Мы с тобой - всё, что осталось

Дин поднялся с колен и повернулся к замершей толпе, люди в которой косились на него с подозрением и испугом в глазах. Конечно, видок у него сейчас не лучший, руки в крови, губы покусаны, взгляд бешеный, и рядом лежит сумка с оружием. Винчестер увидел взгляд Пегги и хмыкнул. Да, он никогда не был нормальным. Дин заряжал пистолет на людях. — Кто-нибудь в курсе, где может быть мистер Бенсон в такое время? — спросил он, и в голосе его запуганные люди различали затаённую угрозу. — Хочешь отдать его призраку? — догадалась Пегги. — Честный обмен, — пожал плечами Дин, — ему — Бенсон, мне — Сэмми. — Почему ты думаешь, что можешь распоряжаться человеческой жизнью так, как тебе хочется? — возмутилась Пегги. Дин осмотрел пристальным взглядом остальных в зале. Они боялись его, прямо сейчас они боялись его больше, чем призрака. Пегги была тут единственной, кто его не боялся. Или делала вид. Дину было плевать. — Потому что на кону жизнь Сэма, — как ни в чём не бывало ответил старший Винчестер. — Думаешь, Сэм бы оценил то, что ты поставишь на кон все наши жизни? — Думаешь, я его спрошу? — ухмыльнулся Дин, а потом продолжил серьёзнее. — Сэм однажды спас этот грёбаный мир, ну… Другой мир, не суть, люди везде одинаковые. И знаете, что было? Ничего. Люди даже не знали, кто он. А те, кто знал моего брата, продолжили жить свои жалкие жизни, ничуть не изменившись, потому что им было плевать на то, что мой брат умер ради них. — Твой брат? — спросил Фред. Другие тоже нахмурились. — Да, мы братья, — легко ответил Дин. Ему было плевать на мелькнувшее на лицах отвращение, ужас и недопонимание. — Твой брат, что, Иисус? — грубовато спросил Фред. — Он лучше Иисуса, чтоб вы знали, а вы все, — по ходу речи Дин копался в сумке, ища бензин и святую воду, — все вместе взятые и волоска его не стоите, он однажды погиб ради семи миллиардов человек, но теперь… Я мог бы позволить всем на этой планете умереть ради него. — Ты псих! — крикнул какой-то клиент. Дин взглянул в его сторону, мужчина весь трясся, что не помешало ему, однако, крикнуть то, что наверняка думал каждый человек в этом зале. — Только заметили? — обратился Винчестер как бы ко всем. Он уже обливал дверь и часть пола бензином. — Что ты делаешь? — Остановите его! — Неа, — Дин наставил пушку на тех двух смельчаков, которые к нему приблизились. Он улыбнулся. В зелёных глазах сквозила готовность пойти на всё, поистине маниакальное желание безумца. Дин на секунду подумал, что если бы Бобби его сейчас увидел, точно бы прошептал «Кристо». — Ты устроишь пожар, и мы все умрём! — Огонь позволит силе призрака уйти отсюда, я выбью дверь и спасу Сэма. — А мы? — Убежите, огонь не так быстро распространяется, — стальным голосом ответил Дин. — Или мы все задохнёмся! — Он спятил, — шептали в толпе. — Ты не выстрелишь, — вышел вперёд один из парней, у которого явно не было желания оставаться в запертом помещении с психом, решившим устроить пожар. Дин сглотнул. Паренёк прищурился и улыбнулся так хитро, отчего Винчестер почувствовал себя неуютно. — Ты уверен, малец? Сколько тебе лет? — Двадцать два. — Мой брат умер в твоём возрасте, — сказал Дин, — но вернулся, а вот ты не вернёшься, если я раскрою тебе башку. — Ты этого не сделаешь, — парень подошёл ближе, — ты же охотник. Винчестер нахмурился. — Просто слышал о них, от матери, — объяснил тот. — А сам? — Нет, но ты… Ты не выстрелишь в человека, иначе ты лицемер. У Дина в голове прокрутились все наставления отца. Спасать людей. Охотиться на нечисть. Семейный бизнес. Когда это ушло на задний план? Когда Дин стал готов послать к чертям все принципы их семьи ради спасения Сэма? «Семьи», — иронично подумал Винчестер. Их семья всегда была поделена надвое: Джон и Мэри, Сэм и Дин. Две пары родственных душ, которые готовы были сжечь каждая друг ради друга все свои высокоморальные принципы, а вместе с ними всех вокруг. Лицемерие. Дин часто слышал это слово по отношению к себе от многих тварей и людей, которые знали его достаточно, чтобы говорить такое. Дин бы солгал, если бы сказал, что ему не нравилось слышать это. …«и подвергнет его одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубов»*… Лицемерам рассчитан отдельный котёл в Аду. Стоило ли Винчестерам волноваться о вечных пытках, если сам Бог управлял их жизнью так, как ему захочется? Если они и попадут в Ад, то будут там вместе, перевернут его с ног на голову и поставят всех демонов на колени. Дин был уверен, что его самого и его брата вся нечисть будет бояться даже после их смерти. Это льстило. И Дин знал, что сам Бог будет бояться его, если с Сэмом что-то случится. — Я остановлю тебя, — вдруг сказал тот парень, который знал об охотниках. Дину не потребовалось и мига, чтобы выстрелить. Крик, суматоха, внимание людей переключилось к лежавшему парню с простреленной ногой (Дин решил побыть милосердным). В этот момент Винчестер бросил спичку. Кто-то хотел кинуться на него, но Дин уже нацелил на толпу пистолет. — Перевяжите ему ногу и не рыпайтесь, если не хотите оказаться на его месте. Да, Дину было противно, глубоко в душе он понимал, что сейчас попирает все законы морали охотника, и он обязательно будет винить себя, когда спасёт Сэма, будет напиваться и слушать, как брат пытается оправдать его «честное» имя, убеждая, что иного выбора не было. И всё-таки… Сэм или эти люди? Ответ очевиден. — Бог тебя покарает, — услышал Дин из толпы. Захотелось истерично захохотать. — Пусть попробует, сукин сын, — ответил охотник, готовясь выбить горящую дверь.

***

Мистер Бенсон дёргался недолго. Сэм устроил пожар в техполье, но сожжение газет ни к чему не привело. Младший Винчестер оказался в кабинете управляющего отелем слишком поздно. Хотя призрак Джерри не сразу убил Бенсона. Сэм пытался вразумить управляющего попросить прощения за грехи отца, но глупец не внял словам Винчестера. Когда из бразильца высасывали душу, было уже поздно что-то предпринимать. «За кровные узы расплачиваются кровью», — сказал призрак. И в этот момент его холодный взгляд обратился к Сэму. И охотник мог бы поклясться, что увидел в нём отца. Сэм дотронулся до ручки двери и приоткрыл её, пока призрак был занят. Железка у охотника с собой была, но от разгневанного духа Джона она бы его не спасла всё равно. Как только иссохший труп Бенсона упал на пол, призрака окутала вспышка света. Душа Джерри совершила месть и теперь направлялась в Ад. Вот только на её месте всё ещё стоял дух Джона Винчестера, он пока что не выполнил то, зачем пришёл. Сэм ринулся по коридору подальше от отца. Он пытался убедить себя, что вряд ли в этом озлобленном духе что-то осталось от настоящего Джона, но слова ещё вполне разумного духа отца отдавались в голове тяжёлыми ударами. Джон напал из-за стены, сбивая младшего Винчестера с ног. Сэм сильно ударился головой, но махнуть железкой сил хватило. Дух на время исчез. Шатаясь, Сэм побрёл по коридору. Лифт не работал. Сэм принюхался. Пахло горелым. Неужели огонь из техполья попал на первый этаж? Странно. Сэм был на втором. По лестнице он спустился на первый. За дверьми запасного выхода творился хаос. Люди выбегали из горящего здания. Сэм не видел их, находясь в противоположной части этажа, но слышал их возгласы. Огонь быстро распространялся по коврам главной лестницы наверх. Дым окутывал первый этаж. Сэма снова толкнули — и он чуть не влетел в горящее кресло в коридоре. — Папа… Постой. Не надо, — пытался убедить отца Сэм. Он стоял на коленях, едкий дым уже туманил глаза. Было жарко. — Ты убил Мэри. Пинок. Кровь. Сэм не разу понял, что у него горит рукав. Он успел откинуть кофту в сторону. Его пришпилили к полу. — Она ведь медленно умирала, — продолжал Джон. Нога давила Сэму на грудь. — И ты думаешь, что она была бы счастлива, увидев, что ты убиваешь её сына? — прокряхтел младший. — Какая разница… Это уже не имеет значения. — Ты учил нас с Дином стоять за семью! Учил, что превыше семьи ничего нет! И посмотри на себя… Жалкое зрелище. Снова пинок. От внезапных взлётов и падений у Сэма закружилась голова. Кажется, у него сотрясение. И кровь стекала на глаза, мешая видеть отца. — Ты попрекаешь меня, но твой брат отрёкся от своей верности ко мне ради тебя, — ответил Джон, стоя над сыном. — Что?.. — Сэм был истинно удивлён. — Дин любил тебя и слушался как никто, он выполнял всё, что ты говорил. — И вечно тебе потакал, даже смягчал наказания. Да, он слушал меня, но не тогда, когда речь шла о тебе. — О, это ты о том случае, когда ты чуть не убил меня из-за крови демонов, а Дин тебя остановил? — съязвил Сэм. — Тогда я понял, что между нами всё кончено, — сказал Джон. — Не было никаких нас, Сэмми. По крайней мере для Дина. Ты отнял у меня Мэри, а потом ты отнял у меня Дина. Щенок… В том, что он испортился, стал позором семьи, виноват ты. Я убью тебя. А потом убью его. — Тогда мы все встретимся в Аду, — сказал Сэм, поднимаясь с колен, — и ты ответишь за свои слова, потому что никто не смеет называть моего брата плохим. Джон прижал Сэма к стене и принялся душить. Сэм брыкался. — Я любил тебя, — шепнул он. — Мне противно это слышать от тебя, ты мне не сын. Ты убил Мэри. — Нет… — воздух покидал отяжелевшие лёгкие Сэма, — Ди… — Отпусти его! Джон обернулся и рефлекторно отпустил Сэма. Тот упал. В нескольких шагах от них стоял Дин с дневником отца в руках и фотографией Мэри, единственной фотографией, которая осталась после апокалипсиса. — Клянусь богом, я сожгу это всё, если ты не оставишь Сэма в покое, — рявкнул Дин. — И убьёшь своего отца? — хмыкнул Джон. « — Я люблю вас, мальчики. — Папа!» Неподконтрольная силам разума слеза скатилась по щеке Дина. Его трясло изнутри. — В тебе ничего не осталось от отца, которого я любил, — ответил он. Он должен был сделать это. Если он не отправит Джона в Ад, Сэм будет в опасности, они будут в опасности. — Мы всегда делали то, что ты хотел! — сдерживая слёзы, кричал Дин. — Всегда! Даже когда ты чуть не убил Сэма из-за крови демонов, я не прикончил тебя. Хотя надо было бы. Теперь я понял. Но я подумал, что ты испугался. Я тоже был напуган до чёртиков. Но ты врал нам, ты никогда его не любил! Ты ненавидел Сэмми с самого его рождения. И врал нам. Мне! Я делал ради тебя всё! А ты ненавидел его… И поэтому пропадал на работе. Ты видеть его не мог! Что же ты за отец такой?.. Джон, казалось, на несколько долгих секунд действительно задумался. — Ты убьёшь меня? — Я отправлю тебя туда, где тебе и место. И за своё лицемерие ты вряд ли отправишься к Мэри в Рай, — ответил Дин. — Мне очень жаль. — От лицемера слышу, — оскалился Джон, — я очень в тебе разочарован, Дин. В кого ты превратился? Ты предал семью. Разве ты не любил Мэри? — Не смей… — Ты любил её, Дин. — Любил, — сглотнул Дин. — Я люблю её и до сих пор вспоминаю её. — И она умерла из-за него, — Джон ткнул на скорчившегося в углу Сэма пальцем. — Мы бы могли быть вместе, если бы не он! — Нет, — покачал головой Дин, — ты ошибаешься. После её смерти Сэм стал для меня спасением. — Но для меня нет. — И я не понимаю, почему ты так говоришь. Рождение Сэма — это лучшее, что случалось с нашей семьёй! — Он отнял у меня тебя! — Что? — нахмурился Дин. — О чём ты? — Посмотри на себя, Дин. Ты готов убить собственного отца ради этого… полукровки? — Он мой брат и он сын Мэри Винчестер. Он будет жить, и даже если я сгублю свою душу за отцеубийство, Сэм будет жить, пока я буду надирать тебе зад в преисподней. — Ты не уничтожишь её фото. Сэм взглянул на брата. В руках Дина была самая последняя фотография Мэри, это был последний кусочек чего-то поистине святого из далёкого прошлого, то, к чему Дин часто обращался, когда вспоминал детство или когда ему просто становилось грустно. Сэм помнит, как дождливыми вечерами, когда они были одни дома, Дин клал фотографии Мэри на кровать и разговаривал с ними. Сэм боялся тревожить брата в такие моменты, поэтому просто сидел за дверью и подслушивал. Он чувствовал себя лишним в таком разговоре. Жизнь его брата делилась на до и после. Сэм не думал, что имел право касаться части до. В чём-то общение Дина с фотографиями Мэри было похоже на молитву. Дин никогда не молился. Но любой мимо проходящий мог бы так подумать, если бы увидел мальчика в один из таких моментов. Когда Дин засыпал, Сэм пробирался к нему в комнату и укрывал его одеялом, а потом он тоже смотрел на эти фотографии, пока его самого не начинало клонить в сон. Странно, но Сэм почти не помнил, как он засыпал такими вечерами. Он помнил только вдруг обволакивающее его со спины тепло, которое поднимало его с пола и укладывало в кроватку. Просыпался он в одной кровати с Дином. Сэмми думал, что это мама ночью спускалась с Небес и укладывала его рядом с братом. Хотя, конечно, с возрастом Сэм понял, что это была не мама, а Дин. Мама же всегда казалась Сэму ангелом, ведь он никогда её не видел, но знал, что брат боготворил её. Дин говорил, что она смотрит за ними с Небес. Сэмми ему верил. — Она плавда там, навелху? — как-то спросил четырёхлетний Сэмми у брата, когда тот укладывал его спать. — Конечно, она самый светлый ангел на Небесах, так и знай. — А почему она ушла от нас, Ди? — Не знаю… но она оставила нам в подарок тебя. Сэмми улыбнулся. — Значит, меня плинёс не аист? — Дурачок, — улыбаясь, отвечал Дин, — никакой аист бы такого пухлячка не поднял. — Ты дулачок! — Зато нас двое дурачков, очень неплохо. Сэмми внимательно посмотрел на брата. Несмотря на малые года, он различал эмоции старшего лучше, чем многие. — Ты скучаешь по ней. Не вопрос. — Да, скучаю, Сэмми, — ответил Дин, — но… — Что, Ди? Дин медленно наклонился, поцеловал Сэма в лоб и, не отдаляясь от щекочащих нос кудряшек, произнёс: — Я безумно рад, что она оставила мне тебя. Сэм или жизнь до него? Сэм или память о Мэри и о той семье, которая у них когда-то была? Ответ очевиден. — Ты не посмеешь, — сказал Джон. — Прости, но за кровные узы расплачиваются кровью… отец, — ответил Дин и бросил дневник и фото в огонь. Джон заискрил в воздухе, поднимая пламя вокруг. — Сэм! — Дин… У Сэма не было сил встать, но руки старшего брата помогли ему подняться. Всё было смутно. Сигнализация, толпа народу. Кажется, они шли через чёрный вход. Дин что-то умолял его выпить. Говорил, что их тут же арестуют, если они пойдут в больницу, поэтому «Сэмми, пожалуйста, ещё один глоточек». Сэм мало помнит. Кажется, он слышал выстрел из пистолета брата. Не было сил понять, кому он предназначался. Голова младшего прояснилась, когда он почувствовал запах одеколона Дина. Он лежал головой на плече брата. Виски уже не болели, кровь не мешала глазам видеть. — Дин? — Тш-ш-ш, никаких резких движений, Сэмми, мы почти приехали в аэропорт. Ты как? — Лучше. — Хорошо, — облегчённо выдохнул Дин ему в волосы, и в следующий миг Сэм почувствовал, как тот переплёл пальцы их рук. — А ты? — Тоже. — Дин, — Сэм покосился на таксиста, но, судя по всему, тому было всё равно, кого он везёт, к тому же он заткнул уши наушниками, поэтому младший Винчестер продолжил, — не ври мне, что всё хорошо, ты же сделал это. Ты сжёг всё прошлое. Своё прошлое… — Не всё прошлое. — Но такую большую часть, Дин… — у Сэма разрывалось сердце от осознания того, что брат сделал. Хотелось высосать эту боль из Дина, разделить её на двоих, а лучше бы забрать всю себе. — Я сохранил самое главное, Сэмми, — Дин наклонился и поцеловал брата в лоб. Сэм накрыл второй ладонью их переплетённые руки и уткнулся в куртку старшего носом. В глазах скопилась влага. Ему было больно от мысли о том, через какой внутренний ад сейчас проходит Дин. — Не закрывайся в себе, пожалуйста. — И не собирался, — честно ответил старший. — Я ведь понимаю, что для тебя значило всё это. — Я знаю, что ты понимаешь, — Дин улыбнулся, — всегда знал. Сэм хмыкнул. — Что? — Ты не спал, когда я смотрел фотографии, тогда, в детстве, — сказал младший. — Ты притворялся, что спишь, Дин. — Конечно, — кивнул Дин, — просто хотел дать тебе время побыть с ней. Ты ведь любил её, хотя и ни разу не видел. — Я не мог её не любить, ведь её любил ты. Они помолчали, Сэм долго смотрел на их руки, а потом снова заговорил: — Но ты ведь… Ты жалеешь о прошлом? — Нет, Сэм. Не говори этого, даже не думай. — Ладно… — Сэм подумал, — но ты скучаешь по ней. Тут я прав. — И буду скучать, да, — сказал Дин, — но я ведь говорил тебе… — Дин, ты чуть не молился на неё, и если ты хочешь поговорить о том, что- — Сэм! Таксист бросил на них секундный недовольный взгляд, наверное, они прервали его припев в песне. — Что? — буркнул Сэм. — Не перебивай меня, ладно? Я уже говорил тебе, что я скучаю по маме, но рад, что она оставила мне тебя. Просто запомни это. Сэм несколько минут обдумывал слова брата. — Дин? — Только не очередной глупый вопрос. И нет, я не собираюсь плакаться у тебя на плече. Сэм улыбнулся. — Я не о том… Ты тогда говорил, что аист меня не выдержал бы. — Ну да, аиста жаль было бы. Сэм хрюкнул в плечо старшего. Дин тоже широко улыбался. Когда младший успокоился, то добавил: — А ведь я правда думал, что меня мама оставила для вас, а сама улетела на Небеса. — Так и было. — Ну, фактически… — Фактически так и было. — Но тогда получается, что я был ангелом? Дин облизнулся и потупил взгляд. И Сэм, если бы не знал своего брата так хорошо, подумал бы, что ему лишь показалось смущение Дина, но нет… — Ди? — Ты был маленьким, вредным, рассеянным, похожим на чертёнка ангелом, — выпалил Дин и отвернулся к окну. Сэм видел, как на щеке брата возникает румянец. Нежное разливающееся в груди чувство подтолкнуло его прикоснуться губами к горячей щеке Дина. — Я только твой ангел. Яркие огни аэропорта встречали Винчестеров снова. Взлетающий в небо самолёт уносил братьев с пепелища прошлой жизни, хотя они, безусловно, уже были на седьмом небе от счастья.