baby good night

Парень больше не плачет. Веревки натирают уже красные, опухшие от жгучего трения запястья. Югём хочет расслабиться и, если не уснуть, то хотя бы абстрагироваться от происходящего, но мешает тягучая боль в уставших мышцах и почти истекающих кровью руках. Стоит закрыть глаза, как его снова начинает подташнивать. Мозг ещё сопротивляется, бьёт тревогу, вероятно, решив, что его отравили, но все приступы паники Ким пережил ещё неделю назад. Сил хватает только открыть глаза. Он смотрит на неменяющийся, мельтешащий перед глазами пол. В клеточку он или в полоску? Югём не помнит, вернее, никогда не помнил. Пока мог что-то разбирать, был занят не полом. В комнате играет какой-то джаз. Мелодия в песне настолько стандартная, что он даже опознать её не может. Парень до этого не задумывался, откуда идёт звук, ведь никаких проигрывателей на виду не было, только бесконечные коробки и столы. Тело совсем не слушается, и он даже не может определить, с какой скоростью движется, не может даже с уверенностью сказать, едет ли или его тащат. Скорее всего, и то, и другое. Руки связаны над головой, прикреплены к крюку или чему-то подобному, что движется по замкнутой комнате. Югём быстро это понял, когда интерьер через 2-3 минуты стал повторяться, а коридор продолжил сворачивать только в одну сторону. Ноги волочатся по полу. Интересно, это обувь до сих пор не стёрлась или пальцы ничего уже не чувствуют? В комнате полумрак, но к нему Ким быстро привык. Или не так уж быстро, Югём потерял счёт времени. Сколько ночей он здесь? Как только на щеку падает капля крови, Югём подрывается на кровати. Брюнет слепо хватается за одеяло, пытаясь вцепиться в него, как в спасательный круг. На часах 4 утра. Как и обычно. Югём падает назад, на подушки. Этот сон уже несколько недель не даёт брюнету никакого покоя. Медленно, но верно ущемлённый в отдыхе организм начинает сдавать. От бесконечной усталости подводят глаза и слабеют руки в самый неподходящий момент. Поэтому даже ухватиться за одеяло сейчас становится проблемой, а каждое пробуждение — пыткой над нервной системой. Ким думал обратиться к специалисту, но сам же себя пресёк — у него нет ни времени, ведь парень работает по 12 часов почти каждый день, ни денег, ведь положиться ему, в общем-то, не на кого, ни желания, ведь есть это зудящее в голове «само пройдёт, не выдумывай». В общем, обычный набор для молодого парня, сбежавшего из семьи и университета. Югём не особо задумывается о будущем — ему всего 20, как-нибудь разберётся. Ким снова оглядывается на часы, отсчитывая до работы 2 часа, час из которых он бы собирался, и не находит смысла засыпать. Тогда он встаёт, идёт в душ смыть с себя последний испуг и тошноту. Не спеша завтракает и последующий час играет на одолженной сколько-то лет назад гитаре, которая, вероятно, больше не вернётся к своему предыдущему хозяину.

***

Как принято у хороших владельцев, Джебом частенько посещал своё заведение. И, подъезжая к кофейне тёплым утром, был слегка удивлён, что с замком возился их бариста, а не менеджер. — Доброе утро, Югём-а, — Джебом подходит к парню, хлопая его по плечу и протягивая руку, чтоб забрать у него ключ. — Доброе, Джебом-хён, — Ким отходит, уступая место у входа и разглядывая новую рубашку старшего. И примечая, что тот снова перестарался с лаком для волос. Брюнет улыбается, почти представляя, как его начальник собирается по утрам. Укладывание таких волос, наверное, целая комедия. — А где Чжинён? Неужели проспал? Первый раз за все эти годы? — Им открывает перед младшим дверь, улыбаясь и не веря своему же предположению. — Мне кажется, он даже под страхом смерти придёт на работу, — Югём проходит первым и скрывается в небольшой раздевалке возле кухни, кричит оттуда. — Чжинён уехал к семье, сказал, что его отец сейчас болен. Вернётся через неделю, — и возвращается уже в форме. — Точно, — Джебом всеми силами пытается сделать вид, что его не так сильно заботит отсутствие вредины-всея-кафе, но Югём всё равно ловит потускневший взгляд друга и усмехается про себя. — Не переживай, хён, ты и соскучиться не успеешь, как он вернётся. Или уже скучаешь? — дразнит Югём, прячась за стойкой, в которую владелец уж точно ничего не кинет. — Дурак! — бросает Джебом совсем не обиженно, но совершенно искренне. А потом вспоминает. — А где же твой беленький дружок? — Как всегда, — Югём скрывается за очередной дверью, в этот раз уже на кухню. Возвращается со стопкой салфеток и чистых полотенец и лениво нарезает круги вокруг столов, приводя их в приличный вид. — Куда ты так торопишься? — согнанный со своего места Джебом садится на другое. — До открытия ещё полчаса. — Лучше сразу, чем в последние секунды. Да и на Бэма рассчитывать не приходится. — Тоже верно, — кивает Им. Югём хороший парень, не только работник. Но и работник из него отличный — никогда не опаздывает, бережно относится к своим обязанностям, а главное — любит то, что делает. Им помнит, как мальчик пришёл к ним впервые два года назад. Немного печальный своим спокойствием, но с проглядывающейся в темных глазах уверенностью. Тогда даже сердце неприступного Чжинёна дало трещину — брюнет молча протянул диплом об образовании бариста и смотрел твёрдо. Ему нужна была эта работа — это поняли оба сотрудника, которые там были. Джебом тогда ещё работал поваром, хотя и был владельцем, а Чжинён сразу поставил себя на своё место. И, когда Джебом вышел в зал, увидел высокого, тихого и нескладного парня возле стойки и задумчиво уставившегося на него Пака, в его голове пронеслась мысль: «Он нам нужен». Поэтому он хлопнул по плечу менеджера, кивая и улыбаясь мальчику. Сейчас же этот мальчик ходит по залу в своей небесного цвета рубашке и неизменно чёрных джинсах. Он никогда не расспрашивал Кима о его прошлом. Стоило затронуть эту тему, как Югём замолкал: он явно не хотел это обсуждать. А они не стали тянуть из него. — Доброе утро! — с порога кричит Бэм, вырывая каждого из своих мыслей. А потом замечает начальника и пулей несётся в раздевалку. — Хён, ты не поверишь, я не проспал, со мной такое по дороге случилось… Югём и Джебом переглядываются, синхронно улыбаются и старший качает головой. Закончив со столами, Ким возвращается за стойку и принимается за подготовку к рабочему дню. Джебом смотрит на часы, оценивая, сколько у него ещё есть времени. Судя по всему, один из сделанных им выводов о том, что пробки ждать не будут, раз он, пожелав хорошего дня парням, уходит, попутно перевернув табличку на двери на «Открыто». — Опять полночи играл? — Югём выставляет последние десерты на полки, а Бэм кивает и второпях застёгивает верхние пуговицы на рубашке. Идею сделать разные по цветам варианты формы предложил Югём, и её с удовольствием одобрили все работники. Поэтому официант гордо щеголял в пастельной розовой рубашке и каждый раз бежал к Югёму, как только его бейджик откалывался.

***

Джексон, безусловно, торопился, но не настолько, чтоб пропустить утренний кофе. Этим утром машина послала его куда подальше и на своих двоих, ближайший автобус намечался только через пару часов, а обещавший вчера помочь друг, похоже, крепко спал. Поэтому Ван заскочил в ближайшую к его дому кофейню, звоня по дороге ему же. — Что? — тихо и хрипло тянет Чжухон, похоже, чтобы не разбудить спящего рядом возлюбленного. — Шевелись, я тебе полчаса назад звонил, — Джексон явно слишком переусердствовал, толкая дверь, и та закрылась за его спиной с громким шлепком. — Я в кафе на первом этаже. — Помню я, — Ли шипит в трубку, но поднимается, и так аккуратно, как может. — Через 10 минут спущусь. Джексон сбрасывает звонок и наконец поднимает глаза, чтобы столкнуться с осуждающим взглядом парня за стойкой: — Что? — Не хлопай так, это не твоё, — взгляд у черноволосого острый, но спокойный. Но Кайе не успевает рассмотреть — парень опускает глаза, возвращаясь к своим делам. Ван осматривается. В помещении никого, и в зале только они. — Как хочу, так и хлопаю, — не столько от злости, сколько от вредности отвечает Джексон и подходит ближе, рассматривая собеседника и читая на значке имя, — Югём. Бариста на оклик реагирует, поднимает голову, смотря недовольно, будто оторванный от недолгого сна котёнок. В любом случае, так кажется сейчас китайцу, а тот в ответ смотрит долго, ожидая чего-то. — Ладно, ладно, красавчик, сделаешь мне кофе? — Ван улыбается так обворожительно, как умеет, и складывает руки на стойке. Брюнет выше него, но смотрит отнюдь не высокомерно. В глазах его нет ни злости, ни раздражения, только прикрытое возмущением любопытство и какая-то внутренняя нежность. Только раз посмотрев на него, Кайе почти готов уверять, что он очень милый. — Какой? — Югём откладывает бумаги, с которыми возился. Там много текста и часть из него рукописная, что бросается в глаза. Ван внимание обращает, потому что даже при своём зрении не может разобрать, что там написано. — Холодный американо. Ты со всеми посетителями такой грубый? — Только с особенными, — Ким делает пару шагов влево, Джексон следует за ним. Брюнет озвучивает ему цену, Кайе, хоть и оплачивает, от стойки не отходит, заставляя младшего снова подать голос. — За столик не сядешь? — Ну, если ты приглашаешь, — Ван присаживается за стол в паре шагов от прошлого местоположения и говорит себе, что убьёт друга, если тот появится прямо сейчас, и убьёт его же, если он опоздает. Если следовать несложной логике Джексона, виноватым всё равно останется Чжухон. — Имя, — бариста, как это называется, сучит, намеренно не смягчая голос. Тот у него, кстати, тоже приятный — звонкий, с нотками улыбки и подростковых переживаний. — А? — Скажи своё имя. — Джексон. Может, тебе и номерок мой дать? — Обойдусь, — Югём обходит стойку и ставит перед посетителем стаканчик с кофе и размашистым «Джексон» на боку. Совсем не то что на бумаге. На руках парня тонкие перчатки, но даже они выглядят так правильно, что хочется их снять. Джексон только открывает рот, чтобы съязвить что-нибудь в ответ, как колокольчик над дверью звенит и в дверях появляется сонный рыжий. — Югём-а, можно как обычно? — почти кричит Ли с порога и шагает к столику, заприметив сидящего там друга. — Конечно, Чжухон-хён, доброе утро, — Югём отвечает мягко и улыбается. Джексон оглядывается на бариста, прямо сейчас готовый придушить Чжухона. Тот мало того, что прервал разговор с его новым объектом интереса, так ещё и не торопится, и самое главное — этот парень за стойкой ему улыбается. — Вы знакомы? — шепчет Ван, когда друг садится напротив. — Я живу здесь полгода, он работает явно дольше. Связи не чувствуешь? — Почему я не знал? — А ты каждое утро со мной проводишь? — Чжухон улыбается Югёму и расплачивается, когда тот выходит из-за стойки и приносит стакан Ли. На боку всё тем же размашистым «Чжухон-хён». А потом поворачивается обратно. — И вообще, какая разница? Ты поднял меня в 7 утра, заставляешь куда-то везти и ещё возмущаешься, что я тебя не знакомлю со всеми подряд. Джексон молчит, смотря, как черная макушка скрывается за дверью на кухню. Зато выходит оттуда уже беловолосый загорелый парень в глупых, но милых очках, сверкая довольной улыбкой. — Доброе утро, Чжухон. — Ты вчера меня так подставил, я всё золото потратил! — возмущается Ли, отпивая из стакана и моментально вспыхивая, заметив друга. — Ты сам на босса раньше времени полез, я же говорил, броню надо было заменить сначала! — блондин был готов продолжить выяснять, из-за кого они оба вчера полночи не спали, но заметил сидящего рядом. — Познакомишь? — Давай позже, он опаздывает, — рыжий встаёт, обращая на себя внимание китайца. — Не спи, поехали. — Секунду, — Ван мажет взглядом по значку блондина, вставая. — Бэм, верно? Можешь позвать второго, в голубой рубашке? — и подходит к стойке, так и держа кофе в руке. Бэм кивает и покидает зал, состроив на редкость хитрую морду. Через пару секунд возвращается второй-в-голубой-рубашке, недовольно насупившись. Он точно вместе с просьбой выйти в зал услышал какую-нибудь не очень остроумную шутку. — Что? — Тебе чаевые хочу оставить, — Джексон облизывает губы, снова оглядывая симпатичного парня. — Не возьму, — тот даже качает головой, будто шатен глухой. — Почему? — Не за что. Что ты так рвёшься дать мне денег? — взгляд у брюнета не смягчается, а тема обсуждения его начинает раздражать. — Хороший повод начать разговор. — С тобой я разговаривать больше не собираюсь. — Ну, посмотрим, — Джексон уже готов был развернуться, но… — Югём-а, Марк сегодня работает? — Чжухон подходит сзади, виснет на друге. — Нет. Хочешь заказать пирожные для Чангюна? — Югём моментально меняется, переключая внимание на рыжего. Он смягчает тон: его каждый раз умиляет то, что Чжухон делает своему парню небольшие сюрпризы. А ещё бариста замечает, но игнорирует заинтересованный взгляд его нового знакомого, который почти бесстыдно рассматривает его. — Да, я зайду часа через полтора, сделаешь? — Конечно, — кивает Ким. Чжухон поворачивается к Джексону, всё же говоря нарочито громко, обращаясь явно не к другу: — Этот парень не только кофе офигенный делает, но и в выпечке с поваром потягается. — Хён! Я расскажу Чангюну, — мальчик смущается похвалы, бледных щёк касается еле заметный румянец, и он ярко улыбается. Джексон замирает, в голове отвечая на реплику рыжего: «Верю». — Ты что, я пользуюсь возможностью так говорить, только пока он спит, — Чжухон улыбается, тормошит друга и утягивает его за собой, пока тот задумчиво молчит и не выпускает из рук так и не попробованный кофе.