницу, выдавая ватку. Она указала учащимся на дверь. Русоволосый встал и выскочил на улицу, чтобы не разговаривать с Джоном, но тот выбежал за ним схватил за руку. — Почему ты не ел две недели? — американец повернул к себе Ли за плечи. — Это из-за меня? — Хёк не отвечал, смотря на в землю. — Я не хочу тебе навредить, малыш. — Да, из-за тебя, — прошептал Донхёк. — Я и так сильно поправился, а силы воли начать заниматься у меня просто нет. Я ленивый, я это не отрицаю. А тут ты со своей шоколадкой и щёчками с пузиком… — по его лицу текли слёзы обиды, который Ли вытирал, не желая выглядеть слабаком. — Сколько ты скинул? — Джон внимательно вглядывался в чужое лицо. Смотрел на скулы, которые когда-то были милыми щёчками и на синяки под глазами. — Почти десять килограмм. — также прошептал Дон. — Малыш, послушай, — Со сел перед ним на колени, беря его ручки в свои. — Ты не толстый, понимаешь? Когда я сказал про твои щёчки, то я не хотел тебя обидеть, а наоборот. Донхёк, ты очень милый и хороший. Ты умный, добрый и отзывчивый. Ты прекрасный и красивый. Твоё тело просто прекрасно, как и твоя душа. Мы любим тебя таким, какой ты есть. Не мучай себя диетами больше, ладно? Если ты так хочешь подтянутое тело, то давай будем вместе по выходным заниматься спортом? Вдвоём будет морально легче заниматься. — Давай, — ответил Ли. Американец встал и чмокнул младшего в носик. — Пошли, сейчас будет обед, который тебе нельзя пропускать.       Джено чуть не плакал, когда Донхёк начал кушать. Старший никак не мог заставить младшего и грамма в рот взять, а тут он сидит рядом с ним и кушает. Русоволосый тоже не верил, что принимает пищу. Он понимал, что нельзя вот так сразу есть слишком много, поэтому и не стал набивать желудок до основания. Съев пол тарелки и отставил, говоря о том, что не хочет перегружать свой организм, после двух недель голодания. Джено поддержал друга, ведь Дже всё ещё был готов пищать от счастья. Потом они снова вернулись на занятия, где Ноно почти не сводил с Донхёка, который всё-таки поймал чужой взгляд и показал старшему язык. Чёрноволосый строго осмотрел младшего и вернулся к учебнику с тетрадкой.

***

      Джехён, Джонни, Джено и Донхёк сидели в библиотеке, делая домашнее задание. Джехён и Джонни иногда перешучивались, время от времени отвлекаясь от многочисленных заданий. Джено и Донхёк, в отличие от студентов, не отвлекались от книг и тетрадей, желая поскорее покончить с домашкой. В итоге, они закончили раньше старших. Тем понадобилось ещё минут двадцать, чтобы закончить. Почему школьники не ушли без студентов, не понимали и сами Ли, хотя это было бы логичнее. Когда же Чон и Со наконец закончили, то Джено понял, что сейчас самое время рассказать то, что он вспомнил: — Знаете, — начал он, — я вспомнил, что значит «Кладбище моих мыслей». — И что же? — Донхёк внимательно всматривался в чужое лицо. — Минхён так называл свой личный дневник. — Он вёл личный дневник? — переспросил Джонни. — Да, — Но кивнул. — У него не очень яркая и интересная жизнь. Отец пил и умер, мать вечно занята бизнесом, из-за чего потеряла связь с сыном и все их разговоры ограничивались лишь пару раз; бабушки и дедушки живут слишком далеко. У него много друзей, но лучших всего два — я и его личный дневник. Единственные, кому он мог доверить свою душу. Он часто ночевал у меня и, мне кажется, мы уже стали, как братья. Ой, я отошёл от темы. Вот. Осталось его найти. Надеюсь, что мы сделаем это в скором времени. — Ты смеёшься? — Дон вскинул брови. — Мало того, что розы уже отцвели, так они почти все были кроваво-красными. У нас на эти поиски уйдёт слишком много времени. — А вот и нет, — возразил Юно. — Кроваво-красных роз всего три куста. Я знаю, где они расположены наизусть, с закрытыми глазами найду их. Каждый год мама меня одного заставляет их обрезать, а они, между прочим, мало того, что высокие и широкие, так ещё и очень колючие. — Почему именно тебя? — спросил Джено, на что Чон пожал плечами. Но кинул взгляд на часы. — Нам нужно закругляться, ребят, — чёрноволосый начал складывать вещи и все начали повторять за ним.

***

      Джено сразу лёг и Донхёк, ибо знал, что объятия помогают легче пережить кошмары. Юноши пожелали друг другу спокойной ночи, но уснуть сразу не получилось. Каждый думал о своём. Донхёк думал о Джонни и о своих непонятных чувствах к нему. Вроде, он ему нравится и они даже целовались, но всё что до этого Со делал, всё время перечёркивает положительные эмоции. Хотя… нет, не так. Любовь, надежды и бабочки в животе смешиваются с ненавистью, обидой и пауками прошлого, создавая грязь, болото, которое поглощает Хёка, заставляя юношу вязнуть в этом всём, ежедневно мучая Дона. У него нет возможности сделать глоток свежего воздуха, прежде чем снова с головой утонуть в своих чувствах, разделывающих его на разные части.       Джено же думал об правде, опасности, которая ждёт не только его самого, но и друзей. А что если они не выживут? Если Мириса выражает для них такую угрозу, то почему они согласились? Ладно Джехён, которого она не тронет, но Джонни и Донхёк? Стоит ли ему отговорить от этого? Может ему нужно одному взглянуть в глаза смерти? А от этой Мирисы вообще можно избавиться? В ужастиках призраков, демон и прочую ненависть всегда изгоняют, но можно ли это сделать в реальной жизни?       Джено проснулся оттого, что его естественная нужда капала ему на мозги. Чёрноволосый аккуратно вылез из объятий Хёка и, взяв телефон, вышел из комнаты. В общежитии было непривычно темно, что заставило Ли подумать об отключении света в здании. Тихо спустившись по лестнице, юноша направился в туалет. Справив нужду, Дже вышел из кабинки, а потом в коридор, собираясь так же тихо подняться наверх. Но школьник остановился посередине коридора, смотря вперёд. Она была в холле, стояла за диванчиками, что были в уентре. Джено не видел глаз Мирисы, но мог точно сказать, что она изучала его своим тяжёлым и мрачным взглядом. Ли кинулся в ту же кабинку, где был минуту назад. Он достал телефон и начал судорожно искать номер Юно. — Возьми трубку, возьми трубку, — шептал Ноно, набрав Чона. — Джено, что случилось? — сонно спросил Юно. Он, очевидно, был недоволен эти поздним звонком и хотел снова погрузиться в сон. — Джехён, он в общежитии. Мириса пришла за мной, помоги мне, — тихо проговорил Дже, боясь привлечь ненужное внимание тени. — Что? — переспросил Хён. — Где ты? — был уже следующий вопрос бодрым голосом. — Я в кабинке туалета, на первом этаже, — ответил чёрноволосый, вытирая слёзы с щёк, сидя ниже травы, тише воды и поджав под себя ноги, чтобы их не увидели. — Хорошо, Джено, сейчас буду, то — в трубке послышались гудки и сердце Джено сжалось. Тишина заставила его голову гудеть. Она почему-то резала по ушам, заставляя Дже испытывать призрачную боль. Если раньше он, спустя два месяца после начала учёбы, мечтал о покое и тишине, то сейчас желал, чтобы пространство залилось шумом, состоящим из различных голосов воспитанников этого заведения. Ли словно в вакууме оказался. Это было очень странно. Он осознал, что эта безмятежность слишком сильно давит на него. — Джено… — зловещий шёпот пробирал до самых костей. — Выходи, Я всё равно тебя найду, — Ли покрылся холодным потом. Юноша перестал дышать, слыша собственное сердцебиение. — Джено… — по лицу с новой силой потекли слёзы, а сам Но закрыл рот рукой, чтобы она не слышала его отчаянные всхлипы. — Я тебя вижу… — шёпот становился ближе и ближе, неуловимо приближаясь. Джено почувствовал могильный холод. Он слышал эти тихие шаги, которые до этого слышал в библиотеке той ночью. Ужас сковывал его тело, а в горле застыл крик животного страха. — Я тебя нашла, — ручка двери начала мучительно медленно прокручиваться. В это время Джено отчаянно пытался набрать сообщение Джехёну, чтобы он шёл быстрее, но пальцы его попросту не слушались. Свет резко озарил помещение. — Джено, где ты? — раздался голос Юно. — Я здесь, — хриплым голосом выдавил из себя Джено. Он отпёр дверь и попытался встать, но ноги были ватными. Джехён быстро подошёл к кабинке и за руки поднял Но. — Ты как? — Хён смотрел на побледневшего Джено. — Нам нужно идти, — старший закинул руку младшего к себе на плечо и направился к выходу. Ноно начал приходить в себя и его шаги стали чуть увереннее. Студент выключил свет в туалете, но в общежитии вернулась электроэнергия, поэтому уже не было темно. Точнее, темно, но не сильно. — Ты теперь спишь со мной в комнате и это не обсуждается, понял? — риторически спросил старший. — Джон уже ушёл к Донхёку. — Ты уверен, что она не тронет их? — тихо поинтересовался Дже, всё ещё приходя в себя. — Да. Она не имеет силы, если они не видели её. Они не нужны ей. Поверь, если бы она хотела от них избавиться, то давно избавилась бы, — он открыл дверь в комнату, включая свет. — Садись на кровать, — Ноно сел на кровать Джехёна, пока тот закрыл дверь, поправляя ловец снов, которые Мириса почему-то до жути боится. Джон тоже взял в комнату Донхёка ловец снов, но так, на всякий случай. — Малыш, ты как? — Юно сел на корточки напротив Ли. Младший не хотел рассказывать о том, как ему было страшно, но слёзы сами потекли по лицу. — Малыш, всё хорошо, ты в безопасности, — так странно, что Джехён, о котором рассказывали как о холодном, бездушном и ужасном человеке, сейчас сидит и успокаивает его, гладя по голове. — Мы найдём Марка и спасём тебя от Мирисы. — студент чмокнул чёрноволосого в губы и ласково посмотрел в глубь чужих глаз. — Как на счёт сна? Ты сейчас сможешь уснуть? — Я попробую, — ответил Джено, переходя на кровать Джонни. — Спокойно ночи, Джехён, — пожелал старшему Ли, ложась и отворачиваясь к стенке. — Спокойной ночи, — ответил тот, выключая свет и ложась в кровать. — если будет слишком страшно, то не стесняйся будить, хорошо? — юноша кивнул, сильнее кутаясь в одеяло.       Ноно думал, что не сможет быстро уснуть, но уже через минут десять тихо сопел, морща носик во сне.       Донхёк крутился на месте, пытаясь уснуть. Он переживал за Джено, на которого мало того, что Мириса напала, так ещё и к Джехёну отправили спать. Да, это по согласию самого Джено, но, чёрт побери, они хотят, чтобы Донхёк с ума сошёл? Мысли разрывали его голову и от этого он не мог уснуть, ворочаясь в кровати. — Да успокойся! — грозно сказал Джон, смотря на младшего. — Всё в порядке с Джено, спи уже. — А вдруг Джехён насилует его прямо сейчас?! — не унимался Донхёк. — Поверь, Джехён слишком ленивый и слишком любит спать, чтобы насиловать кого-то ночью. — Точно? — Дон сузил глаза, смотря на недовольного Со. — Точно. Даю честное слово Джонни Со, — студент положил одну руку на сердце, а вторую поднял в воздух. — Ну ладно, я тебе поверю. Спокойной ночи, Джонни Со, — Хёк отвернулся к стенке. — Спокойной ночи, Хёки, — ответил американец, смотря в потолок.       Не то, чтобы слова Джона полностью успокоили Донхёка, но почему-то большая часть беспокойства сошла на нет и школьник начал постепенно погружаться в сон.       Утром компания сидела в холле общежития. До столовой ещё десять минут, поэтому друзья решили собраться и обсудить произошедшее ночью. Джено рассказал всё в подробностях. Он нервно перебирал пальцами край рубашки, иногда поправляя спадавшую на глаза чёлку. — Я не могу понять, почему она решила так близко приблизиться к Джено, когда он ещё недостаточно слаб, — Юно задумчиво смотрел в окно, перебирая множество вариантов в голове. — А она может питаться от кого-то другого? — Донхёк внимательно перевёл взгляд на Джехёна. Тот сжал губы в тонкую полосочку. — И ещё, — начал русоволосый, — Мириса боится ловца снов, правильно? — Чон кивнул. — Давайте повесим ловец снов на Джено и обезопасим от Мирисы. — Хорошее предложение! — поддержал Джон. — У тебя же есть несколько маленьких, верно? Это сможет обезопасить его. как мы раньше до этого не додумались, — Со с гордостью посмотрел на Донхёка, который предложил такую гениальную идею. — Хорошо, я сейчас принесу, — студент поднялся с места и направился к себе в комнату.

***

      Теперь под одеждой Джено был маленький ловец снов. Это обезопасит его от Мирисы. По крайней мере, все на это надеялись. Все спокойно кушали, когда в столовой появилась Госпожа Чон, обычно не радующая воспитанников своего заведения. Она окинула всех учеников строгим взглядом и остановилась на Джехёне. Она громогласно сообщила о том, что ждёт его после завтрака в своём кабинете. Дже кивнул, не выражая и тени заинтересованности. Юно выглядел довольно спокойно, даже когда директриса ушла, хотя в это время Джон, Донхёк и Джено стали словно натянутые струны. Особенно Ноно, ведь понимал, что, скорее всего, это из-за него. Джехён докушал и вышел из столовой, под грустные взгляды троицы друзей, которые потом отправились на занятия.

+В кабинете Госпожи Чон+

      Юно тихо постучал в дверь и после строгого «Войдите!» оказался в кабинете. Мать с ухмылкой оглядела сына с ног до головы и указала на кресло перед собой. Джехён послушно сел напротив женщины, смотря прямо в глаза. Знал — мать ненавидит, когда он избегает зрительного контакта при разговоре. — Ничего не хочешь мне рассказать? — холодно поинтересовалась та. — Нет. — также холодно ответил он. — Даже о том, как помогаешь Джено, вместо того, чтобы скрывать нашу тайну? — женщина, не разрывала зрительного контакта, пытаясь найти в них хоть тень неуверенности, но они наоборот были полны уверенности и с какими-то странными огоньками. — Я не помогаю ему. — Хён откинулся на кожаную спинку, поправляя чёлку, зачёсывая её назад ладонью. — На твоём месте я не была бы такой неразговорчивой. — Интересно почему? — Потому что энергия Чону рано или поздно закончится, а мириса утащит ещё одну душу во тьму. — Что ты сделал с Чону? — зло спросил Хён, сжимая руки в кулаки и сдерживая крик ненависти с яростью внутри. — Всего лишь подселила к нему Мирису. Она питается его энергией и с каждым утром он всё слабее и слабее, а однажды он может вообще не проснуться, — Юно громко хлопнул дверью, покидая кабинет. Чон усмехнулась. Она уверена, что уже победила…       Прежде чем пойти на занятия, Дже направился к Киму. Он знал, что сегодня у него только два последних уроков, поэтому он будет в своей комнате. Парень толкнул дверь, чем напугал Чону. Тот слабо улыбнулся, сидя на кровати. — Чону, почему ты не сказал? — младший упал перед ним на колени. Он чуть ли не плакал, смотря на рыжеволосого. — Со мной всё будет в порядке, правда, — ответил старший, всё также нежно улыбаясь. В его глазах было столько тоски и боли, которую он та старательно пытался скрыть от студенческих глаз. — Сколько ты ещё протянешь? — чёрноволосый поцеловал тыльную сторону ладони Чону. — Я думаю — чуть больше месяца…