baby good night

Просыпается Югём то ли от солнца, кажется, специально светящему именно в глаза, то ли от… — Джексон! Щекотно! — Ким хватается за плечо нависающего сверху шатена и звонко смеётся, когда тот оставляет несколько поцелуев у основания шеи и за ухом и выдыхает ему в шею, куда-то рядом с артерией, отчего у бариста мурашки бегут по спине. — Меньше спать надо, Гём-а, — Ван наконец поднимает голову, довольно улыбаясь и заглядывая в глаза. И проходится взглядом по раскинутым по подушке чёрным прядям, открытому лбу и широкой улыбке. А потом вдруг вновь замечает несколько родинок на его лице и целует каждую, завершая своё бесстыдное исследование поцелуем в линию челюсти. — Как спалось? — Хорошо, — Ким будто сам этому удивляется, свободной рукой потирая глаза и зевая. — Перестань быть таким милым, — Кайе смотрит серьёзно, чем только забавляет младшего. — А то что? — Гём показывает ему язык и хитро улыбается, обнимая его за плечи. Тогда Ван запускает руки под рубашку брюнета, проводя ногтями по рёбрам и животу, а младший извивается и громко смеётся, откидывая одеяло и дёргая длинными ногами, придавленными сидящем сверху Джексоном. Ким уже хочет ударить старшего, когда в дверь вдруг звонят. — Жди здесь, — командует старший, помахав указательным пальцем у лица бариста, слезая с кровати и чуть не наворачиваясь от живого препятствия. За дверью не оказывается ничего удивительного, только блондин с двумя стаканами кофе. Ван вздыхает и молча пропускает друга внутрь. Если бы Югёму сегодня нужно было на работу, то китаец бы про себя обматерил друга за то, что тот тратит его драгоценное время с младшим. — По какому поводу так рано? — У тебя же сегодня выходной? Прости, если разбудил, — Намджун пожимает руку и разувается, передав стаканы Вану. — Всё в порядке, проходи, — Джексон прикусывает нижнюю губу, оглядываясь в сторону спальни, и указывает на гостиную. Друг садится на диван и ждёт, пока Кайе сядет рядом, но тот стоит в проходе и только после нескольких неловких секунд кивает и садится. — Так что случилось? — Помнишь, несколько дней назад мы с Джином-хёном перестали разговаривать? — Такое забудешь, я между вами как гонец ношусь, — фыркает Ван. — Вот. В ту ночь, когда мы поехали в клуб… мы переспали, — Намджун смотрит в глаза и почти умоляет не ненавидеть его. Джексон, конечно, удивлён, но не очень. Только слепой не мог заметить, что между ними происходило ещё до того дня. Поэтому он делает забавное лицо и пожимает плечами. — Со всеми бывает. Ким снова оглядывает друга, чтобы убедиться, не болен ли он. Джун, конечно, знал, что Вану можно довериться, но всё равно реакции ожидал другой. Вдруг в коридоре раздаются шаги, скорее представленные шлепками босых ног по холодному полу. Блондин оглядывается на входной проход, где в этот же момент появляется голубой силуэт. Парень задерживается у входа, проверяя, кто пришёл, и проходит дальше. Ван не оборачивается, а Намджун открывает рот и указывает в ту сторону, пока в голове происходит мыслительный процесс. — Это тот официант? — понимает вдруг Ким и вопросительно смотрит на старшего. — Да. — Почему он здесь? — Потом объясню, — Кайе отмазывается, пряча взгляд, и вдруг блондину становится совершенно ясно, почему друг так нервничал на той встречи в кафе. — Вы встречаетесь? Почему я не знал? — Потому что отстань. Всё потом, не хочу загадывать, — шатен слегка краснеет и пытается съехать с темы. Младший чем-то гремит на кухне. — Ладно, — Намджун еле сдерживает улыбку, но продолжает. — Джин продолжает меня избегать, но, думаю, я ему тоже нравлюсь. Кайе не знает, что милее: то, что Джун осознаёт это, или многозначительное «тоже». Он улыбается мелькнувшей в голове мысли и вдруг встаёт. Направляется в спальню, где кровать уже аккуратно заправлена и лежат их телефоны на тумбе. Тогда Джексон хватает свой и возвращается в гостиную, демонстративно набирая чей-то номер под пристальный взгляд блондина. — Алло, Джин-хён, — Ван улыбается и продолжает, — Намджун хочет с тобой встретиться. — упомянутый открывает рот и машет руками, прося старшего не говорить этого. — Да, может… минут через 20, в кафе возле студии. А сам не позвонил, потому что стесняется. Да, пока. Шатен снова победоносно улыбается, пока друг, кажется, готов его убить: — Ты что сделал?  — То, что должен был. Самим всегда лучше. До студии пешком… — Ван поглядывает на часы, — 30 минут. Советую поторопиться, — и снова улыбается, хлопая друга по плечу, а тот подрывается и уходит, крича напоследок что-то о том, что Джексон ещё за это получит. Зато на кухне снова что-то гремит, и до Кайе доносится приятный запах. Дверь в коридоре закрывается, оповещая об уходе Кима, и Ван решает проверить, чем занимается младший. Югём готовит с раннего возраста, поэтому в свои двадцать голодным он бы никогда не остался и никого не оставил. Но последние пару лет его готовка ограничивалась элементарными перекусами, ведь дома он толком не бывал и ел в целом мало. Готовить для кого-то было первым опытом, и Югём, если честно, волновался, получится ли у него. — Откуда у тебя столько еды? — спрашивает Ким, даже не повернувшись. Ощущение, что старший сзади, стоит уже несколько секунд, но он был слишком увлечён процессом, чтобы проверить. Количество и разнообразие ингредиентов в холодильнике плохо совмещалось с тем, что брюнет видел в прошлый раз. — На днях приезжал брат. Хотел попробовать приготовить что-нибудь из корейской кухни, — Ван садится за стол, а младший так и не поворачивается к нему, занятый приготовлением бульона. — Ты не кореец? — Я китаец. — И как так вышло? — Югём дорезает тофу и наконец оборачивается. — Я хотел здесь жить. Выучил наскоро язык и поступил сюда в университет, — Джексон оглядывает парня снова, у того синяки под глазами почти исчезли, чего не скажешь о болезненной худобе, но это он уже пообещал себе исправить. Югём кивает, задумчиво качает головой из стороны в сторону, а телефон старшего звонит вновь. Ким не видит, кто там, но парень вздыхает и отвечает, отведя телефон на небольшое расстояние. — Доброе утро, мам, — Кайе кидает взгляд на бариста, но тот слегка улыбается и возвращается к готовке. — Ван Цзяэр, — плечи младшего дёргаются, и он разворачивается обратно. Глаза у него блестят, он вопросительно показывает пальцем на шатена и, получив еле заметный кивок, опускает голову и улыбается, закрывая рот рукой. Югём совершенно ничего не понимает из последующего разговора, ведь знания его китайского ограничены приветствием и прощанием, но слушать родной язык Джексона ему нравится. У старшего меняется даже тембр и скорость речи, что забавляет. Киму даже английский всегда давался с трудом, поэтому расслабленно переключающийся с языка на язык Ван приводил его в восторг. Тем временем суп с кимчи уже приготовился, как и рис, и Югём залезает в холодильник для поисков напитков и находит бутылку лимонада. Разливает его по двум стаканам и намеренно громко ставит его на стол, где сидит Ван. А тот испуганно оглядывается на младшего, быстро возвращается к разговору, вероятно, прощаясь. Кайе точно ничего не сказал о том, что он дома не один, но Ким услышал в последних предложениях имя Чжухона и решил, что он спихнул все посторонние шумы на него. И пока Югём расставляет на столе завтрак, Джексон несколько раз кивает, машет рукой и завершает звонок, поднимая взгляд на младшего. Тому очень смешно с испуганного выражение лица шатена, которое проскакивало на его лице каждый раз, когда он шумел. — То есть, Джексон, — Ким садится напротив, ожидая объяснения. — Удобнее, чем Цзяэр. Не хочу ломать языки всем моим корейским знакомым. Когда мы с братом были детьми, он называл меня Джексоном, когда мы играли во что-то. Так и оставил, — Югём кивает и всё равно повторяет, будто пробуя на вкус. — Ван Цзяэр. Джексон, слышащий это обращение к себе экстремально редко, думает, что хотел бы слышать его чаще. Младший произносит без запинки и с особенным, неопознанным Ваном выражением. Возможно, позже он узнает и поймёт, что это — восторг, но пока игнорирует то, как теплеет у него на сердце от этого. — Ты… сам приготовил? — вопрос глупый, но Кайе всё равно его задаёт, ведь сам он не готовил ничего, что может выглядеть так же. Ким ухмыляется и кивает, приступая к еде: — Сам. Ты говорил со своей матерью? — Да, она узнавала кое-что о моём друге, — Кайе наконец пробует и наигранно эмоционально мычит, восхищаясь, заставляя младшего засмеяться. — У тебя большая семья? — бариста ест медленно, будто он совсем не голоден, зато Ван заметно ускоряется, и Гём искренне рад, что старшему понравилось. — Родители, старший брат и я. Ничего необычного. А у тебя? — брюнет отводит взгляд, опускает немного голову, и Цзяэр чувствует себя виноватым, но тот тут же возвращается к разговору. — Сложно сказать. Старший брат живёт на другом краю Кореи, про отца ты знаешь, а мать… умерла пару лет назад. — Прости. — Всё в порядке. Ты хочешь знать, что происходит? — Ким заявляет об этом, даже не волнуясь, и Джексон кивает, не сводя с него взгляда. — Моё детство… было тяжёлым из-за него. Мама умерла по его вине. Мы остались жить втроём, но брат не смог долго находиться дома и вскоре уехал к своей девушке жить. Я ушёл из дома в тот же день. Вскоре мне позвонили из полиции и сказали, что подозревают отца в причастности смерти матери. Она сильно болела и… Я подтвердил все побои и просто хотел в тот момент, чтоб всё наконец кончилось, и этот урод просто исчез из моей жизни. Она любила его так сильно, что я до сих пор не понимаю, за что. Позже мне сказали, что его посадили, а я остался сам по себе. И вот, прошло два года, похоже, что он ищет меня. Я не могу побороть свой страх. Я понимаю, что мне нечего бояться, но от осознания легче не становится, — хмурится Ким, опуская взгляд и нервно теребя рукава. Ван слушает молча и вдруг протягивает руки к ладоням младшего. Он тянет на себя, сжимая его кисти, и, наклонившись вперед, целует пальцы. У Гёма они холодные и без колец, которые он на ночь снял, и пахнут приятно, тот их постоянно мыл во время готовки. Кайе целует их беспорядочно, задерживаясь на костяшках и ногтях, а Ким от такого зрелища слегка краснеет и неприятные воспоминания окончательно покидают его. — Мы со всем разберёмся, — Джексон сцепляется замком их руки. — Тебе ничего не угрожает, ведь ты со мной. Брюнет кивает и думает о том, что он, кажется, счастлив. Именно в эту секунду, когда его руку крепко держит возлюбленный и ему не страшно остаться наедине с собой или лечь спать, ведь с этим теперь есть кому помочь. — И как ты собираешься работать? — Кайе отстраняется и возвращается к завтраку. — Не знаю. Я не хочу возвращаться домой сегодня. — Ты и не вернёшься, — от Вана это прозвучало настолько естественно, что даже немного удивительно. На пристальный взгляд младшего он отвечает невозмутимо. — Поживёшь у меня. — Как у тебя всё просто, — вздыхает Югём, мешая в тарелке еду. — Это у тебя всё сложно, Гём-а. Сколько ты планируешь отдыхать? — Я взял выходные на 4 дня. Сегодня второй день. — Не хочешь продлить? — А смысл? Прятаться от какого-то уёбка по чужим квартирам и потерять работу? — Ван впервые слышит мат от младшего, поэтому вскидывает брови, забавляя Кима. — Не матерись, — брюнет улыбается, не прислушиваясь к словам старшего, а тот добавляет, бесстыдно улыбаясь. — Это меня возбуждает, — бариста смеётся, моментально краснея. — И что тебя ещё возбуждает? — парень откидывается на стуле, осознав, что, в целом, наелся, и подтягивает ноги к груди, обхватывая руками. Кайе задумчиво качает ногой под столом и всё же отвечает, уже чуть более серьезно, отчего и голос старшего понижается. — Раньше я думал, что девушки. А оказывается, худенькие татуированные парни, целующие меня по ночам, — Ким краснеет сильнее и, опустив одну ногу на пол, пинает Джексона. Тот смеётся, но замечает, как быстро меркнет улыбка на лице собеседника. — Что-то не так? — Нет, — Югём качает головой, поджав губы в грустной ухмылке. Его воздушные волосы повторяют движение с небольшим опозданием, а взгляд упирается в стол, — всё в порядке. Ван молчит и думает, что ничем, кроме терпения, он помочь младшему не может. Но бариста ловит себя на мысли, что ему жаль, что он не родился девушкой. И, возможно, Кайе бы он нравился больше, возможно, ему не стоило бы признаваться близким, что ему нравятся парни. Возможно, всё бы сложилось лучше. — Югём… — Не нужно. Всё в порядке, — он встаёт и уходит в гостиную, так и не взглянув на старшего.

***

— Ты хочешь мне сказать, что он живёт у тебя? Временно, но живёт. Если ты, Джексон Ван, упустишь возможность влюбить его в себя, я тебе что-нибудь сломаю. И если ты будешь над этим слишком трудиться — тоже, — старший вроде и сам справляется, но Чжухон всё равно наставляет. И пока шатен пытается заткнуть Ли, он слышит, как звонят тому в дверь. Рыжий зовёт Чангюна, и младший с тяжёлым вздохом (других у него в последнее время не бывает) встаёт и идёт открывать. Зато через несколько секунд возвращается с гостем. Чжухон смотрит, кто пришёл и невозмутимо продолжает, всё же не сводя с друга взгляда. — Убедись, что твои планы на сегодня свободны, потому что теперь они заняты. Чтоб в 5 был у меня. И не один. Одного не пущу. Ли сбрасывает, не выслушав ответа, и встаёт, чтобы встретить гостя. Хосок улыбается, разглядывая изменившихся друзей, и обнимает обоих.