Дом тысячи замков

      Краглин плохо спал. Он проваливался в сон ненадолго, но тут же выныривал обратно, словно бодрствование было безопаснее. Словно чудовище не придёт, если он не будет спать. Конечно, это было глупостью. Даже будь у него оружие, Кза’ирима это бы не остановило. Обфонтери не понимал, что произошло. Что превратило Йонду в зверя? Неужели его, Краглина, дурацкая ошибка? А что заставило вернуться обратно? Никаких идей на этот счёт у Краглина не было, его довольно скудный жизненный опыт не мог ему предложить ни одной хотя бы отдаленно похожей ситуации. А понять было необходимо: что толку выживать на Арене, если тебя в любой момент может убить твой напарник?       Заговорить с Йонду Краглин боялся. Центаврианин снова замкнулся в себе, словно спрятавшись от мира в невидимый, но прочный кокон. После своей неожиданной вспышки, он почти весь день пролежал на нарах без движения, но на следующее утро ставший привычным распорядок восстановился. Пробуждение, еда, тренировка, еда, отдых, тренировка, еда, сон. Йонду отдавал команды сухим чуть охрипшим голосом, подчеркнуто не приближаясь к Краглину ближе, чем на два метра. Он даже спать устраивался на полу.       Краглин тяжело дышал, уперевшись руками в бедра. Он прыгал и прыгал, заставляя деревенеющие от усталости ноги выталкивать тело вперёд, прыгал, падал и снова прыгал под надоедливый лязг цепи, прыгал, пока Йонду не свистнул коротко и не указал на что-то у него за спиной. Краглин обернулся и увидел царапину-отметку на полу в целом шаге позади себя.       - Ты молодец, малыш Краглин, - сказал Кза’ирим. Хрипотца в его голосе исказила интонацию, и Краглин напряженно замер. - Подойди ко мне.       Краглин повиновался по возникшей уже привычке повиноваться любому приказу центаврианина, и только оказавшись на расстоянии вытянутой руки от сидящего на нарах Йонду, испугался.       - Дотронься до меня.       - Что?       Обфонтери поднял дрожащую руку, но так и не смог заставить себя прикоснуться к Кза’ириму.       - Положи руку мне на плечо.       Краглин закрыл глаза и почувствовал под кончиками пальцев прохладную кожу и неровный рубец старого шрама. Большая шершавая ладонь Йонду вдруг накрыла его руку, прижала к твердому, будто дерево, обтянутое кожей, плечу. Краглин вздрогнул, в локоть отдалось теплом, пошло выше, растекаясь по всему телу, словно он положил руку на кожух теплогенератора у внутренней обшивки Ксандара-12. Взбудораженный этим воспоминанием, он открыл глаза. Йонду смотрел на него снизу вверх и ухмылялся углом рта.       - Нам нужно выбираться из этой ямы, малыш Краглин. Она стала страшнее с тех пор, как ты появился здесь. Одному было не так страшно.       - Ты больше не один, - зачем-то сказал Краглин. Он смотрел на ладонь Кза’ирима, из-под которой виднелись лишь самые кончики его пальцев - яркие розовые пятна-лепестки на синем фоне. Ему хотелось выдернуть руку, но ощущение тепла было таким манящим…       - Нам обоим придётся к этому привыкнуть, - сказал Йонду и опустил руку. Краглин, немного помедлив, убрал свою.