Приглашение

Стайлз смог продержаться четыре дня. Он думает, что заслужил какую-то награду. Он свернулся калачиком на кровати, дрожа и пытаясь выровнять дыхание, чтобы хотя бы создать иллюзию контроля, но его решимость все-таки рушится около двух часов ночи. Он надевает первые попавшиеся джинсы и даже не пытается найти футболку — просто накидывает толстовку на голое тело и натягивает кеды. Он не может поехать на Джипе: шум двигателя разбудит отца, поэтому он открывает окно и аккуратно спускается на землю. С его новой скоростью дорога до заповедника занимает всего несколько минут, и он останавливается на пороге перед ступенями, ведущими к двери. Он не хочет стучать, чтобы не будить еще и Айзека, поэтому обходит дом в поисках окна Дерека. Он понимает, что выглядит как герой какой-то странной романтической комедии, когда бросает небольшие камушки Дереку в окно, но это срабатывает, и Дерек появляется с растрепанными волосами, зевая, открывает окно. — Можно войти? Дерек почесывает живот и машет рукой в сторону входной двери. — Пошли, я открою тебе. Стайлз бы ни за что не признался, что он бежал к двери, но именно это он и делал. Он уверен, что уже обливался бы холодным потом, если бы мог: он так голоден, что ему становится больно. Он так торопится попасть внутрь, что чуть не опрокидывает Дерека, но тот хватает его за руку и удерживает на месте. Он до боли хочет впиться зубами в Дерека и почти может почувствовать тепло его крови. Они вместе переваливаются через порог, пока Стайлз пытается освободить руки, чтобы вцепиться в первое, до чего сможет дотянуться. Дерек предупреждающе рычит, когда Стайлз цепляется за него ногтями, но он провел достаточно времени за все эти годы, борясь со Скоттом, чтобы знать, как уложить кого-то на землю. Он ставит Дереку подножку и сваливает его с ног. Если Айзек и спал до этого, то теперь точно проснулся. Из нового положения Стайлзу открывается лучшая возможность приблизиться к его горлу, но Дерек хватает его за челюсть и отводит ее в сторону. — Стайлз, держи себя в руках, — огрызается Дерек, и это так несправедливо, потому что он продержался целых четыре дня. У него отлично получается держать себя в руках. Однако тот факт, что он борется с Дереком на полу, пытаясь вонзить клыки в его шею, возможно, говорит об обратном. — Я голоден, — с трудом выговаривает Стайлз через вылезшие клыки. — Просто дай мне сделать пару глотков. — Они все так говорят, — возражает Дерек, и Стайлз чувствует, что к нему возвращается часть контроля, когда он прерывается на смех. — Прекрати. Я тут пытаюсь сосать твою кровь. Дерек использует отвлечение, чтобы взять над ним верх, перекатываясь и придавливая Стайлза к полу. Стайлз стонет от тяжести на груди и сверлит Дерека взглядом без возможности пошевелиться. Дерек подносит запястье к своим губам, и Стайлз чувствует точный момент, когда кожа Дерека рвется, потому что все его тело простреливает болью от запаха пролитой крови. Губы Дерека красные и манящие, и Стайлз с радостью бы вылизал их до блеска, но Дерек отвлекает его, поднимая руку с кровью, уже стекающей по запястью. — Только попробуй воспользоваться зубами, и я остановлюсь, — предупреждает Дерек, и Стайлз соглашается кивком головы, уже открывая рот в нетерпении. Когда Дерек сжимает кулак, кровь начинает течь прямо на его язык, и он не может удержаться от того, чтобы схватить Дерека за руку и притянуть ее к своим губам. Стайлз почти забыл терпкую сладость этого вкуса, и его клыки грозят появиться и впиться по обе стороны раны, но Стайлз старается сдержать свое слово и держать их при себе. Каждый раз, когда он втягивает щеки, кровь стремится прямо к нему в рот, и он не может удержаться от того, чтобы не побеспокоить языком края раны, усиливая ее поток. Стайлз наблюдает за тем, как взгляд Дерека опускается к его губам и снова поднимается к глазам; на его щеках появляется легкий румянец, Стайлз хотел бы думать, что он вызван интересом, но, скорее всего, Дерек просто старается не исцеляться. Стайлз задевает ладонь Дерека передними зубами, пряча клыки, просто чтобы проверить, и он уверен, что кровь, разносящая по его венам иллюзию жизни, придает ему уверенность. Дерек издает мягкий звук и двигается на нем, будто пытаясь незаметно потереться о его бедро. Всего на секунду Стайлз задумывается о том, чтобы мягко проткнуть кожу Дерека клыками только для того, чтобы посмотреть сделает ли он так снова, потому что если выяснится, что Дерек неравнодушен к укусам, а Стайлз упустит эту возможность — это будет огромным разочарованием. Однако он не хочет потерять доверие Дерека, поэтому просто вылизывает кровь вокруг раны, отрываясь на пару секунд, чтобы затем слизать дорожки, бегущие по его запястью. Он чувствует, как мышцы Дерека сокращаются в его хватке, и если так случилось, что он на пути к ране зацепил кожу Дерека нижними зубами, то это было сделано только для того, чтобы узнать, получит ли он реакцию в ответ. Дерек не ведется на трюки Стайлза. Он наклоняется ближе к нему, с потемневшими глазами. — Не надо меня проверять, Стайлз. Стайлз ухмыляется ему в руку и раздвигает края раны немного сильнее. Какое-то новое опьяняющее чувство заставляет его продолжать, но, возможно, это просто кровь затуманила его разум. Стайлз уже собирается рискнуть и начать облизывать его пальцы, как вдруг на лестнице позади них раздается глухой стук, и Дерек поворачивается на шум. Не отпуская его руки, Стайлз переводит взгляд в сторону и видит взволнованного Айзека, который неуверенно их оглядывает. — Все в порядке? — обеспокоенно спрашивает он, опираясь о перила. — Мне нужно на работу завтра. — Прости, — Стайлз мямлит Дереку в руку, надеясь, что Айзек с его супер-слухом поймет его. — Все нормально, Айзек. Он успокоится через пару минут. Он становится нервным, когда проголодается. Стайлз отодвигается от него и хмурится. — Я все еще тут, ты в курсе? — Видишь? Ему уже лучше. Айзек издает раздраженный звук; как будто Стайлз выбрал неподходящий день, чтобы пытаться обескровить Дерека. — Я собираюсь обратно спать. А вы бы лучше закрыли входную дверь, если решите заниматься сексом в коридоре. Стайлз выпускает нервный смешок, который выходит больше похожим на хрип, из-за того, что Дерек сидит у него на груди. — Я сосу его кровь, а не его—, Дерек затыкает его ладонью, к которой он бездумно присасывается, растревоживая порезы языком, чтобы они снова начали кровоточить, и только через несколько секунд понимает, что должен быть взбешен, но ему все равно, потому что кровь стоит того. Айзек вздыхает, неторопливо уходя, и через мгновение Стайлз слышит щелчок закрывающейся двери. В этот момент Дерек аккуратно забирает у него руку и поднимается. Стайлз остается лежать, оплакивая утрату тепла и еды, наблюдая за тем, как Дерек закрывает входную дверь, перед тем как протянуть Стайлзу зажившую руку. Стайлз берется за нее и позволяет Дереку поднять его на ноги, но не произносит ни слова, когда Дерек направляется в сторону кухни, просто тихо следует за ним, вдыхая сильный запах стирального порошка на пижаме Дерека и что-то, похожее на приглушенное возбуждение. Дерек открывает холодильник в поисках Бог знает чего, пока Стайлз садится за стол, держа одну руку на животе; он будто только что съел огромную пиццу в одиночку и теперь был бы не прочь вздремнуть. Дерек разворачивается с бутылкой молока в руках, которую открывает и пьет прямо из горла, опускаясь на противоположный стул. — Мы ждали тебя два дня назад, — признается Дерек, когда тишина становится по-настоящему неловкой. — Как ты столько продержался? Стайлз мысленно даёт себе пять за то, что смог превысить все ожидания Дерека. — Я думал об отце, — говорит он, потирая рукой коротко подстриженные волосы. — Я просто вспоминал тот раз, когда хотел выпить из него, и это меня останавливало. — Но у тебя не возникает никаких проблем с тем, чтобы пить из меня. — Ну, может, тогда тебе стоит перестать быть таким вкусным, — отвечает Стайлз, прерываясь, когда понимает, что он только что сказал, — Прекрати меня соблазнять, или в следующий раз я точно воспользуюсь зубами. Дерек замирает, как будто представляя это, и внезапно запах возбуждения становится уже не таким приглушенным, и Стайлзу приходится отвернуться в сторону. Дерек тихо прочищает горло, делая еще один глоток молока, но очевидно, что они оба понимают, что происходит. — Как я пахну, после того как, ну… ты знаешь, — внезапно спрашивает Стайлз, неспособный себя остановить. Дерек моргает, застигнутый врасплох, и Стайлз видит, как его грудь поднимается, когда он делает глубокий вдох. — Кровью, — первое, что говорит Дерек, и Стайлз не то чтобы удивлен. — Ты все еще пахнешь как раньше; этот запах на твоих вещах, но очевидно, что ты больше не человек. — Я пахну как труп? Дерек даже не задумывается, перед тем, как покачать головой. — Нет, ты пахнешь мной. — Как мокрая собака? — Стайлз шутит, потому что не знает, что еще делать с таким признанием. Дерек снова качает головой и хмурится. — Нет, это как будто ты идешь к кому-то в гости, и не осознаешь, что там пахнет по-другому, пока не возвращаешься домой, и все снова становится знакомым. Это немного больше, чем Стайлз ожидал услышать. — Оу, — он говорит мягко. — Запах уйдет, если я перестану пить твою кровь? — Со временем. А ты планируешь останавливаться? Стайлз пожимает плечом и барабанит пальцами по столу.  — Нет, если ты не передумаешь меня кормить. — Нам нужно убедиться, что ты полностью себя контролируешь перед тем, как останавливаться. Стайлз кивает, потому что это звучит очень похоже на то, что Дерек просит его вернуться, и он не собирается отказывать. — Мне снова нужно продержаться так долго, как я могу? Дерек трясет головой и поправляет подставку, лежащую перед ним на столе, большими пальцами. — Приходи через два дня, мне нужно, чтобы ты был наготове. Стайлз секунду топчется на месте перед тем, как понимает, что это был намек на то, что ему пора уходить. — Мне нужно домой, пока отец не понял, что я пропал. Дерек встает, чтобы убрать молоко, пока Стайлз идет к входной двери. По его венам течет чужая жизнь, и это успокаивает, что немного жутковато в каком-то смысле. — Спасибо за угощение, — шутит Стайлз, выходя из дома и, разворачиваясь, видит Дерека, стоящего в дверях. — В любое время, — отвечает Дерек. Это звучит как приглашение, и Стайлз ждет не дождется, когда сможет поймать его на слове.