Я найду тебя по глазам, милая

Дженни стояла пару секунд на месте осмысливая слова Лисы еще раз.  — Повтори. — тихо сказала Ким. Манобан снова кусает Дженни за мочку уха. От такого действия у девушки подгибаются коленки.  — Ах, Лиса. — тихо простонала Ким немного сжав руку Манобан.  — Я полагаю, это согласие? — девушка кивнула и встав на дрожащих ногах Лиса взяла Ким на руки и увела её в спальную комнату. Положив Дженни на кровать Манобан рассматривает красивые изгибы тела, спрятанные под одеждой. Девушка смотрит на неё с интересом и пытается дотронуться до Лисы.  — Ты такая красивая у меня. — шепчет она на ухо Джен, а щеки девушки покрыл легкий румянец. Длинными пальцами Лиса начинает поглаживать тело Ким от бедер к животу, от рук к соскам, от шеи и талии. Она оставляет поцелуи на бледной ,словно фарфоровой коже, не пропуская и сантиметра. В глазах уже горят огоньки, в которых тонет Манобан. Лиса приблизилась к губам девушки.  — Моя девочка возбуждена? — Дженни молчит и настойчиво целует Лалису. Та отвечает, поглаживая большим пальцем щеку Ким. Именно сейчас Ким выглядит словно кукла. Самая красивая и дорогая из всех. Дженни отстраняется медленно, прямо выдыхая в её губы. «Сядь и раздвинь ноги». Она повиновалась — бессильная по собственному выбору, покорная, потому что сама того хотела. Она видела, как Лиса смотрит ей между ног, Манобан видела ее черные брюки, длинные чулки, ее бедра, она могла представить ее лобковые волосы, ее во время секса. «Встань». Она вскочила с кровати. Ей было трудно стоять прямо, и она поняла, что сильнее «пьяна» собственным возбуждением, чем думала. «Не смотри на меня. Опусти голову, обещаю попытаться делать не так больно.» Ким указала на небольшую коричневую тумбочку, стоящую рядом с кроватью. Прежде чем Дженни успела опустить голову, она увидела, как из ящика извлекли тонкий и изящный хлыст, а затем он с треском рассек воздух. Так, как будто у него была своя собственная жизнь. Это был не просто театр, это была реальность: она потеряла контроль. Дженни чувствовала себя предметом, простым орудием, и, как это ни невероятно, это чувство подчинения давало ей ощущение полной свободы. Перед устрашающей силой своей истинной она была просто девушкой из провинции Кёнгидо. «Снимай с себя одежду». Приказ был отдан внезапно, без малейшего намека на желание, и все же ничто не могло быть более эротичным и возбуждающим. Опустив голову в знак почтения, Ким расстегнула кофту и позволила ему соскользнуть на пол. «Ты плохо себя ведешь». И снова хлыст рассек воздух. «Ты должна быть наказана.» Губы Лисы тронула усмешка. Дженни хотела было опуститься на колени, но первый удар хлыста остановил ее. Предмет коснулся ее ягодиц. Хлыст жалил, но, казалось, не оставлял не единых следов. «Разве я говорила тебе вставать на колени?» «Нет». Снова удар хлыста по ягодицам. Еще один жгучий удар хлыстом. Но на удивление, все удары были не болезненные, а приятные. На какую-то долю секунды ей пришло в голову, что она может либо прекратить это прямо сейчас, либо пойти до конца. Из-за того, что она сказала в первый раз — что ты познаешь себя только тогда, когда выходишь за свои пределы. Это чувство было новым и чертовски нравилось самой Ким. Она может решить позже, хочет Лиса продолжать его или нет. Больше нет девушки, у которой было всего несколько целей в жизни. Здесь она была никем, а значит, она могла бы стать кем угодно. «Сними с себя оставшуюся одежду. И пройдись туда-сюда, чтобы я могла на тебя посмотреть». Она снова повиновалась, опустив голову и не говоря ни слова. Лиса, наблюдавшая за ней, все еще полностью одетая и абсолютно бесстрастной, была не той, с кем враждовали долгое время — музой, спустившейся с небес, грабительницей, укравшей самое дорогое — сердце Ким Дженни. Она сняла трусики и лифчик, чувствуя себя одновременно беззащитной и защищенной. Хлыст снова щелкнул, на этот раз не касаясь ее тела. Лиса сжала ее руки и надел на них наручники заранее принесенные с собой. Она провела ладонью по ее ягодицам. Дженни простонала и тут же смутилась, но черт это было приятно. Прежде чем она успела что-то сделать, Манобан заткнула ей рот рукой. Это не мешало ей говорить, она все еще могла сказать, но теперь она чувствовала, что это ее судьба — позволить Манобан делать с ней все, что он пожелает, и теперь она не могла убежать. Она была голая, с наручниками, а в жилах текла не кровь, а возбуждение в вперемешку с приятными ощущениями. Еще удар. «Пройдись туда-сюда!» Дженни пошла словно по подиуму, повинуясь командам Лисы: «стой», «поверни направо», «сядь», «раздвинь ноги». Дженни чувствовала себя так, как будто она была в другом мире, в котором ничего не существовало кроме нее и Манобан, и это было почти религиозное чувство. Она была очень мокрой и возбужденной, но не могла понять, что происходит. «Снова на колени!» Поскольку она всегда держала голову опущенной, в знак покорности, Джен-Джен не могла точно видеть, что происходит, но она заметила, что в той другой вселенной, на той другой планете, девушка тяжело дышала, измученная слишком сильным возбуждением которое сковывало легкие стоило лишь посмотреть на тело Ким. Теперь она уже не испытывала стыда и не беспокоилась о том, чтобы показать свое удовольствие. Джен начала стонать, умоляя Лису прикоснуться к ней, но вместо этого девушка схватила ее и бросила на кровать. Манобан насильно раздвинула ее ноги — хотя она знала, что это насилие на самом деле не причинит ей вреда. Теперь, когда ее запястья были скованы наручниками за спиной, рот заткнут кляпом, что же она будет делать дальше? Неужели Лиса не видит, что она готова? Джен увидела, как Манобан приставила конец рукоятки хлыста к ее влагалищу. Она прошлась им сверху вниз, а когда коснулась ее клитора, Ким потеряла всякий контроль. Она понятия не имела, как долго они были там и сколько раз ее шлепали, но внезапно она кончила и испытала оргазм, который за все эти месяцы не испытывала. Вспыхнул свет, она почувствовала, что входит в какую-то черную дыру в своей душе, в которой острая боль и страх смешались с полным наслаждением, выталкивая ее за все ранее известные пределы, и она стонала и кричала, ее голос был приглушен кляпом, она корчилась на кровати, чувствуя, как наручники врезаются в запястья, Дженни двигалась, как никогда раньше, именно потому, что не могла двигаться, она кричала, как никогда раньше, потому что у нее был кляп во рту и никто не мог ее услышать. Это были боль и наслаждение, конец рукоятки хлыста все сильнее прижимался к ее клитору, громкий стон разрезал тишину, оргазм хлынул из её влагалища, пор, глаз, кожи. От таких смешанных и сильных ощущений Дженни теряется и отключается. Лиса улыбнулась и укрыла девушку одеялом.  — Спи, солнышко. — девушка встает с кровати и направляется в коридор. Манобан оставляет записку на комоде: «как проснешься, напиши мне, что ты в порядке. Твоя Лиса». Одевшись, девушка выходит из квартиры Ким направляясь на улицу. Мысли запутались и привести их в нормальное русло оказалось очень сложным занятием.        На улице почти нет людей, по пути Лисе встречается лишь пара офисных рабочих, спешащих с работы домой к собственным семьям. Холод приятно щекотал нос и замораживал голые руки девушки. Сейчас она чувствует себя спокойно, как будто здесь ей самое место.  — Так спокойно и так тихо. — взглянув на фонари Лиса замечает снежинки разных размеров и узоров, которые , как будто, сговорившись крутятся словно в медленном, но безумно красивом танце. Ее губы тронула легкая улыбка. — Так красиво. — мечтательно говорит Лалиса, но решает все-таки не задерживаться долго. — Все-таки заболеть не слишком хочется. — говорит Манобан себе под нос быстрым шагом идя к своему дому.