Дом тысячи замков

       - Сегодня будешь прыгать, - сказал Йонду.       Он окинул Краглина оценивающим взглядом и остался доволен. Хорошо быть молодым: регулярная сытная кормежка и упражнения дают о себе знать даже за такое короткое время. Конечно, пареньку было ещё далеко до хотя бы приличной физической формы, но, по крайней мере, он больше не походил на умирающего от голода лысого снарла.        - Встань сюда и прыгай.       Краглин послушно выполнил команду. Йонду удовлетворенно кивнул и, выгнув запястье под чудовищным для любого, кроме центавриан и арктурианцев, углом, процарапал краем браслета на еле заметную линию на каменном полу.        - Неплохо, малыш Краглин. Неполное двулуние назад ты мог допрыгнуть только сюда, - он указал на точку сантиметрах в тридцати от пометки. - А через шесть дней сможешь достать досюда.       Краглин скептически посмотрел на место, которое указал Йонду: оно находилось в полуметре дальше от того, где он стоял сейчас.        - Так далеко? Вряд ли я смогу…        - Конечно, сможешь, если будешь двигаться нормально, - оборвал его Йонду. - Сейчас ты прыгаешь, как толстожопый евнух из Палаты Всяческих Услад, который вдруг решил поиграть в “перепрыгни реку”. А будешь - как ракопаук. Смотри.       Он отошёл на исходную позицию, чуть присел на пружинящих ногах, отступил на шаг, а потом прыгнул, приземлившись почти вдвое дальше.        - Ни хрена себе, - восхищенно выдохнул Краглин. - Да ты почти летел! Я так точно не смогу.        - Так - не сможешь, - согласился Йонду. - Но сможешь почти так, иначе не будешь успевать за мной во время боя с настоящими противниками, а не канавной швалью. Это ведь не просто твоя сила и ловкость, это знание того, как нужно прыгать. Я знаю, как нужно.       Все-таки это было тяжелее, чем Йонду показалось вначале. Все его советы годились для таких же, как он, песчаных тварей, чувствующих каждую мышцу собственного тела. Краглину приходилось объяснять самые азы, то, что было вбито так глубоко в память тела, что для него даже не было слов в голове.        - Найди точку крайнего равновесия.        - Чего?        - Как сильно ты можешь наклониться вперёд и не упасть. Давай, пробуй. Сильнее! Ещё сильнее! Да не бойся ты, я…       Видимо, последние слова были лишними, потому что мальчишка со свистом втянул в себя воздух сквозь зубы и практически бросил себя вниз и вперёд. Йонду, не ожидавший такой прыти, успел подхватить его уже у самого пола, грохнувшись на одно колено. Краглин впечатался носом ему в плечо и, чтобы удержаться на ногах, обхватил центаврианина, словно дерево. Йонду едва сдержал рвущийся из вмиг пересохшего пересохшего горла крик, отчаянным усилием заглушив его до невнятного стона. Он едва понимал, кто он, где он, что происходит: живое горячее тело, прижатое к его обнаженному торсу, словно освободило сжатую давным давно пружину, и теперь вокруг бушевало огненное торнадо взбесившихся чувств. Кажется, Краглин, падая, разбил нос, и теперь запах крови застилал собой весь мир.       Дурманящий аромат железа и чего-то сладкого пробирался сквозь ноздри лёгкой щекоткой, заволакивал глаза красноватой дрожащей пеленой, дразнил ожиданием, как дразнит жилка, бьющаяся на нежной мальчишеской шее. Йонду практически отшвырнул Краглина от себя - звякнула цепь, вскрикнул мальчишка, ударившись локтем об камень,завозился, пытаясь отползти назад хотя бы длину цепи. Мгновение - и даже этого невеликого расстояния между ними не стало. Йонду преодолел его одним смутно различимым движением, будто бы даже не поменяв позы, и замер: колено на камне, руки на камне, мышцы спины подрагивают от напряжения, необходимого для того, чтобы остаться на месте, - кобальтовая горгулья на алтаре неведомого храма. Медленно, словно преодолевая сопротивление каменной породы, горгулья опускает голову и смотрит на тёмный след на плече, а потом задумчиво слизывает кровь со своей пылающей кожи. Зубастая ухмылка разламывает пополам неподвижное лицо. Йонду смакует чужую кровь, чужой страх, чужую беспомощность. В висках грохочут боевые барабаны Центавры, отдаваясь эхом в паху, эрекция так сильна, что свободные штаны кажутся тесными, да что там штаны, собственная кожа кажется тесной от переполняющего его темного желания, которое так просто осуществить. Тебе достаточно протянуть руку, Кза’ирим, лишь только протянуть руку и взять то, что лежит у твоих ног. Он всего лишь твоя добыча, твоя игрушка, твоя вещь…       Йонду делает над собой чудовищное усилие и отводит взгляд. Он неловко встаёт, покачиваясь, и бредет к нарам, не обращая внимания на то, что тащит за собой так и лежащего на полу Краглина. Волна возбуждения схлынула, оставив лишь вязкое марево безумия и боль в яйцах.       Как же, блядь, нелепо. Йонду лежал лицом к стене, свернувшись в сведенный судорогой клубок. Что с ним? Что с ним происходит? Что с ним делает проклятый мальчишка? Нет, не мальчишка. Арена. Все это делает Арена. Он не может потерять контроль. Кза’ирим не может потерять контроль. Нет, не Кза’ирим! Он Йонду Удонта с Центавры, и его имя будут помнить!        - Я Йонду Удонта с Центавры, - прошептал он, с трудом разлепляя онемевшие губы. - Я Йонду Удонта с Центавры. Я Йонду Удонта с Центавры. Я Йонду Удонта с Центавры. Я…       Он повторял и повторял это, пока голос не окреп, а потом кричал, пока не охрип, а потом затих на полуслове и впал в забытье.       Только после этого скорчившийся на полу Краглин позволил себе заплакать.