Кодекс чести. Закон третий.

Филиандер пришел в ярость, когда узнал о похищении Алексии, и долго благодарил Алькериуса за ее спасение. А уж когда его супруга рассказала всю историю, тот поднялся и заявил: — Альк, стань на одно колено. Паренек подчинился, а король, на глазах изумленного Судьи, обнажил меч и коснулся им каждого плеча парня, после чего произнес: — Поднимись, сэр Алькериус, рыцарь Тэронии! Алексия и Нефел захлопали в ладоши. После недолго колебания к ним присоединился Майрон. Новоявленный рыцарь, светясь от восторга, поднялся и, судя по выражению лица, едва не бросился обнимать Филиандера. А тот добавил: — Ты сделал для нашего королевства не меньше, чем любой из солдат, и зубами выгрыз свой титул, Альк, так что не вздумай отказываться. — И не собирался, Филиандер! — восторженно произнес мальчик. — Я с честью буду носить его, и служить Тэронии до последней капли крови! С этими словами, он побежал к воинам, которые стояли неподалеку. Скорее всего, хотел поделиться радостными новостями. И верно. Уже через несколько минут многотысячное войско завопило «Ура!», празднуя окончание войны. Все обнимались, откупоривали бутылки с вином, поливая землю, без того щедро забрызганную кровью. — Удивительно, — заметил Судья, наблюдая за всем этим. — После битвы они у Вас стояли по струнке, а теперь скачут, как дети малые. — Пусть скачут, — улыбнулся Филиандер. — Слишком много испытаний выпало на их долю, в последнее время. Я, конечно, могу сейчас одним приказом вернуть строй, но не сделаю этого. Более того, я сейчас пойду к ним, и они бросятся меня обнимать, как и любого рыцаря или просто солдата. Служба службой, а дружба дружбой. Судья расхохотался. — Вы — копия своего отца, Филиандер! — выдавил он. — Вы в курсе? — Они с Алексией друг друга стоят, — вмешался Майрон. — Поэтому им суждено стать величайшими правителями в истории Калипсиона. — Согласен, — кивнул Судья. — Кстати, люди еще не придумали вам прозвища? Он имел в виду те приставки, которые принято было делать к именам правителей. Так, например, Эрамоса прозвали Справедливым, Антиопу — Холодной, а Капанеуса — Суровым. Обычно, такие прозвища придумывали в первый год после коронации. — Нет, — покачал головой Филиандер. — Но у меня есть сильное подозрение, что после этих событий придумают. С них станется. — А что будет с Колидженией? — вдруг вспомнила Алексия. — С девушкой, которая вынудила Лазаруса пойти на Вас войной? — уточнил советник. — Боюсь, что ничего. Нет состава преступления. Она ведь сама ни на кого не нападала и никого не похищала. Так что, боюсь, ее придется отпустить. Но Вы не волнуйтесь. Я лично прослежу за тем, чтобы ни эта девица, ни сам Лазарус никогда не были и близко подпущены к власти. — А мы запретим страже, вообще, пускать их на территорию королевства, — добавил Филиандер. — Не волнуйся, любовь моя, больше они нас не потревожат. Алексия улыбнулась, поднялась и обняла мужа. Она верила всему, что он говорил. И будет верить всегда. После этого супруги быстро попрощались со всеми Советниками и Судьями, поблагодарив их за своевременное вмешательство, а уже через пару дней въезжали на территорию дворца вместе с армией. Конечно, ко времени их прибытия все уже все знали, так что виновники торжества прибыли как раз к началу праздника. — Ладно уж, — вздохнул Филиандер, увидев все эти цветы и слезы радости на лицах подданных. — Сегодня пусть празднуют. А завтра устроим день памяти для погибших. Каждый из них достоин этого. — А много людей полегло? — спросила его супруга, которая ехала на своей лошади рядом. — Больше семи тысяч солдат, — тихо пояснил король. — Рыцари, к счастью, обошлись малой кровью. Погиб только сэр Дитрос. Помнишь, он еще встречал нас на границе после съезда? Алексия кивнула, давая понять, что помнила. И вообще, нужно было помнить каждого из этих воинов. Столько смертей! Скольким же людям сегодня будет не до веселья? Но все мрачные мысли разом повылетали из головы королевы, когда с крыльца навстречу им буквально скатилась Николетта. Девушка и не отдавала себе отчета в том, как она скучала по этой малышке все это время. Поэтому пока Фейдра, спустившаяся следом, бросалась к Трифону, королева соскочила с лошади и метнулась к подопечной. Филиандер не отставал. Мгновение спустя, они втроем переплелись в тесном объятии. Малышка плакала от радости, сидя на руках у своего брата, и кричала: — Господи, я так за вас беспокоилась! Я так рада, что все в порядке! — А мы рады, что ты снова улыбаешься, Ники, — заметила Алексия, погладив девочку по волосам. — Может, ты все-таки скажешь, почему была такой хмурой в последнее время? — Это уже неважно, — рассмеялась та. — Я, скорее, соглашусь покинуть дворец, чем потеряю кого-то из вас! — Покинешь дворец?! — опешил Филиандер. — О чем ты?! Николетта опустила глаза и произнесла: — Одна из служанок сказала, что, когда у вас будет свой ребенок, я стану вам не нужна. Я это понимаю, и… — Так! — буквально зарычал Филиандер. — Покажи мне эту служанку! Я ее саму сейчас из дворца выгоню, черт возьми! — Не ругайся при ребенке! — осадила его Алексия. Хотя, честно говоря, гнев мужа королева понимала и разделяла. В ближайшее время нужно будет проверить всех слуг и выяснить, что за гадюка додумалась ляпнуть такое девочке. А пока лучше всего будет просто успокоить Николетту. — Даже думать не смей о таких вещах, Ники! — заявила она. — Мы тебя очень любим и никуда отсюда не отпустим! А что касается будущего малыша, я уверена, ты станешь ему кем-то вроде… — Старшей сестры! — закончил за нее Филиандер. — Так что не слушай никого! Ты у нас самая лучшая, и мы никому тебя не отдадим! Николетта в восторге еще крепче обняла своих опекунов. Да, у них, троих, несомненно, было то, чего не было ни у кого из их врагов — крепкая семья! Самая настоящая и любящая! Что бы ни случилось, они всегда будут вместе! После такого же теплого приветствия с Фейдрой и Софией начался праздник. Застолье происходило прямо на улице. Сидели, кто где придется. Межклассовых различий сегодня не было, а вино лилось рекой. Однако Филиандер сам не пил и жене не позволял. Все-таки она была беременна. Ближе к ночи король, однако, взял супругу за руку и вместе с ней поднялся на пьедестал. Поняв, что сейчас будет речь, люди тут же замолчали. — Господа и дамы! — объявил Филиандер. — Сегодня мы празднуем окончание войны. Однако я не хочу, чтобы мы забывали о тех, кто непосредственно ее закончил. Прошу наградить аплодисментами нового рыцаря, сэра Алькериуса. Он стал верным защитником и помощником для королевы и по праву заслужил свой титул. Также, с ней была ее служанка, Нефел. Она следовала за королевой с самой Креонтии и ни разу не давала повода усомниться в своей безоговорочной преданности. И, конечно, достойна и сама Алексия. Она, побывав в плену у неприятеля, не побоялась пуститься в дальний путь и сделать все ради того, чтобы спасти наше королевство! Она показала себя самой любящей и самой лучшей королевой. И, знаете, благодаря своей жене, я усвоил третий закон Кодекса чести, который гласит: «Умей доверять тому, кто рядом с тобой»! Я с радостью доверяю Алексии, Алькериусу и Нефел свою жизнь! Ура нашим настоящим победителям! — Ура! Ура! Ура! — скандировало, должно быть, все королевство. А потом все вдруг, с удивительной синхронностью закричали: — Да здравствует Алексия Преданная! Да здравствует Филиандер Бесстрашный! Да здравствует великая королевская чета! Алексия и Филиандер счастливо переглянулись. Что ж, вот они и получили свои прозвища. Более того, их назвали великими. И кто теперь посмеет пойти на них войной?! А даже если и найдется смельчак, у них было то, что очень редко наблюдалось в других королевствах: искренняя любовь между правящей четой. И, пожалуй, Майрон был прав — они друг друга стоили. Может быть, приключения их на этом вовсе не заканчивались. Однако, при такой любви, справиться можно было со всем на свете. И теперь речь шла не только о любви между супругами, но и об общей любви во всем королевстве. Тэрония всегда выстоит, благодаря единству и сплоченности. Точно так же, как выстоит любовь Филиандера и Алексии. Верность, забота, привязанность, любовь — это вечные чувства. Так что все теперь будет хорошо не только в жизни супругов, но и во всем их дружном королевстве!