Антидот

      Мне неинтересны никакие личности, кроме моих собственных. Стоило бы задать напрашивающийся вопрос: почему? Начнём с того, что они буквально живут в моём мире, где искрятся мои любимые цвета, которых нет ни в какой реальности. Эти люди хоть и играют в моих трипах фон, но любопытно мне узнать лишь про них.       Окружающих я, очевидно, не замечаю даже. Они в моём понимании — надоедливые насекомые, крутящуюся подле меня и раздражающие своим противным писком. На каждом собрании на меня летят орда таких же, вынуждая всё больше ненавидеть этот мир.       Еле поддерживая чужие дискуссии на важные мне политические темы, ловко выкручиваюсь из неловкого положения. Годы тренировок и моё «железное» терпение играют большую роль, а нужда в объятиях своего мира рвётся из моего нутра, из сдерживающих рук. Япония обеспокоенно уводит меня в уборную, прекрасно ощущая в данный момент мое состояние. С каких пор?..       Она первая, кто увидел мою настоящую ломку на встречи один на один, словив себе самой паничку. Теперь она мой единственный «друг», которому я полноценно доверяю, делясь всем увиденным. Она же невзначай предлагает мне поход в больницу и психологу, но не настаивает, понимая, что это бесполезно. Мы и раньше были особо близки, когда она вырвалась на лидирующие места среди влиятельной экономики.       — США, может, сейчас пройдёшь через уборную на парковку? Скажу, что тебя вырвало или ещё как-нибудь отмажу.       — Я бы с великой радостью, но. – Дел по горло, ага. Слишком долго я прохлаждалась, надо выстраивать крепкую позицию на арене, а не то всё, кончится моя вечериночка. — Сама понимаешь: сейчас я теряю некоторые карты.       — Надолго тебя хватит?       Должно. Я была готова к этому, набираясь из последних сил терпением. Молча киваю, натянуто улыбаясь одними губами. Японка же изнеможённо вздыхает, выскользнув из женской уборной раньше меня.

***

bad trip 2.1

      Вывалившуюся из шкафа девушку, которая больно похожа на Японию, вместе с ошмётками органов, я не ожидаю от слова совсем. По этой же причине панически сдаю назад, шокировано бросая взгляд на её лицо. Выдыхаю сквозь зубы, ощущая всем своим нутром отвращение и липкий ужас, словно опутавший сознание клейкой паутиной.       Более бледное обычного лица японки и стеклянные глаза, вытаращенные прямо на меня. В них больше нет цветастых искр и не будет, ведь на замену пришла зияющая своими провалами пустота. Её алые губы, чуть покрытые её любимым вишнёвым тинтом, раскрыты в немом крике. Осторожно произношу едва ли различимое и безликое «прости, прости», а руки тянутся убрать мешающие полному обзору разметавшиеся по пыльному полу тёмные волосы.       Я не контролирую себя, когда осознаю, что мои пальцы по собственной воли скользят ниже, закрывая опустошённые глаза. Внезапно я замечаю, как на моих ладонях расползаются багровые пятна. Неужели?..

Я способна кого-то убить?

      Резко и отчаянно хватаюсь за голову, пытаясь заглушить эти мысли, захлёбываясь в истеричном смехе. Но...       Точно. Новая доза — а уже начинаются кошмары, созданные моими же мозгами. Подскакиваю, лихорадочно осматривая помещение. Ничего, кроме шкафа и трупа Японии. Ни окна, никаких либо дверей. Слушаю, как моё сердце панически отбивает бит о хрупкие рёбра, и это единственный звук, который я улавливаю здесь.       Оглушающая пустота, давящая на меня и заползающая своими крючковатыми пальцами, сплошь покрытыми отвратительными струпьями, в сознание, оскверняя его до неузнаваемости.

Это было слишком.

      Этот трип отличается на фоне других по ужасу и обстановке, разбивающую меня полностью. Мне страшно. Очень страшно.       Чувствую, как по щекам стекают первые капли слёз, посылая холодок вдоль позвоночника. Я не хочу оставаться здесь наедине с трупом моей первой и последней подруги, которая не видела во мне объект наживы.       — Почему? Почему я? – тихо молвлю лишь это, слепо ожидая ответа...

***

      — США! – сердито раздаётся сзади, заставив поморщиться от повышенного тона. — Кто тебе позволяет здесь прохлаждаться?! Марш в зал!       Обозлённый на всех и вся ООН дёргает меня за руку, ведя в масштабное здание. Я впиваюсь от разочарования в нижнюю губу до металлического привкуса, а этот больной тащит меня, как оборванную псину к будке.       Почему же от него ежедневно источается агрессия в больших количествах? Даже России не уступает. Хотя, я могу его с легкостью понять, но не хочу даже. К чему мне это? Пусть страдает со своими проблемами, мне вообще плевать.       В зале ужасно несёт скукотой и напряжением. Я вообще ни на что внимания не обращаю, черкая чёрными чернилами по белоснежным листам ежедневника знакомые мне образы. Я видела их в трипах и не только: обыкновенные глюки и сны создают их тоже.       Мне полностью плевать на происходящее, ничего ровным счётом не слышу, зато отчётливо вижу перед собой то, на чём я смогу всё вынести. Всё, со мной происходящее, в ужасные каракули.       — Ты ебанулась или что? К кому я обращаюсь? – Нарушитель моих личных границ вырывает из-под носа изрисованные листки, приковывая моё внимание к себе.

Россия?