Take my hands, they'll understand

Look me in my eyes Tell me everything's not fine Or the people ain't happy And the river has run dry You thought you could go free But the system is done for If you listen real closely There's a knock at your front door

      Боль в голове. Это первое, что я почувствовала, когда мои лёгкие сделали первые вдохи, пуская кислород по стокам крови, что привело меня к восстановлению жизнеспособности. Грудная клетка стала вздыматься несколько активнее, чем минутой ранее, а веки задрожали, как трепещущие крылья бабочки перед взлётом. Брови немного скосились к переносице и лицо стало выглядеть чуть хмурым. Можно было подумать, что мне снился очень занимательный сон, где по сценарию наступил апогей событий, а возможно это был лишь кошмар, где страшно всегда. Они часто мне снились и, зачастую, это были жуткие воспоминания из прошлого, но именно сейчас перед глазами не было ничего. Вот уже который час разум показывал только черную пустоту. Задвигались и пальцы на руках, оповещая о том, что организм окончательно проснулся. Разомкнуть веки сейчас оказалось сравнимо с подтягиванием десятикилограммовой штанги, но, только с огромным усилием, получилось увидеть местность, где находилась. Белый свет ударил не хуже человека, что дало понять — уже утро и с момента нападения прошло не менее 6 часов. Как в слайд-шоу, быстро моргая, тем самым приводя себя в чувства, картинка моей комнаты сменялась одна за другой. Никого, помимо меня, не было. С первой задачей «разобраться где я нахожусь» мы справились, однако, следом за этим, по плану шли другие вопросы.       Как я здесь оказалась и что, чёрт возьми, произошло?       В библиотеке последних воспоминаний не было ничего интересного, за исключением одного момента. После того, как я не послушалась своего брата и решила выйти из укрытия, моя голова почувствовала сильный удар. Однако взор не успел захватить образ человека, который это совершил, ни одной детали. Разум с трудом вспоминал как я отключилась, не то что кого-то постороннего. Правда, если учитывать вчерашние события, легко предположить, что это был один из тех людей в масках. Что им было нужно? Должно быть что-то или кого-то искали, но те не похожи на обычных людей, больше сравнимы с наёмными киллерами. Очевидно, не только мы с Клаусом столкнулись с ними — в доме были ещё люди. Погодите, Клаус! Глаза еще раз пробежались по комнате, в надежде найти брата, хотя секундами ранее я убедилась в обратном, и расстроилась, ничего не обнаружив. Несмотря на то, что я не верю в Бога, сейчас мои мысли обращались ко всем возможным, чтобы с ним ничего не случилось. Наверное, это звучит забавно, хотя забава — последнее, что в данный момент ощущало мое нутро.       В любом случае, продолжать лежать и размышлять о произошедшем не имело никакого смысла. Мои ноги ступили на холодный, из-за открытого окна, ковролин и затёкшее тело смогло выпрямиться — впервые за последние часы в отключке. Лёгкие снова вобрали в себя прохладный свежий воздух, отгоняя дикую головную боль, резко подступившую из-за смены положения и смачного удара. Но, сделав лишь шаг, правая нога ощутила неприятную боль в области икр и что-то что её перетягивало. Ну конечно — ранение. Наспех сооружённая, видимо уже давно, повязка, вся пропиталась кровью и теперь края стали жёсткими из-за засохшей биожидкости. Сейчас рана не ныла так, как тогда, но все ещё вызывала неприятные чувства.       — Так дело не пойдет.       С целью подлатать рану и разузнать обстановку в доме, я аккуратно спустилась на первый этаж, не без оглядок по сторонам. В поместье стояла почти гробовая тишина, что означало — киллеры смылись, оставив после себя лишь вездесущий беспорядок. Бесчисленное количество осколков, отверстия в предметах от пуль и крушения обрамляли все пространство. Где-то в дальнем углу гостиной, я заметила Элисон и Ваню, что-то бурно обсуждающих на диване прямо под портретом Пятого, который как всегда исчез по делам, словно и не возвращался. Что-то напевая себе под нос, Грейс подметала осколки от бутылок дорогого алкоголя у барной стойки. Как всегда где-то в своём мире. Интересно, о чём она думает? Возникают ли вообще у неё какие-либо мысли? Несмотря на то, что мама являлась роботом, всегда казалось, что чувствует она намного больше, чем наш папаша. Правда сейчас, спустя столько лет, у неё поломалось пару микросхем и теперь она улыбалась всегда. Двое убийц ворвались в дом и чуть не убили нас, а на её лице застыла весьма жуткая улыбка. Должно быть, поэтому её никто не тронул.       Войдя в постапокалиптическую гостиную, три пары глаз сразу уставились на меня, будто до этого считали, что меня уже давно нет в живых. Однако после этого те вздохнули с облегчением.       — Нелли, как ты себя чувствуешь? И как твоя нога? — Элисон поднялась с дивана и направилась ко мне.       — Паршиво. Как вы узнали про ногу?       — Когда я поднялась в правый коридор второго этажа, я увидела того парня в маске и тебя, лежащую у его ног. Не скажу, что получилось дать ему сильный отпор, но в какой-то момент он ускользнул и исчез со своей напарницей. Они скрылись спустя минут 10 после этого. Ах да, я переложила тебя в твою комнату и увидела, что твоя нога ранена, но не было времени сменить повязку, прости.       — Ничего, я как раз за этим в медпункт. А Клаус? Где он?       — Без понятия, наверное у себя?       — Я заходила к нему в комнату, там никого. — вмешалась Ваня. — На кухне тоже никого, естественно.       Мысль, что с ним могло что-то случиться, причинила резкую боль в сердце и буквально оглушила так, что в ушах неприятно зазвенело. Не закончив разговор, я быстро метнулась вглубь поместья, проверяя каждую комнату на наличие брата. Минут двадцать мой нос совался в каждый угол со страхом наткнуться на бездыханное тело Клауса Харгривза. Многочисленные варианты его смерти навязчиво лезли в мою голову, которые я старалась запихнуть в самый дальний угол моего подсознания, но выходило безуспешно. Чем больше попыток — тем ярче раскрывались сцены возможных исходов. Только не это. Если смерть старого ублюдка ещё можно пережить, то его отпечатается на моей душе раскаленным штампом, без возможности зажить вновь. Мне плевать, если вы скажете, что жизнь этого наркомана ничего не значит и ничего в мире не изменится без его существования — вместе с ним уйдет и добрая половина моей души. Здесь нет никакой справедливости.       Однако, посетив последнюю комнату в этом, казалось бы, огромном доме, который сейчас казался спичечным коробком, признаков чьей-либо ещё жизни не обнаружилось. Даже в воздухе больше не витал уже такой привычный запах сигарет, к которому за эти дни я успела достаточно привязаться. Клауса в доме нет.       — Хорошо, давайте мыслить рационально. — рациональность сейчас не преобладала в моем рассудке. — Есть вариант, что он просто ушёл куда-то и скоро вернется. Но он бы так не поступил. Зная, что я ранена и нахожусь без сознания, он бы просидел всю ночь в моей комнате, никуда не выходя. Так уже было пару раз и я слишком хорошо его знаю.       В голове отрывками возникали воспоминания, когда тот мог проспать в том самом кресле, в углу моей комнаты, неограниченное количество времени, только чтобы убедиться, что со мной всё хорошо. На глаза стали наворачиваться слезы, голос стал подрагивать, но я продолжала рассуждать.       — Вариант второй. Его могли похитить и сейчас держат где-нибудь, в худшем раскладе — с пытками. Нет, худший вариант — это если он… Если его уже нет в живых. — к горлу подкатил ком. — Боже мой, Нелли, не думай так пессимистично. Я найду его.       Должно быть это как-то связано с Пятым. После того как он вернулся в доме начали происходить странные вещи, как и то, что он делает. Вечно пропадает на весь день, необычайно агрессивный и возвращается с кровью на воротнике, которая вряд ли его. Также никто не может объяснить, зачем он таскает с собой повсюду поломанный манекен и обращается к ней как к «Долорес». Лютер рассказывал, что тот его чуть не убил за то, что грозился скинуть её с окна. Чудом выжил. Ставлю на то, что мальчик знает про вторжение, но слишком занят, чтобы разбираться с этим и оказывать моральную поддержку. Несмотря на то, что у него есть телефон, который ему любезно одолжил тот же Лютер, на звонки он отвечал крайне редко. Должно было произойти что-то серьёзное, чтобы этот парень поднял трубку, поэтому я надеялась на лучшее, когда набирала его номер.       По ту сторону раздавались размеренные гудки, с каждым разом всё больше впиваясь в голову. Прошло около минуты и надежды на его ответ почти не оставалось. Вот уже приготовившись сбросить трубку, как из динамиков телефона вдруг раздалось какое-то шуршание, после чего последовал знакомый голос.       — ПРОСТИ, НЕЛЛИ, Я НЕМНОГО ЗАНЯТ! — глупо было рассчитывать на спокойную беседу с номером пять. Его голос выдавал дикое раздражение и агрессию, который уже переходил на крик. Я, конечно, предполагала, что тот не обрадуется звонку, но видимо это довело его до красной точки.       — Мне плевать, удели мне пару минут! В наш дом ворвалось два вооружённых человека в масках и чуть не отправили нас всех на тот свет. Клаус пропал, дома его нет и на звонки не отвеч…       — Хэйзел и Ча-Ча, чтоб их… Кто-нибудь пострадал? — на фоне его голоса раздался звук, будто рушащегося здания и крики.       — Что у тебя происходит?! И откуда ты знаешь тех людей? Хватит загадок, чёрт возьми, Пятый!       — Я не могу сейчас всё объяснить, но я знаю где Клаус. Они оставили послание на лобовом стекле моего фургона и приложили визитку мотеля. — всё ещё не снижая тон, он назвал адрес. — Но ты совершишь самый глупый поступок, если сунешься туда одна — они профессиональные киллеры и на их счету сотни убийств. Также они взорвали лабораторию, с единственной зацепкой на предотвращение апокалипсиса, так что я занят!       На той стороне снова запищали гудки, оповещая о том, что разговор окончен. Он длился от силы две минуты, но больше ничего и не нужно. Я узнала где находился мой брат и намеревалась не терять ни секунды. Выбежав из поместья, я завела свою Импалу и направилась в указанное место на большой скорости. Эта машина была очень ценна для меня, так как это самая дорогая вещь, которую я покупала за всю мою жизнь, после квартиры. Долгие годы откладываний средств и вот, прямо сейчас еду на ней спасать Клауса из плена… Предполагала ли я, что одно воскресное утро изменит всю мою жизнь? К сожалению, мои способности не располагают видеть будущее, так что — нет. Можно было лишь догадываться, что произойдет завтра или послезавтра… Но я знаю, что будет после. Апокалипсис       С каждым днём это все менее походило на шутку и начинало действительно волновать. Какой был смысл устраивать себе тихую жизнь, чтобы слиться с толпой? Наверное, все-таки Диего был прав — я такая же серая мышь как и Ваня, только со сверхспособностями. Должно быть это ещё унизительней, но теперь все будет по-другому. Моему организму критически не хватает риска и адреналина в уже такой загустевшей крови. Конец света нужно остановить — этот мир так молод. Однако это стояло вторым в списке дел после спасения Клауса.       Спустя минут двадцать автомобиль завернул на парковку небольшого мотеля, который не знал, что такое ремонт будто уже лет десять. Это было двухэтажное продольное здание в голубых оттенках с винтажной вывеской с названием пристанища — «Улыбка Фортуны». Место не выглядело безопасным и вряд ли бы сюда быстро подоспела помощь при внезапной смерти. Дверь машины отворилась и быстрым шагом я добралась до лестницы, ведущей на второй этаж, где располагались номера. «Ты совершишь самый глупый поступок, если сунешься туда одна…» — слова Пятого пронеслись в моей голове. Достав на ходу телефон, я набрала смску Диего с координатами, на случай моей смерти или если драка затянется. Те двое в масках похитили Клауса и держат его в мотеле «Улыбка Фортуны». Я уже у здания. Оценю обстановку. Нужна твоя помощь.       Передо мной открылся незастеклённый деревянный коридор с множеством идентичных дверей по левую сторону и сейчас встал главный вопрос — за какой из этих дверей прячут моего брата? Заходить в каждую не вариант, тут могут быть люди и у меня нет ключей. Медленной походкой, с настороженным слухом, я двинулась вдоль по проходу. Все чувства обострились, потому что за пару метров мои способности могли почувствовать его эмоции, но это станет куда сложней, если тот окажется в отключке. Шестая, седьмая, восьмая дверь по счёту… Страх. Вдруг я ощутила тот самый букет неконтролируемых эмоций, которые были точно не мои. Словно ты услышал чужой внутренний голос у себя в голове. Это был неконтролируемый страх, который имел определённый характер — клаустрофобия. Мои ноги остановились перед такой же непримечательной дверью, на которой красовался позолоченный номер сорок восемь. Он там — я чувствовала его.       За дверью раздался стук. Затем второй. По коридору проходила уборщица с тележкой и так странно посмотрела на меня, когда я начала показывать ей знаки быть по тише. Бедная женщина перепугалась и решила делать ноги. Воспользовавшись моментом, моя рука выхватила карточку от номера из её заднего кармана. Еще раз прислушавшись к звукам и убедившись, что никаких голосов не последовало, карточка приложилась к замку, после чего механизм издал негромкий щелчок. Кисть руки легла на ручку открывшейся двери и потянула от себя. И то, что я увидела за ней отпечаталось в моей памяти навсегда.       На меня смотрели мокрые зеленые глаза, полные страха и боли. Парень был привязан плотным скотчем за ручки стула в несколько слоев, от чего кровь плохо поступала в его руки и образовались красно-синие потёки. Бешено вздымающаяся грудь, на которой было бесчисленное количество кровяных потёков, а к прошлым синякам, кажется, добавилась парочка свежих. Ещё больше растрёпанные волосы были слегка влажными, отчего немного лезли в глаза. Увидев меня, его брови готовы были взлететь до потолка, но из-за заклеенного рта тем же скотчем, он смог издать лишь неразборчивое мычание. Сначала он в страхе просто замотал головой, очевидно, не одобряя того, что я сунулась сюда одна, ведь не было гарантии, что я вообще выберусь отсюда живой. Затем он кивнул в правую сторону, намекая на то, что те люди всё ещё здесь. Действительно, в дальнем конце номера была открыта дверь, из которой доносилась какая-то ругань на низких тонах, чтобы их никто не услышал.       — Клаус! Боже мой… — я приложила палец к губам, давая знак, что лучше помолчать. Быстро подбежав, стараясь издавать минимум звука, кусочек скотча был резко сорван с его лица.       — Зачем ты сюда пришла?! Уходи, пожалуйста! Прямо сейчас! — его голос срывался на громком шёпоте. Всё тело дрожало — ломка.       — О чём ты говоришь?! Я уйду только с тобой. — сердце бешено колотилось, пока я освобождала его руки от уз. Слой за слоем и они освободились.       — Нет-нет, не говори глупостей, они убьют тебя прямо у меня на глазах! Я не хочу этого видеть! Подожди, ты правда здесь или я просто…       — Да, я правда здесь, с тобой. — мои руки легли по обе стороны его щёк, хотя на их месте скорее были лишь скулы, о которые, казалось, можно порезаться. Мы словно перенеслись во вчера, когда номер четыре ушёл прикрывать, но так и не вернулся. Это был последний раз, когда наши глаза встречались, до этого момента. — А теперь лучше помолчи и делаем ноги отсю…       — Какого чёрта там происходит?!       Из той самой комнаты показалась темнокожая женщина, с короткой стрижкой, в том самом офисном костюме — именно она стреляла по мне тогда. Вмиг её рука дрогнула над пистолетом и пуля пронеслась прямо над моим плечом. Патрон бы попал ровно сердце, если бы не Клаус, резко потянувший меня вниз, а затем спрятавший нас обоих за односпальную кровать. Не знаю что испугало больше: резкий оглушающий звук выстрела или то, что меня сейчас могло не стать. Обещания не тратить жизнь в пустую, больше рисковать, отправиться на край света с кем угодно — все эти мысли оказались бы пустышкой. Как там говорится? Перед смертью проносится вся жизнь перед глазами, словно фильм? Лишь отчасти это правда, что больше сходит на ложь. В рискованный момент срабатывает инстинкт выживания и ни о чем, кроме лишь вариантов как выжить сейчас, ты не думаешь — у тебя просто нет времени на это. Подумать о жизни дозволяется только после кульминационного момента, что зачастую и случается после неудачной попытки покончить собой, спросите у любого, кто однажды пробовал. Сердце ходит ходуном, можно отчетливо почувствовать этот противный страх. Решив концентрироваться на чувствах, я ощутила несильный холод на правой руке, после чего заметила руку Клауса обхватившую мое предплечье, что, должно быть, являлось уже выработанной привычкой сквозь года. Даже если это и являлось отголоском иллюзии безопасности, но это придавало небывалый комфорт, который не ощущался даже дома. Его руки большую часть времени были холодными, но сейчас особенно — должно быть, из-за ломки того бил озноб.       Но поговорим немного о том, насколько были важны следующие пять минут происходящих действий. Как удивительно, что на каждом из нас — и не только на тех, кто находился в этой комнате — эти минуты отразятся совершенно по разному. Порой я задумываюсь — что было бы, если бы последовательность сложилась чуть иначе? Одно малейшее действие и всё бы пошло по другой линии времени, иными словами — иное стечение обстоятельств. Даже взмах крыльев бабочки может значительно повлиять на ход истории, в честь чего и возник одноименный термин в теории хаоса — эффект бабочки. Запомните эту пару слов, ведь они часто будет встречаться в этой истории. Но вернемся к нашим пяти минутам. Порой так хочется вжать педаль на газ и помчаться назад, что есть мочи, не оглядываясь назад. Билл и Тед так сделали.       Пули полетели наперебой, врезаясь то в шторы, то в кровать, разнося на своем пути всё, что видели, однако те шли не с одной стороны. Пару секунд мне потребовалось, чтобы понять, что вооруженные киллеры стреляли не в нас. Укрываясь в груди брата, в поле зрения попала некая девушка латинской внешности, которая стреляла из-за двери. Волосы на её голове были собраны в невысокий хвост, а на груди я заметила золотую эмблему, что, видимо, являлось полицейским знаком. Без понятия, как полицейские узнали где мы находимся, но не скажу, что это было некстати.       — Быстро! В вентиляцию! — скомандовал Клаус, после чего решетка была наспех снята. Его глаза уставились на меня, намекая, что моя персона должна быть первой, чтобы в случае чего тот мог защитить, однако я не сдвинулась и с места.       — После тебя.       — Давай без этого, сейчас нет времени пререкаться! — он схватил свое пальто.       — Не теряй время!       Номер четыре безвыходно вздохнул, направляя на меня самый неодобрительный взгляд, что имелся в его арсенале, однако времени на дискуссии и правда не было. Велик риск быть застреленными прямо здесь, в этом мотеле. Весьма иронично, учитывая, что вчера мы были в идентичной ситуации. За последнюю неделю в моей жизни сосредоточилось столько событий, сколько не происходило за весь тот период, с момента ухода из академии. Завораживало ли это или же наоборот заставляло выть от ужаса — я не могла сказать точно. Однако была уверена в том, что готова к новым изменениям в жизни, но без пролитой крови и чьих либо страданий. В противоречие этому, то что происходило сейчас было, никак иначе, как чертов закон Мёрфи, в который я попала как только ступила на порог академии.       В ту же секунду, как подступила моя очередь бежать из этого хаоса, стрельба прекратилась и воцарилась та самая немая тишина, в которую оценивается принесённый ущерб. Как сейчас помню тот момент, когда увидела её, стоящую посередине комнаты с опущенным пистолетом. Этот взгляд в никуда, осознание того, что ты проиграл и быстро распространяющееся багровое пятно по области ткани, прямо у сердца. Всё вокруг будто померкло и перестало что-либо значить, будто время остановилось. Кому-то в этой игре повезло гораздо меньше и это только начало. Словно раскат грома среди гробовой тишины, раздался звук падающего пистолета, а за ним, как по расписанию, глухое падение. Сегодня в одном полицейском участке стало на одно сотрудника меньше, который пал в бравом бою.       — Твою мать, она мертва? — низкий женский голос, после которого послышалось пару тяжёлых шагов, как те, что мы слышали тогда, в ванной.       — Да, наконец-то. А где эти двое?       — Что? Черт возьми, Хейзел, ты не закрыл вентиляцию! Они оба смылись с нашим чемоданом. Ты идиот!       — Всё в порядке, они не могли далеко уйти, поймаем этих засранцев. Бери ствол и идём.       Быстрый удаляющийся бег послышался после последней фразы, после чего я смогла выдохнуть весь воздух, который аккуратно вдыхала последнюю минуту под пыльной кроватью, чтобы не выдать себя. Надеюсь, Клаус успел уйти и не ждет снаружи, иначе события могут развернуться не самым благоприятным образом. Тогда я ещё не знала, чем это всё обернётся. Быстро выбравшись из-под мебели, я метнулась к доблестному рыцарю проверить наличие признаков жизни, но заранее скажу, что операция не увенчалась успехом. Под ней образовалась уже масштабная лужа крови, стремительно увеличивающаяся в размерах. На лице застыло ничего не выражающее лицо с пустыми глазами, ни единого движения. Она и правда мертва.       К горлу подкатил неприятный ком, а в глазах немного потемнело. Осознание того, что она была такой молодой не давало покоя и заставляло задуматься над быстротечностью нашей жизни — никогда не знаешь, когда твой последний день. Ты не просыпаешься с тягостным чувством с утра, не предчувствуешь что-то плохое, не стараешься завершить все долги и поблагодарить всех близких просто за то, что они были с вами. Бывает так, что это ничем не отличающийся от остальных день, всё так же, как и всегда. В который ты просто не возвращаешься домой…

This Isn't You — Adam Taylor

      Сделав пару глубоких вдохов, я поднялась и уже собиралась поскорее покинуть это злополучное место, как в двери снова появился какой-то черный силуэт. Мужчина в черном обмундировании из спандекса перегородил мне путь.       — Нелли? Что здесь произошло? — это был Диего и его взор вмиг упал на тело, лежащее прямо у моих ног. Глаза расширились, узнавая знакомые очертания девушки.       — Кто это?       Я не смогла дать ответ. На глаза подступили слезы, дыхание участилось.       — Я. Спросил. Кто. Это. — было такое ощущение, что мужчина смотрел не в глаза, а прямо в душу, просматривая воспоминания, чтобы получить ответ. В этот же момент номер два прильнул к ещё тёплому телу и аккуратно перевернул человека на спину. Умереть самому — легко, но увидеть и пережить смерть близкого человека — настоящий труд. Не представляю, что чувствовал Диего в тот момент, ведь, очевидно, ту девушку он знал и вряд ли она для него ничего не значила. Скорее, с ней умерла и часть его души, вымер отдельный мир, который он создал для неё. Единственная причина — почему всё ещё не обозлился на всех людей.       — Я сказал тебе подождать, почему сунулась сама… — голова полицейского легла в руки Харгривза. — Нелли, что здесь, чёрт возьми, произошло?!       — Диего, нужно уходить, — голос дрожал, — Сейчас здесь будет остальная полиция… Я всё тебе расскажу позже, прости меня…       Было сложно заставить его отпрянуть, но вот, мы сели в машину под звуки приближающихся сирен, с одним громоздким камнем на душе, о котором невозможно было забыть. В том мотеле осталась часть обоих наших душ, взамен приняв тяжелейшие воспоминания в копилку к нынешним. В телефоне размеренно раздавались гудки, которые не давали окончательно выдохнуть, однако в этот раз долго ждать не пришлось — абонент быстро взял трубку.       — Клаус! Клаус, где ты?       — Боже мой, с тобой все в порядке?! Я увидел Диего и он сказал, что заберет тебя, прости, что не подождал! Те киллеры ушли?       — Не волнуйся, всё хорошо, главное, что ты — цел. Те убийцы пошли нас искать, но по пути мы их не встретили. Та полицейская… — я метнула взгляд на водителя. Тот был хмурым как никогда и взор был установлен ровно на дорогу. Видно, что его разум был где-то не в этой реальности, о чём-то размышлял, что-то обдумывал. Возможно сделал некий вывод для себя. — Она погибла…       — О нет, это так грустно… Если бы не она — возможно, мы бы тоже погибли.       — И да, те люди говорили про какой-то чемодан, который им очень важен. Он у тебя?       — Да, и лишь бы там были деньги или сокровища.       — Не открывай его, ладно? Мало ли что там может быть, езжай с ним в академию. — на той стороне раздался какой-то хлопающий звук, весьма схожий тем, что мы слышали на заднем дворе, когда прибыл номер Пять, но чуть короче. Либо телефон четвертого просто упал. Вдруг связь оборвалась и в телефоне зазвучали те же прерывистые гудки — звонок сбросился.       — Клаус?       Он положил трубку? На него не похоже, но главное, что с ним всё в порядке. Чтобы убедиться я перезвонила, но ответа в этот раз не последовало. Ещё один звонок — ничего. Назад я возвращалась с нарастающим чувством тревоги, не предвещающим ничего хорошего, хотя, у того мог просто сесть телефон. Клаус часто заставляет меня переживать и, возможно, этот случай один из таких. Я постаралась откинуть все ужасные мысли и просто смотреть в окно, наблюдая за сменяющимися районами и быстро мелькающими домами, постепенно погружая себя в некий транс. Несмотря на то, что был день — жутко хотелось спать, просто прилечь… Почувствовать щекой прохладную ткань почти невесомой подушки и окунуться в небытие. Может быть, увидеть добрый сон, где всё бы было как прежде, но с близкими людьми под рукой, у которых всё так же в порядке. Очевидные признаки эмоционального выгорания и опустошенности, если подумать. Нужно взбодриться…       Для кого-то эта секунда прошла как щелчок, а для кого-то она длилась куда дольше и оставила глубокий след за собой. Для кого-то лишь миг, а для кого-то открылся новый мир, в котором сложно найти хорошие вещи. Это новое испытание, которое было давно пройдено и забыто, но для кого-то… Откроется с другой стороны.