Кодекс чести. Закон третий.

— Вы уверены, что все получится, Ваше Величество? — в очередной раз подала голос Нефел. Алексия едва сдержала стон. За три дня путешествия служанка задавала ей этот вопрос почти неустанно. Поэтому, стоя между ней и молчаливым Алькериусом, королева подсознательно больше тянулась к последнему. Да, да, именно три дня. Столько времени занял путь до королевского дворца Инфита. А посещение этого дворца было первым пунктом в плане Алексии. Тех воинов, что помогли Алькериусу вытащить девушку из плена, они отпустили, а Софию отправили в цитадель по еще одному поручению. Так что сейчас в тронной зале Инфита стояли только Нефел, Алькериус и сама королева. Элфрик Уверенный должен был подойти с минуты на минуту, так что у служанки еще было время пощекотать госпоже нервы своим глупым вопросом. — Нет, я ни в чем не уверена, — огрызнулась Алексия. — Но попытка — не пытка. Так что помолчи и дай мне обдумать свою речь, пожалуйста. Нефел виновато потупилась. Однако думать королеве пришлось недолго. Не прошло и минуты, как двери распахнулись, и в тронную залу твердой походкой прошествовал Элфрик Уверенный. Алексия уже видела его на съезде, но все равно почувствовала себя неловко, когда король — крепкий рослый мужчина с черными, как смоль, волосами и бородой — окинул ее колючим взглядом своих темных глаз. Казалось, от этого человека ничего невозможно было скрыть. Он как будто умел читать мысли. В нем сразу чувствовалась твердость характера. Он не стал подниматься на трон, а просто стал напротив королевы. Впрочем, это было и не нужно. Алексия и так сразу почувствовала, кто из них был хозяином положения, поэтому сделала реверанс. Рядом с ней Нефел повторила движение хозяйки, а Алькериус преклонил колено. — Ваше Величество, — почтительно приветствовала короля Алексия. — Ваше Величество, — кивнул тот, взяв ее руку и поцеловав тыльную сторону ладони. — Очень рад снова видеть Вас. — Это моя служанка, Нефел, — представила своих спутников королева Тэронии, — и защитник, Алькериус. — Здравствуйте, — мимоходом приветствовал их Элфрик Уверенный, а затем, снова обратимся к королеве. — Может, присядем. Судя по всему, Вам сейчас вредно долго стоять. С этими словами, он выразительно посмотрел на округлившийся животик Алексии и кивнул в сторону большого дубового стола у правой стены. Правители разных королевств традиционно сели друг напротив друга. Алькериус и Нефел стали по обе стороны от своей королевы. — Итак, — подытожил Элфрик Уверенный, — чем я обязан столь неожиданным сюрпризом? — Ваше Величество, — начала Алексия, — я хотела у Вас спросить, намерены ли Вы что-то делать с последним письмом покойного Сиверикуса Мудрого. — Хмф, — озадаченно произнес тот. — Полагаю, речь идет о том письме, где он сообщал об изменении, внесенном в завещание? Алексия кивнула. — А что я, по-Вашему, должен с ним делать? — изогнул бровь король Инфита. — Жаловаться руководству Калипсиона на своего племянника? Нет уж, увольте. — Но почему? Если Вы понимаете, что Лазарус не прав, и… — Послушайте, Ваше Величество. Я что, похож на самоубийцу? Вы ведь знаете, что мой сын и Лазарус очень близки? Джудас не простит мне, если я выдам его брата. И моя сестрица тоже. — А при чем здесь бывшая королева Манэйсона? Если я правильно помню, она сбежала с проповедником. — Сбежала. Но поймите меня правильно, Ваше Величество. Как бы скверно моя сестра ни поступила, она все равно была, есть и будет дорогим мне человеком. Мы вместе росли, и я, будучи на три года старше, всегда о ней заботился. Но допустил ошибку. То, что она сбежала с проповедником, — моя вина. Я всегда хотел для своей сестренки самого лучшего. Хотел, чтобы она жила в свое удовольствие, ни в чем не нуждалась, имела все, чего только можно было пожелать. Я был в шоке, когда однажды застал ее в объятиях молодого священника. Ведь он никогда бы не смог дать ей все, чего она заслуживала. Именно поэтому я тогда вышвырнул парня из королевства, а сестру отдал замуж за молодого короля Манэйсона. Сам того не желая, я разлучил два любящих сердца. Шло время. Этот случай забылся. Моя сестра родила Лазаруса и ни разу больше не упоминала того юноши. И вдруг, спустя много лет, Сиверикус Мудрый узнал, что у его дорогой супруги есть любовник — королевский проповедник. И, проведя расследование, мы с ним выяснили, что это — и есть тот священник, которого я когда-то выгнал. Оказывается, он узнал, куда отправили его возлюбленную, и тоже обосновался в Манэйсоне, взял себе другое имя и устроился в церковь при дворе. За пятнадцать лет он сделал карьеру, поднялся до проповедника. А моя дорогая сестрица все это время крутила с ним роман. Когда это всплыло, влюбленные сбежали. И только я знаю, где они сейчас. У меня хватило мужества осознать свою ошибку, поэтому я общаюсь с сестрой. И знаю, что она будет в ярости, если узнает, кто выдал ее сына. Она специально оставила его во дворце, чтобы тот стал наследником престола. Но мне известна еще одна тайна, Ваше Величество. Лазарус был зачат не от Сиверикуса Мудрого. Он — сын того самого проповедника. Именно поэтому тот и поменял завещание, когда догадался об этом. Но сказать парню правду у него не хватило духу. Поэтому он сослался на его недостойное поведение. Хотя, признаться, и его было бы волне достаточно. Вы знали, что это он убил Сиверикуса Мудрого? — У нас были такие подозрения, — отвечала Алексия, заслушавшись. — А у меня есть доказательство, — продолжал Элфрик уверенный. — Джудас был с ним во время смерти короля, и я сразу понял, где зарыта собака. Мне удалось прижать своего сына к стенке, и тот, под угрозой лишения титула, рассказал, что сам помог брату избавиться от родителя. Лазарус, также, попросил Джудаса уничтожить завещание. Однако тот не сумел, а просто спрятал его у себя. Теперь я его забрал. — То есть настоящее завещание здесь?! — охнула королева Тэронии. — И Вы ничего не предпримете?! — Милая девушка, — вкрадчиво сказал Элфрик Уверенный. — Вы хоть слышали, о чем я сейчас говорил? Мой сын… — Послушайте, Ваше Величество, — внезапно осмелела Алексия. — Ваш сын должен Вас на коленях благодарить! За все проделки Вы могли давно лишить его титула, но не сделали этого! К тому же, ссориться с Вами ему просто не выгодно. Или у Вас нет других наследников? — Почему нет? — нахмурился король. — Есть еще младший сын. Ему пятнадцать. — И поэтому Вы не пострадаете, если поменяете наследника! А вот Джудас пострадает, да еще как! Я не понимаю, почему для Вас так важно то, что он подумает! Элфрик Уверенный молчал, Но на Алексию смотрел с возрастающим интересом. А та просто не могла поверить своим ушам. В голове королевы Тэронии никак не укладывалось, как человек как человек с таким звучным прозвищем и таким колючим взглядом мог оказаться слабовольным трусом. — И уж простите, Ваше Величество, — продолжала девушка. — Вы здесь говорили о своей сестре. Скажите, а король Лазарус всегда был таким раздолбаем? — Нет, — признался Элфрик Уверенный. — Он был образцовым ребенком, пока мать не сбежала. Потом пошел по наклонной и сына моего за собой потянул. — Вот именно! Ваша сестра бросила своего ребенка, и именно поэтому он стал тем, кем стал! Вы не можете отрицать того, что она сама виновата в этом! Ее никто — прошу прощения за пошлость — не подкладывал под проповедника и не просил бросать сына-подростка, прекрасно зная, что он не является законным наследником престола! Ваше Величество, простите меня, но неужели Вам не жаль тех воинов, которые, возможно, прямо сейчас рискуют жизнями, сражаясь с узурпатором, которого и на троне-то быть не должно?! Вы знаете, что можете все исправить, и ничего не сделаете?! Тогда я не понимаю, почему Вас называют Уверенным! Ваше Величество, три дня назад я была в плену у Лазаруса, откуда меня вытащил Алькериус. Но вместо того, чтобы вернуться в цитадель, мы сразу поехали сюда, чтобы воззвать к Вашей совести! Я — всего лишь женщина, но ради того, чтобы остановить это бессмысленное кровопролитие, готова прямо сейчас поехать к руководству Калипсиона и на коленях умолять их вмешаться! А Вы, имея на руках доказательства, позволите умирать людям, среди которых есть и Ваши?! И все это из-за страха перед людьми, которые сами должны Вас бояться?! Королева замолчала, ожидая реакции собеседника. Почему-то она не опасалась его гнева, зная, что каждый упрек имел под собой почву. Она смело выдержала его взгляд и спокойно ждала, пока тот примет решение. Что бы ни случилось, Алексия не могла сдаться, что бы этот человек ни надумал. А тот, помолчав с минуту, спросил: — Чего Вы хотите от меня, Ваше Величество? — Ничего такого, что Вы не можете дать, — решила королева Тэронии. — Если хотите, я даже не скажу, откуда у меня эти вещи. Но мне нужно завещание Сиверикуса Мудрого и его последнее письмо.