baby good night

В груди неприятно скребёт и тишина квартиры давит сильнее, чем всегда, а голова гудит от дневного сна. Зато Ким обнаруживает, что злосчастное помещение теперь снится ему даже днём. И с удивлением понимает, что помнит место, куда попадает в каждый свой кошмар. Когда Югёму было 7, они поехали на Чеджу с семьёй. Он хорошо запомнил эти несколько дней. Отель, в котором они остановились, не понравился только отцу. Мама и брат были ужасно рады, рвались обойти и перефотографировать каждый сантиметр каждого красивого места. Югём, если честно, не был любителем подобного, как и его отец. Когда довольная часть семьи скрывается за дверьми мастерской по изготовлению посуды, отец берёт мальчика за руку и тянет за собой в одну из бесконечных лавок. Только в этой сильно пахнет сыростью и музыка еле слышна. Югём не достаёт до полок, он поднимает голову и видит за спиной продавца что-то, привлекающее внимание. Отец улыбается, замечая заинтересованность младшего сына. С высоты своего возраста Ким вдруг понимает, что вешать в магазине настоящие мясные крюки достаточно необычное решение. Он не знает, почему именно коридор гостиницы и необычный дизайн лавки запомнились ему настолько детально, но от ассоциации с истекающими кровью стенами и металлом его мутит. Югём лежит на кровати, допивая очередную бутылку воды, когда в дверь звонят. Он дёргается, смотрит на часы, понимая, что Бэм до сих пор работает. Но медленно встаёт и идёт в коридор. Звонок разрывается снова. Ким смотрит в глазок и расслабленно выдыхает, отпирая. Открывает дверь и молча смотрит на запыхавшегося Вана. Тот тяжело дышит и глаз с него не сводит, а через секунду так же молча заходит внутрь. Югём лёгким движением закрывает дверь и поворачивается к нему, лениво тряхнув головой. Старший смотрит внимательно и вдруг подаётся вперёд, обнимая брюнета. У бариста нет сил, чтоб оттолкнуть. Да и желания. — Ты почему на звонки не отвечаешь? — шатен хмурится, спрашивая серьёзно, отстраняется и продолжает разглядывать Кима. — Ты звонил? — Югём игнорирует трепетное чувство в груди и шагает вглубь квартиры, как бы разрешая войти. Ван так и делает: разувается и следует за ним на, очевидно, кухню. — Звонил, — Джексон оглядывает небольшую и очень тёмную квартиру младшего. Тот садится за стол, даже не включив свет, и кивает на место напротив, пытаясь совладать с головокружением. — Зачем? — Ким допивает шоколадный коктейль из коробочки и кидает её на стол. Шатен садится, понимая, что смущён компанией младшего, но поднимает на него взгляд. В кухне чуть светлее, чем в коридоре, и Ван видит впалые щёки, синяки под глазами и ещё более растрёпанные, чем обычно, лохмы. — Неважно выглядишь. Зашёл в кофейню, а там вместо тебя такой хмурый парень. Беспокоится за тебя. — Да, наверное. Но я в порядке. Не буду работать несколько дней, — Югём теребит узел, которым завязаны концы бинта, и начинает понемногу разматывать левую руку. Джексон следит за ним и подмечает, что раны почти зажили. — Друг сказал, бинты больше не нужны, — поясняет Ким, честно говоря, обрадованный заботой со стороны старшего. — Как с твоими кошмарами? Югём удивляется несвоевременности вопроса, но, похоже, это волнует Джексона, так что он почти улыбается, хотя порадовать нечем: — Всё так же. Сплю как могу и когда могу. — А сегодня? — Ван выглядит чуть более серьезно, чем стоило бы, что тоже замечает Ким. И это даёт ему небольшую надежду. — Нет, — бариста не врёт, не видя в этом смысла. — Почему? — Не смог, — Югём не знает, стоит ли рассказывать о кошмарах, которые заставляют просыпаться каждые несколько минут, поэтому не упоминает о них. — Не хочешь… — Ван смущён и боится отказа, но на кону стоит здоровье объекта его симпатии, и он продолжает, — переночевать сегодня у меня? Или, хочешь, я останусь с тобой? — Зачем? — Ким наконец оживает, что видно по розовеющим щекам, уже готовый согласиться, но всё ещё неуверенный в себе. — Со мной ты хорошо спал, — оба парня пытаются сделать вид, что это весомый аргумент, чтобы восстановить сон младшего, а не подольше остаться вместе. Ким мнётся и уходит в гостиную за телефоном, чтобы позвонить Бэму и проверить, правда ли звонил Ван. Телефон стоит на беззвучном режиме, и ничего удивительного, что Югём ничего не заметил. Он видит на экране пропущенные от Бэма и Джексона и ещё один с неизвестного номера. Неизвестный номер подозрительно напоминает тот, что указан в оставленной записке, и у Югёма секундная паника сменяется страхом, от которого всё внутри сжимается, включая сердце, которое после остановки начинает колотиться с бешеной силой. — Джексон, — Ким заходит на кухню, не сводя взгляда со старшего. Тот оборачивается на обеспокоенный зов и с интересом смотрит на брюнета, который стал выглядеть ещё хуже. — Могу я сегодня остаться у тебя? Перед Кайе парень совершенно разбитый, с блестящими от слёз глазами и синими пятнами на коже. Он не думает ни секунды: — Собирайся. Съезжаешь ко мне. И встаёт из-за стола, чтобы хлопнуть младшего по плечу и помочь с вещами. Тот смотрит благодарно и выглядит беспомощно, отчего сердце старшего тоже пропускает удар. Киму стыдно неимоверно, но испуган отца он больше, чем стесняется хёна. — Давай, собирайся. Потом расскажешь, что происходит, — Ван убирает мусор со стола, пока Югём уходит собирать вещи. Кайе рассматривает кухню, замечая, что к большей части посуды Ким прикасался только при переезде или вообще никогда. В доме Гёма темно, холодно и пусто. Неудивительно, что это только больше нагнетает его состояние. Китаец кидает Чжухону сообщение о том, что сегодня не придёт, и перед уходом тащит из холодильника коробку коктейля для младшего. Югём собирается быстро: вещей, которыми он пользуется, не так много, поэтому самое важное умещается в небольшой чемодан. Чемодан неплохой, подарен ему ещё лет пять назад его дядей, который взял Югёма с собой в отпуск. Ким помнит, как с этим же чемоданом пару лет назад убежал из дома, хлопнув дверью. — Уже всё? — Ван удивлён тем, как скоро бариста собрался, но его внимание вдруг привлекает другое. — Это гитара? — и указывает на инструмент, лежащий на диване. — Сам же видишь. — Играть умеешь? — Немного, — Ким неопределенно пожимает плечами, а Кайе буквально светится изнутри, направляясь к ней. — Возьмём с собой? — Зачем? — Играть мне будешь, — шатен действительно в восторге, от его улыбки младшему явно становится легче, раз он обещает себе и парню, что обязательно ему сыграет в следующий раз. Ван пожимает плечами, принимая отказ и обещание. Бариста по дороге звонит другу, предупреждая, что с ним всё в порядке и он не дома. Идут они молча. Ван о чём-то думает, а Югём цепляется глазами за прохожих и здания, но страх понемногу отпускает, ведь левую руку держит тёплая ладонь старшего, и даже Ким с каким-то трепетом отмечает контраст их кожи. У Кайе приятный загар, от него веет молодостью и жизнью, энергией и силой. А на руках младшего синеют вены, холодят кожу его металлические кольца и от недостатка кислорода его пальцы мёрзнут. Брюнет немного сжимает руку старшего раньше, чем сам это понимает, но Ван, кажется, никак не реагирует. Но только стоит ему попытаться расслабиться, как Джексон пальцами так же мягко сжимает его ладонь в ответ. Говорить они об этом не будут, но каждый в тот момент влюбляется чуточку больше. В квартире Вана Югём второй раз, он всё ещё требует одобрения хозяина. Тогда Джексон говорит ему, что он может вести себя, как дома, и уносит чемодан в свою спальню. Ким разувается и проходит за старшим, а тот роется в своих вещах, освобождая место для его. — Не стоит. — Расскажешь, что случилось? — Кайе не прерывается от своего дела, игнорируя смущённую просьбу, а бариста садится на кровать, раздумывая. — Я не могу оставаться дома. Прости, что я напросился к тебе, — он говорит всё тише, наклоняет голову, смутившись, и его снова накрывает волна отчаяния. Старший оборачивается, замечая подавленность брюнета. Он наконец откладывает вещи и неторопливо садится рядом. — Почему? — Югём слышит, как приближается Ван, и поднимает голову. Собеседник смотрит любопытно. — Отец. Он ищет меня. Я не думал, что найдёт так быстро, — Ким откидывает голову, ставя руки позади себя для опоры. — Зачем? — Может, позже я тебе всё расскажу, но если в общих чертах… — Ким мнётся, но скрывать ему ничего не хочется, он и так в долгу перед старшим. — Два года назад его посадили. Я был свидетелем и выступал против него. Недавно он должен был выйти и, судя по всему, вышел. Я не знаю, чего он от меня теперь хочет, но он заслужил всё, что с ним произошло, — брюнет сжимает в руках одеяло, что замечает сидящий в полуобороте Кайе. Они молчат. Югём сказал то, что считал нужным, почему-то совсем не сомневаясь в старшем, а тот выжидает, продолжит ли он. — Но сейчас ты в моём доме. Тебе ничего здесь не угрожает. — Я знаю, — бариста поднимает голову, встречаясь взглядом с Ваном. — С тобой спокойно. Джексон рассматривает полуприкрытые чёрные глаза младшего, на которые падает такая же чёрная чёлка. У него взгляд завораживающий и притягивающий, а Кайе не сдерживается и рукой поправляет ему волосы, открывая лоб, и скользит взглядом по аккуратному носу, родинкам на щеках и розовым губам. Даже такой болезненный он всё ещё безумно красивый. Югём вдруг усмехается, уголки губ его вздымаются, а на щеках выступает лёгкий румянец. Ван снова поднимает взгляд на его глаза и сам улыбается: — Что? — Ты смотришь на меня так, будто я не человек, а конфета, — под глазами младшего появляются мешочки, когда он улыбается, и, кажется… — Это не так уж далеко от правды, — Ван подаётся вперёд, кладя свою руку поверх ладони младшего и оставляя поцелуй на его щеке. Югём краснеет еще больше, улыбается шире, смущаясь, но взгляд у него хитрый. Он не отстраняется, а медленно прижимается губами к лицу замеревшего Джексона, сцеловывает его улыбку с уголков губ и ведёт носом вдоль щеки, опуская голову. Внутри Кайе что-то глухо обрывается. Вероятно, ритм сердцебиения. — Вау, — выдыхает он в волосы младшего, растерянно моргая, когда сердце снова начинает биться. — Уже поздно. Я пойду в душ, — Ким осторожно выпрямляется, вытаскивая свою руку из-под ладони старшего и кладёт на его бедро, вставая. Длинные волосы снова падают на лицо, прикрывая глаза и не доставая до горящих щёк. Шатен следит за его движениями, как тот вытаскивает сменную одежду из чемодана, шагает в ванную и, Ван абсолютно уверен, улыбается. Как только тот хлопает дверью, он падает на кровать и трёт руками лицо, говоря себе, что ведёт как ребёнок. Но как абсолютно счастливый ребёнок. На часах почти 8 вечера. Брюнет не может ни о чём думать, кроме как о старшем, но стоит ему выйти из душа, как бессонная ночь даёт о себе знать, заставляя буквально засыпать по пути. Он выходит из ванной и направляется прямо в спальню, даже не спрашивая, но старшего там уже не находит. Вырубается он сразу, стоит ему залезть под одеяло. А Джексон замечает спящего позже, расхаживая по квартире. Он выключает свет в спальне и уходит в душ. Ким крепко спал, даже когда Ван вернулся, и тот решил остаться, сев на своей половине кровати напротив младшего, и включил ноутбук. Конечно, поработать можно было и в гостиной, но сопящий рядом младший как-то грел душу, да и это позволяло не дёргаться от каждой мысли, что тому снится кошмар. Спустя примерно пару часов так и случилось: младший вдруг начал ворочаться, хныкать и хвататься за одеяло. Ван прикрыл ноутбук, наблюдая за парнем. Но тот не успокаивался, а только взвыл громче и закрыл лицо руками. Тогда старший отложил компьютер на тумбу и включил ночник возле кровати, перегнувшись через Кима и хмурясь. А тот, почувствовав тяжесть сверху, схватился за футболку старшего, так и не просыпаясь. — Югём, — Кайе локтём упирается в свою подушку, не имея возможности отстраниться, ведь бариста, кажется, вцепился намертво. — Югём-а. На знакомый голос Ким всё-таки реагирует и просыпается. Он медленно открывает глаза, ведёт взглядом от своих рук к лицу старшего и шарахается, выпуская ткань из рук. Смотрит удивлённо, а старший слегка улыбается и ложится боком. — Я… Мне приснился кошмар? — Похоже на то, — кивает Ван, разглядывая удивлённого брюнета. — Я тебя разбудил? — Нет, я ещё не ложился. Наверное, самое время. — Я хочу пить, — немного хриплым голосом произносит Гём, вставая. Джексон ложится в постель, уже взбудораженный близостью с младшим, и не может сдержать улыбки. Возвращается Ким через несколько секунд и ложится обратно, уже чуть менее зажатый и совершенно спокойный. Джексон видит, как Югём выключает свет и разворачивается, и становится совсем темно. В комнате выключены все источники света, но на улице горят фонари, хоть как-то освещая пространство, и шатен всё равно различает, что младший не закрывает глаза, а смотрит на него. Вдруг его щеки касается чужая рука, а к губам прижимаются влажные губы парня. Он мягко тянет на себя, сжимая пальцами шею старшего, и несколько раз целует. Робко, едва касаясь и часто облизываясь, будто пытаясь распробовать вкус. Ким не торопится, прощупывает почву и ожидает реакции, потираясь носом об чужую щёку и снова возвращаясь к губам. Спустя пару мгновений китаец оживает и приобнимает младшего, нетерпеливо перебирая в руках ткань. Бариста принимает это за согласие и смелеет, уже растягивая лёгкие чмоки и осторожно сминает нижнюю губу старшего, переместив руку на затылок Кайе и массируя кожу под коротко обстриженными волосами. Ван думает, что этот парень незаконно милый и, если честно, очень-очень сладкий. Он ощутимо тянет того за талию на себя, а Ким рвано выдыхает, не в силах совладать с сердцебиением. Ван инициативу перехватывает, углубляя поцелуй, а брюнет второй рукой хватается за майку хёна и ведёт вверх, нащупывая плечо. Губы у младшего нежные, а во рту сладкое послевкусие шоколадного коктейля. Целуется Ким, может, не так и хорошо, но неторопливо и чувственно, — лучше, чем кто-либо в жизни Кайе. Джексон запускает руку под его рубашку, оглаживая впадинку у позвоночника и твердые мышцы, когда бариста спускает обе руки на грудь старшего и настойчиво отталкивает, разрывая поцелуй с звонким звуком. — Спокойной ночи, — шепчет он, опуская руки и последний раз заглядывая в глаза Вана, а Кайе обнимает его крепче, чмокая в висок. — Спокойной.