Кодекс чести. Закон третий.

Как и его супругу, короля возмутило такое безразличие Алькериуса к собственному здоровью. Когда Алексия пожаловалась на это мужу, тот немедленно вызвал Чепиуса и приказал ему найти для мальчика напарника, а затем, сделал ему внушение. — Послушай, Альк, — говорил он, — я ценю то, как ответственно ты подошел к своей работе. Но ведь нельзя же впадать в такие крайности! Ты нам еще живым пригодишься. Уяснил? — Да, Филиандер, — виновато потупившись, ответил тот. — Простите, что доставил Вам и Вашей супруге лишние хлопоты. — Господи, ты так ничего и не понял, дружок! — схватился за голову король. — О каких хлопотах идет речь?! Нам с королевой несложно распорядиться на кухне, чтобы хорошего работника накормили! И мне не составило труда попросить Чепиуса найти тебе напарника! Речь вовсе не об этом. Пойми ты, дурья твоя голова, мы за тебя испугались! Ты столько времени не ел и не спал, что последствия могли быть довольно серьезными! И дело не в твоем ответственном отношении к работе. И даже не в твоих родителях, которые передали мне тебя, надеясь на мою заботу. Нет. Альк, пойми: ты нужен Тэронии и нам всем! Хорошие работники стоят того, чтобы за них волноваться. — Но я не так уж хорош, — пробормотал покрасневший мальчик. — И это говорит человек, который отказался от еды и сна ради того, чтобы следить за порядком на границах! — изогнул бровь Филиандер. — Я же позволил проехать через них Его Высочеству, принцу Джудасу, — покачал головой Алькериус. — Ты сделал все, чтобы его перехватить, — возразил король. — Это тоже важно. Кроме того, не будь слишком требовательным к себе, друг мой. Невозможно быть в двух местах одновременно. Ты никак не мог помещать ему пройти через границу. Так что заканчивай корить себя. Утром вы с напарником вернетесь к себе. А если я еще раз узнаю, что ты не ешь и не спишь, лично приеду и надеру тебе уши. Теперь понял? — Понял, — отвечал паренек, рассматривая пол у себя под ногами. — Только можно поехать сейчас? Я уже отдохнул и поел. Не хочу надолго оставлять границы без присмотра. Филиандер со стоном приложил ладонь ко лбу и пробормотал, ни к кому в особенности не обращаясь: — Он издевается! — Что Вы! — испугался Алькериус. — Я вовсе не имел намерения издеваться над Вами! Прошу меня простить! — Перестань извиняться, меня это раздражает, — отмахнулся король. — В общем так, друг мой. Вы с напарником останетесь во дворце до утра. Ни к чему ехать куда-то ночью. Ну, ничего с границами за это время не произойдет! Все, если ты в порядке, иди, отдыхай. Поужинать не забудь. И учти: завтра тебя и твоего напарника я провожу лично, так что без фокусов! Наконец, мальчик поклонился и вышел. Доведенный до белого каления, Филиандер посмотрел сначала на Алексию, потом на ее служанку (та стояла за спиной королевы), и, в конце концов, — на Майрона. Глаза его выражали удивление, недоверие и невольное восхищение. — Видели? — хмыкнул он через минуту. — А его родители говорили, что их сынок безответственный! — Ха! — ухмыльнулся Майрон. — А, по-моему, он, наоборот, чересчур ответственный! — Вот именно, — согласился его брат. — Ну, вот, как так можно к себе относиться?! Я не понимаю! — Кто бы говорил! — заметила королева. — Ты ведь сам постоянно так делаешь. Если бы не твой слуга и не я… — Она права, — со смехом поддержал ее будущий приближенный короля. — Подданные всего лишь следуют примеру своего правителя. — Не надо! — возмутился тот. — Я в такие крайности не впадаю! — Ты из них и не вылезаешь, — пошутил Майрон, ткнув брата в плечо. — Пойдемте ужинать. Вечером Филиандер снова пригласил слуг за их стол. Нужно ведь было обсудить сложившуюся ситуацию. Тема самопожертвования Алькериуса была довольно быстро закрыта. Ведь образовалась куда более серьезная проблема. — Я был абсолютно уверен в том, что Инфит примет сторону Лазаруса, — заметил Майрон. — Как и все мы, — согласился его брат. — Однако сам видишь, что получилось в результате. Оказывается, даже кровные узы не всегда являются решающим фактором. — И мы не можем отрицать того, что сейчас это нам на руку, — заметила королева. — Чем больше союзников, тем лучше. — Так-то оно так, — согласилась Нефел. — Но не думаете ли вы, что все это рвение — обман? Может, у Инфита есть какой-то зловещий замысел против Тэронии? Уж очень быстро они заняли нашу сторону. — Это вряд ли, — покачал головой Филиандер. — Ты видела лицо Джудаса? Ему явно самому не верится, что он все это говорит. Несмотря на все разногласия с Элфриком Уверенным, принц понимает, что тот прав. Но от этого ему, конечно, не легче. Джудас привязан к Лазарусу и не хочет идти против него. Однако даже ему очевидно, что его брат не прав. Парень запутался, это очевидно. Итак, что будем делать? — А разве есть какие-то варианты? — изогнула бровь Алексия. — Нужно дождаться Элфрика Уверенного и все обсудить уже с ним самим. — Это понятно, — кивнул Филиандер. — Вопрос в том, соглашаться ли, вообще, на объединение сил. — Конечно, соглашаться! — выпалила королева. — Ты сам говорил: чем больше сторонников, тем выше шансы на победу. — Ну, начнем с того, что армия Инфита не блещет ни численностью, ни вооружением, — возразил ее супруг. — И это даже обидно при таком-то короле. Силы, которые мы получим в результате, будут не так уж велики. А вот Элфрик Уверенный может выдвинуть такие условия, которые больно ударят по Тэронии. — Послушай, — устало вздохнула Алексия. — Ты ведь даже еще не говорил с ним. Давай решать проблемы по мере их поступления. Когда король Инфита озвучит свои условия, — тогда все вместе и подумаем. Может, у него их вовсе не будет, как, например, у Трифона. — Ну, еще бы мой зятек условия выдвинул! — пробурчал Филиандер. — Фейдра бы его отправила ночевать в конюшню! — И все равно мне кажется, что здесь какой-то подвох, — задумчиво протянула Нефел. — Может, этот Джудас, вообще, во всем врал? Может, Колиджения здесь ни при чем? — Да нет, Неф, — возразила ее хозяйка. — Если она когда-то заставила троих парней меня изнасиловать, развязать войну эта девица способна. Я только не могу понять, какими чарами она привязала к себе короля. — А разве не очевидно? — изогнул бровь ее муж. — Какими тогда чарами привязала меня ты? А какими Нефел привязала Майрона? Это все любовь, моя дорогая женушка. И, похоже, сражаться нам придется против нее. — А вот и нет, — возразил его брат. — Настоящая любовь никогда не заставит человека развязать войну. Это — прекрасное, доброе и светлое чувство. Лазарусу может показаться, что он любит эту девчонку, только мы с вами должны знать правду. Это может быть физическим влечением или просто крышесносом, но никак не любовью. Настоящая любовь, добро и свет — все на нашей стороне. Поэтому мы справимся. Вместе!