Преподаватель. Не более.

      Шла последняя неделя сентября, а отметка на градуснике и не спешила опускаться ниже двадцати пяти градусов. Радовало, что хотя бы не сорок, как это было летом. С начала учёбы я ходила в туфлях на высоком каблуке, около десяти сантиметров. Ноги, к счастью, не сломала, но с такими «идеально ровными» дорогами я еле смогла спокойно это делать с моей-то грацией картошки.       Нет, я себя не чморю, а констатирую факт. Я красивая девушка с красивой осанкой, за которую я должна поблагодарить своего хореографа, занимавшегося со мной в школьные времена. Но вот нормально идти по этому тротуару, а-ля кочка на кочке, я не могла. Моя походка кошки превращалась в походку парализованного кузнечика, который бухал неделю. Главное, для машин дорогу ремонтируют, ну, а люди перебьются, получается? Мне, вообще, кажется, что этот тротуар никогда не сделают нормальным. А если и сделают, то точно после моей смерти, хах.       Еще в пятницу прошлой недели я записалась на приём к врачу в платной поликлинике. Вы спросите почему не пошла в бесплатную? Да потому что я там уже была и мне не понравилось. Врач не внушил доверия, вообще, и в тот момент я вспомнила рассказы знакомых из медицинского: как они прогуливают пары, приходят бухими или же бухают на парах и мое очко сжалось сильно-сильно. Жить ещё хотелось. Я знаю, что в платную медицину идут те же самые студенты, но во мне живёт надежда, что за деньги можно получить более квалифицорованную помощь, чем за бесплатно и на тебя не будут смотреть как на дерьмо. Если создать рейтинг самого страшного в моем городишке, то на первом месте будет центральная районная больница, а на втором — отпроситься у моего куратора к врачу.       Мой куратор — женщина пятидесяти девяти лет, невысокая брюнетка. С виду она кажется милой и душевной, но не дай Бог ты не придёшь на пару — она тебе голову оторвёт. А если хочешь отпроситься к врачу, то обязательно выслушаешь лекцию о том, что нужно ходить к врачу после пар или до пар. К тому же куратор была завучем по… чему-то там. Не помню. Хоть она и невероятно строгая, но её уважают все студенты, особенно те, чью жопу она спасала от учредителя, который, вот уж точно, Дьявол во плоти.       Я стою у кабинета куратора, а ноги трясутся и подкашиваются. Возможно это из-за дорог и каблуков, а может из-за того, что я жутко нервничаю. Душа готова покинуть тело в любой момент, а я морально готовлюсь выслушивать какой я нерадивый студент, хотя пропускала пары только в случае больничного. Собравшись с духом и попрощавшись с родными, я открыла дверь в эту «обитель зла». На удивление все прошло гладко. Куратор с лёгкой душой и чистым сердцем отпустила меня. Осталось только предупредить Витальевича, который как раз должен был вести у меня последнюю пару.       — Что, Юля, старческое? — Начал шутить он после моих слов о враче. — Тебе этот врач все равно не поможет. Маразм и склероз не лечатся.       — Ну, спасибо Вам, — с наигранной обидой сказала я. — Я вообще-то не такая уж и старая. А к врачу мне всё же надо сходить.       — Да что там у тебя такое? Не ходи! — Улыбаясь, упёр руки в бока, преподаватель.       — У меня щитовидка! — Я повторила его движение.       — Ой, всё! Иди! — Мужчина махнул рукой.       — Спасибо! — Улыбнулась я, а после недолгого молчания добавила: — Алексей Витальевич, мне нет смысла делать практическую.       — Почему это? — Преподаватель глянул на меня с прищуром.       — Потому что я уйду с пары где-то через полчаса, — я развела руками показывая, что это элементарный вывод из сложившейся ситуации. — Я просто не успею ничего сделать.       — Вот будет звонок на пару там и решим.       Звонок не заставил себя долго ждать и прозвенел вскоре после завершения разговора с преподом.       — Юль, — позвал меня Витальевич, протягивая мне журнал его группы. — Тебе когда-нибудь доводилось заполнять журналы?       — Нет, — пожала я плечами. — Мне не доверяли это из-за моего корявого почерка.       «Да и я не хотела этим заниматься! Тем более для Борисовны… или кого-то другого», — мысленно добавила я, а в голове моей пронеслось фрагменты воспоминаний как староста всегда заполняла журнал даже не за «спасибо».       — А вот теперь будешь. Вот тебе журнал, ручка, список группы. Бери стул и садись, — он указал на стол, что стоял рядом с его столом.       — Так, и что же мне нужно делать с этим добром? — Я уставилась на журнал, почти как баран на новые ворота.       Преподаватель подошел к моему столу, уперся одной рукой в спинку моего стула, а второй начал показывать, что и куда писать. Объяснил он вполне доступно, да и я не дура, поэтому сразу приступила к заданию.       Я заполнила уже около трети журнала. Писала я медленно и аккуратно, но в итоге допустила ошибку в инициалах студента. В этот момент я ожидала, что меня отругают или постебут, но он лишь сказал: «Ничего страшного». С моей души будто камень упал. Я никак не ожидала такого исхода событий. Если честно, я не помню ни единого раза, чтобы меня не ругали за промахи.       После школы я была очень запуганной и боялась лишний раз слово сказать. Однажды я указала на ошибку преподавателю по русскому языку и она обозлилась на меня. А после этого вообще унизила. Моя, и без того низкая, самооценка опустилась ниже некуда. В мою голову опять полезли плохие мысли о суициде и ненависти к себе. Я действительно ожидала чего-то такого, но мой шок в тот момент просто не передать словами. Алексей Витальевич в тот момент показался мне ангелом, спустившимся с небес на Землю.       «Спасибо!» — мысленно поблагодарила я его. К моей уверенности в себе прибавилось несколько пунктиков, а уважение к нему увеличивалось в геометрической прогрессии.       Я снова ошиблась. И ситауция повторилась — мужчина снова он сказал: «Ничего страшного». И этим действием он снова прибавил уверенности мне и уважения себе.       Я не понимала что происходит, ведь весь сентябрь Алексей Витальевич подшучивал надо мной, если так можно выразиться. После очередной пары он сказал, что я совсем старая и с меня песочек сыпется. Я наигранно возмутилась и топнула ногой, скрестив руки на груди:       — Мне вообще-то говорят, что я выгляжу на двенадцать лет!       — Двенадцать в квадрате? — На его лице красовалась довольная улыбка. Подъебал так подъебал. На это я не нашла что ответить и лишь шумно вздохнула, скривив недовольную гримасу.       «Петросян хренов!» — подумала я. На самом деле его шутки ни капельки не задевали меня. Мне было весело вот так вот с ним общаться. Правда, я не всегда могла ответить на его шутки, что злило меня, ведь обычно я за словом в карман не лезу, но эта злость быстро проходила. В один момент мне даже показалось, что Витальевичу нравится наблюдать за моей реакцией. Если бы я никак не реагировала, он бы не стал стебать.       Группа же, как никогда, дружненько смеялась с его шуток, а Настя и Ангелина активно продолжали меня подкалывать на этот счёт. Я даже не заметила в какой момент группа втянулась в разговор. Я вообще не обратила на них внимания.       А на следующий день под моим стулом как-то оказался песок и шуточки про возраст посыпались с большей скоростью, чем на паре информатики. Конечно же, девочки рассказали об этом случае информатику и понеслась пизда по кочкам.       После ошибок я реально думала, что он потом это всё мне припомнит. И этими припоминаниями окажутся шутки про песок и возраст. Но я даже тут ошиблась. Этот мужчина удивляет меня всё больше и больше!       Витальевич отпросил меня на следующий день с пар Борисовны — за что ему полагается просто отдельное место в Раю — чтобы до конца заполнить журнал группы. Кто бы мог подумать! Преподаватель в начале работы с нами говорил, что является сущим Дьяволом, но он вообще не походил на него. Дьявол бы не упустил возможность подстебать меня. После этого дня он стал реже отпускать шуточки в мою сторону, а вот в сторону девок из группы такие шуточки стали прилетать чаще, что радовало мою мстительную душеньку.       А ведь за неделю до этого я просила у Алексея Витальевича перемирие, мол, Вы не стебёте меня, а я Вас. На что я услышала лишь это:       — А у тебя получалось меня стебать?       Он прав. Я ни разу не смогла подстебать его. Ещё я думала, что это может мне боком выйти, но заблуждалась. ***       Спустя неделю. Я стояла перед Алексеем Витальевичем и отпрашивать с его пары к врачу на повторный приём. Он отпустил меня без вопросов. Осталось только у куратора отпроситься. От одной мысли, что я снова окажусь в этом «логове волка» — у меня подкашивались ноги. Конечно же* я медлила с походом к ней. Думала: «Отпрошусь перед парой. Поставлю перед фактом».       «Ух, страшно-то как!»       Что ж, до конца учебного дня еще далеко, а я уже успела надоесть подругам со своим нытьём. Ну, не виновата я, что подвернула ногу пока шла в техникум. Да, я была на каблуках и это было очень больно. Нога болела, следовательно я — жаловалась на боль.       — Нехер было каблуки надевать! — Услышала я это от Насти, которая, между прочим, если ходит на каблуках, то натирает ноги до крови.       А Ангелина мастерски вставала на ее сторону, от чего чувствовала больше уверенности в себе, а я выслушивала их парные упрёки.       — Тц. Я просто хочу быть красивой, — бубнила я им в ответ, на что получила только закатывание глаз. «Интересно, а мозги они свои видят, когда так сильно закатывают глаза?» — Пронеслось у меня в голове.       Ближе к пяти часам вечера нога перестала болеть, ну, или я перестала чувствовать боль. Все же, я склоняюсь ко второму варианту. Но не суть дело. Я уже стояла в «обители зла» — в кабинете куратора.       — Что ж вы все такие больные?! Вы ж молодые, откуда у вас болячки? — Возмущалась куратор. — Нельзя ходить к врачам до пар? Или по выходным?       «Ну что за человек? Неужели я не могу чем-то болеть в девятнадцать лет?» — подумала я, вздохнула и вслух сказала:       — Это последний раз, когда я иду к врачу. Следующий раз аж в апреле.       Эта женщина замолчала. Наконец-то!       — Ладно. Иди, — недовольно ответила она, а я спокойно вышла из кабинета, но спиной чувствовала как она буравит меня ненавидящим взглядом.       Иногда думаешь: «Мое настроение и так на самом дне. Его уже некуда опускать». Ага, как же! Потом встречаешь человека, который делает так, чтобы со дна постучались.       Информатика. На этот раз Витальевич дал мне заполнять характеристики в военкомат на его студентов-первокурсников. Я всегда смеялась с этих характеристик и анкет, потому что это самая лживая вещь в мире. Судя по этим бумажкам все студенты — ангелочки с крылышками и нимбом, сдавливающим голову.       Я сидела рядом с, а он диктовал мне как нужно все заполнять.       — Отношение к алкоголю и наркотикам, — прочитала я вопрос вслух и посмотрела на преподавателя, ожидая его ответа.       — Не употребляет, — ответил он мне.       — Вы же понимаете, что это самая большая ложь в мире?       — Понимаю, — не без иронии ответил он мне. — Сегодня отчислили двух моих студентов за насвай.       — За-ши-бись, — по слогам произнесла я, знатно удивившись.       Я знала, что некоторые студенты берут эту гадость и даже сама видела, как они друг другу передают его. Но меня всегда удивляло то, откуда они берут это все? В такой дыре, где торговый центр — это «Пятерочка» на первом этаже, а на втором — магазин одежды, найти что-то вроде наркотиков вообще нереально. Тут просто люди в той или иной степени знают друг друга.       Закончив удивляться, я быстренько дописала характеристики, а точнее подчеркнула нужное.       — Алексей Витальевич, — в пол голоса обратилась я к преподавателю, чтобы мало кто смог расслышать. — Завтра у меня две пары с Борисовной. Вы меня отпросите?       — Доживём до завтра и посмотрим.       Этот ответ из разряда «может быть, но не точно и не факт, а вообще скорей всего нет» для меня значил «да». Он точно меня отпросит, потому что, не любит возиться с бумажками и писать. Сам так сказал. А для меня это не сложно, тем более, если за это меня отпросят с пар Борисовны да и еще поставят «отлично» по информатике. А плюсом ко всему служил мне номерок Витальевича, который я узнала у Ани, когда он отпросил меня, оставил в своем кабинете одну, не знающую где его искать и что делать с законченной работой. Я думала, что в WhatsApp'е смогу поговорить с ним и сблизиться, но увы и ах. Этот мужчина появлялся в сети так редко, что проще было бы у него лично в техникуме спросить.       — В какой такой заднице находится его телефон? — возмущалась я, когда он не отвечал херову тучу времени.