Возвращение из Тартара

Оливия пожала руку агенту Хотчнеру и поблагодарила остальных членов его команды за неоценимую помощь. — Спасибо, что пришли, все, — сказала она, искренне благодарная. — Агент Джеро, спасибо, что организовали всё так быстро и эффективно, как только была установлена связь с Сан-Диего. Отлично поработали, все вы. Она отдала бы свою левую руку на отсечение, чтобы заполучить агента Джеро в свой отдел. К сожалению, было ясно, что агент Хотчнер прекрасно понимал, как ему повезло, что у него есть она или любой другой член его команды. — Спасибо. Было очень приятно. Если мы вам ещё когда-нибудь понадобимся, вы знаете, где нас найти, — ответил агент Хотчнер. — Не то чтобы я хотела избавиться от вас, но я думала, что вы собираетесь уехать сегодня днём, — сказала Оливия. — Мы должны были уехать, но Люцифер хотел забрать кое-что из пентхауса, и он не может присоединиться к нам в аэропорту, потому что у него другие обязанности, — объяснил агент Хотчнер. Оливия кивнула в ответ. Этот человек был такой же загадкой, как и Мэйзикин. Лейтенант была уверена в преданности и полной самоотдаче этой очень умной и методичной женщины, но она знала, что если Морнингстар позовёт её, она уйдет, не оглядываясь. Между этими двумя существовала какая-то история, о которой она не могла догадаться, но, похоже, Морнингстар активно старался не вмешиваться в карьеру Мэйзикин, хотя он очень привык к её вниманию и поддержке. Оливия по личному опыту знала, как трудно поддерживать дружбу, когда речь идёт о ранге, и Морнингстар, несомненно, превосходил её в том, чем они занимались до приезда в Лос-Анджелес. Оливия поднялась по карьерной лестнице полиции Лос-Анджелеса, и некоторые из её друзей смогли справиться с этим, в то время как другие — нет. Дело в том, что Мэйзикин и Морнингстар пытались изменить свои отношения, чего она не могла сказать о некоторых своих бывших коллегах. Похоже, и полиция Лос-Анджелеса, и ФБР сорвали джекпот с точки зрения вербовки в ходе этого дела. У неё была Мэйз, у них — Морнингстар. Она не могла не оплакивать тот факт, что Морнингстар остался без внимания и попал в распростёртые объятия ОПА, потому что он был очарователен и с такими хорошими связями в этом городе, что это почти пугало. С другой стороны, у неё было отчетливое ощущение, что ФБР нуждается в нём больше, и она могла рассчитывать на то, что Мэйз в случае необходимости обратится за помощью к Морнингстару. Она не могла припомнить ни одного из своих детективов, который так же хорошо вписывался бы в эксцентричность Морнингстара, как члены ОПА. Эспиноза мог бы, но он мог работать почти с кем угодно. У Деккер, безусловно, были мозги и талант, чтобы использовать его навыки в её интересах, но на личном уровне она сомневалась, что они поладят. Было очевидно, как сильно она не любила этого человека, когда о нём упоминали. Большинство других детективов Оливии либо уже имели партнёров, либо не хотели работать с гражданским. — Итак, у вас уже есть следующее дело для работы? — решила она продолжить любезности. — Всегда есть, но только внешние консультации, — ответил агент Хотчнер, который был бы типичным, высокопоставленным, прямолинейным агентом ФБР, если бы не его врождённо мягкое поведение. — Как только мы вернёмся в Куантико, мы решим, куда идти дальше. Эспиноза разговаривал с агентами Прентис и Морганом, а доктор Рид старался держаться как можно дальше от Деккер, которая, в свою очередь, беседовала с агентом Росси. Агент Джеро разговаривала с мисс Гарсией и Лопес, которая обнимала их, заставляя пообещать, что они позвонят в следующий раз, когда будут в городе, потому что она хотела устроить «девичник», пригласив агента Прентис и Деккер вместе с ними. Мэйзикин ушла раньше с именем человека, которого нужно было выследить. Оливия знала, что её не разочаруют. — Вот вы где, — услышала она восторженное восклицание Морнингстара. Странно, как светский, учтивый джентльмен мог вести себя так легкомысленно и беспокойно, как её восьмилетний Саймон, чьи настройки по умолчанию — как любили шутить его тетушки — были «беззаботный»,

***

в отличие от её очень серьёзного десятилетнего Билли. — Я боялся опоздать. — Ты просил нас подождать, Люцифер, — нейтрально заметил агент Хотчнер, но потом ему стало любопытно продолжить. — Зачем ты это сделал? — Ну, ради прощальных подарков, конечно! Я имею в виду, я знаю, что на самом деле иду с вами, но это не останавливало меня до сих пор, но сначала… настоящие прощальные подарки. Ах, мисс Лопес, вы тоже здесь, прекрасно: для вас было трудно что-то выбрать. Учитывая ваш выбор побрякушек, я опасался, что вам будет очень неудобно получать подарки от дьявола… — начал он, но она покачала головой. — От дьявола Пачино, конечно, или дьявола Бирна из «Конца света», или дьявола Стормара, но твой дьявол в полном порядке, — улыбнулась она. — Конечно, — усмехнулся он. — Что ж, могу я попросить вас, так сказать, о небольшом прыжке веры? Не могли бы вы дать мне продолжение того, что делает вас той, кто вы есть? — сказал он, указывая на крест на её шее. Элла только улыбнулась и тут же потянулась за ожерельем. Видя озадаченное выражение лица Морнингстара, Оливия опустила голову, чтобы скрыть собственную улыбку. Эта девушка была лучшим выбором, который она могла сделать. Мало того, что она была абсолютно невероятной, но в этой женщине было ещё и тепло, в котором они так нуждались в полиции Лос-Анджелеса. Если только она не начинает болтать. Хотя это было очаровательно, у Оливии не было времени слушать подробности о том, какой капитан «Энтерпрайза» был лучшим в серии и почему Спок и капитан Кирк абсолютно точно были парой в «Звёздном пути». Деккер сделала странное движение, когда крест оказался в правой руке Морнингстар, как будто она хотела сделать шаг вперёд, но передумала. Владелец клуба задумчиво посмотрел на крест, прежде чем прикрыть его руками в жесте, похожем на молитву. Он на мгновение закрыл глаза, поднеся сжатые указательные пальцы к губам. Затем он открыл глаза и осторожно вернул крест. — И что же ты сделал? — с любопытством спросила Элла. — Выражаясь правоохранительными терминами, я открыл канал связи. Не стесняйтесь передать мои наилучшие пожелания Рафаэлю или Иофилу, когда они в следующий раз появятся в ваших молитвах. Кроме того, не думайте, что я пропустил ваш разговор с мисс Гарсией о клингонском языке. Ты знаешь, что Марк писал клингонские рассказы? Он никогда не публиковал их, потому что считал слишком мирными для Клингонской литературы. Во всяком случае, он сделал несколько копий, и одна из них находится у меня. Я подумал, что вы, возможно, оцените это, — с этими словами он протянул переплетённую рукопись. Элла смотрела на книгу так, словно в ней были ответы на все вопросы Вселенной. Доктор Рид смотрел на неё с не меньшим почтением. — Спасибо, — выдохнула она. — А теперь, — Морнингстар отвернулся от судмедэксперта и сосредоточилась на Оливии. Его карие, глубокие глаза буквально горели; не то чтобы она хотела спать с ним, её собственный брак был слишком важен, но, чёрт возьми, он был горячим. У неё чуть-чуть перехватило дыхание. — Что я могу вам дать? Я вас почти не знаю, но поскольку я что-то подарил мисс Лопес, вы тоже должны получить подарок, — он полез в сумку. — Итак, я принёс вам вот это. — Это был конверт. — Одна неделя в спа-центре «Золотая дверь» в Сан-Маркос. Всё, что вам нужно сделать, это позвонить им, и они будут рады вам. Всё бесплатно. Замечательное место, очень полезное. Короче говоря, идеально подходит как для установления связей, так и для отдыха. — Я не могу… — она уставилась на конверт. — Ваш муж сказал мне, что вы всегда хотели поехать туда с тех пор, как прочитали статью об этом чудесном месте. Прекрасный парень, ваш муж, кстати, — мягко улыбнулся владелец клуба. — Можете сходить только вы вдвоём или с вашими детьми. И если вы двое хотите повеселиться у меня дома, пожалуйста, считайте это открытым приглашением, — он улыбнулся, но в его глазах появился озорной блеск. То есть, он бы полностью выполнил это, но знал, что она не была влюблена в него таким образом. Немного ошарашенная, она поблагодарила его и посмотрела, как он повернулся к детективу Эспинозе. — Честно говоря, я не знал, что вам подарить. Я никогда не спрашивал вас, что вам нравится или чего вы хотите, поэтому я сделал дикую догадку и решил, что вам нравится пудинг, основываясь на количестве различных марок пустых чашек для пудинга, которые я нашёл возле стола… — Ты имеешь в виду в моем мусоре. — Разве я не это только что сказал? В любом случае, есть замечательный бренд, который мне нравится, «Pasticceria Delizioso». — О боже, они самые лучшие, но они такие дорогие, так что… — Хозяин у меня в долгу, так что теперь вы можете получить бесплатный пудинг, когда захотите. Просто назовите своё имя, и вас обслужат. Изо рта Эспиносы вырвался звук, которого никто никогда раньше не слышал и не хотел слышать снова. Он выглядел так же рад, как и Оливия своему подарку. — Спасибо. — Итак, детектив Коллинз. Что вам подарить? Ваш письменный стол ничего не рассказал мне о вашей личности, абсолютно ничего, кроме того факта, что вы, очевидно, заботитесь о своей семье и проводите с ними как можно больше времени. Итак, я позвонил вашей жене, и она сказала мне, что вы должны были немного экономить в этом году, потому что с деньгами было туго. — Она что? — у Коллинза перехватило дыхание. — О, не надо стыдиться, — отмахнулся он от беспокойства детектива, — учитывая, что вашей жене в прошлом году сделали гистерэктомию, я понимаю, что деньги — это потенциальная проблема, — небрежно продолжил он, и Оливия перевела взгляд с Коллинза на Морнингстара. Она вспомнила, как Коллинз в прошлом году просил продлить отпуск на три недели, но не уточнил причину, а она не спросила. Этот человек был усердным работником, и она без колебаний дала ему отпуск. — Она рассказала вам об этом? — прошептал Коллинз. — Когда? — Я позвонил ей по дороге в пентхаус. Оливия лишь недоверчиво покачала головой. Это был серьёзный навык, которым обладал этот человек. Сибилла Коллинз, может быть, и изысканно милая дама, но она не просто говорила по телефону об истерэктомии. — В любом случае, я подумал, что это единственный способ, которым я могу вам помочь, и только из-за того, что вы весьма сдержанны, ваши дети не должны лишаться уроков музыки, так что считайте, что уроки игры на фортепьяно для вашей дочери и уроки игры на гитаре для вашего сына оплачиваются до тех пор, пока они не захотят прекратить их. Я бы посоветовал вам предложить пианино и вашему сыну. Это выдающийся инструмент. Да, и то пианино, которое вы смотрели в прошлом году, но не купили из-за медицинских расходов вашей жены, уже на пути к вашему дому. Чёрт, этот человек был щедр. Несмотря на ограниченные книжные тиражи и просьбы об одолжениях, он, вероятно, только что потратил около тридцати тысяч долларов на группу людей, которых едва знал. — Детектив Деккер, я полагал, что у вас всё-таки есть вопросы, — сказал он довольно мягко. — Хотя я не могу дать вам ответы или какие-либо гарантии, я хотел бы порекомендовать вот это, — он протянул старую книгу в кожаном переплёте. — Она была написана поистине гениальным человеком, выдающимся мыслителем. Оскар много лет боролся за то, чтобы понять смысл своей веры, своего сердца и души, так сказать. То, что он любил, было несовместимо ни с обществом, в котором он жил, ни с религией, к которой он хотел принадлежать. Он прислал мне это письмо через несколько месяцев после того, как его выпустили из тюрьмы. К сожалению, когда я вернулся, он уже умер, — искренне опечаленный, он протягивал ей книгу. — Надеюсь, это вам поможет. Это помогло ему примириться с самим собой и с религией. Она коротко поблагодарила его и осторожно взяла книгу. Оливии эта реакция показалась несколько холодной. Он явно вложил в это какую-то мысль. — Оскар? — спросил Рид. — Уайльд? Оскар Уайльд? — Да, — ответил Морнингстар. В этот момент Деккер чуть не выронила книгу, прежде чем посмотреть на неё широко раскрытыми глазами. — Оскар Уайльд? — повторила она, крепче сжав книгу, словно боясь, что та может упасть. — Да, — снова ответил Морнингстар и повернулся к Риду. — С тобой было легко и трудно. Трудно, потому что было так много книг, которыми можно было поделиться, и легко, потому что у меня, конечно, не было недостатка в идеях. Итак, рассказ «Джон Смит» — один из твоих любимых, верно? — Да, — ответил доктор Рид, и у него слегка закружилась голова. — Я уверен, ты знаешь историю, стоящую за ним, не так ли? — продолжал Морнингстар. — Оригинальная история была утеряна при пересылке и так никогда не найдена. Сэр Артур Конан Дойл был вынужден переписать её, — последовал быстрый ответ. — Да, это официальное объяснение, потому что даже такой спиритуалист, как сэр Артур, не мог утверждать, что его первый черновик был в руках дьявола, когда старший брат дьявола насильно отправил того обратно в Ад. Во всяком случае, я подумал, что тебе это понравится. Дрожащими от волнения руками Рид осторожно взял рукопись в кожаном переплёте и тихо поблагодарил. Она что-то пропустила? Когда именно все решили поверить в этот безумный рассказ о том, что Морнингстар был настоящим, буквальным дьяволом. И откуда именно он взял такую уникальную рукопись? И как он мог просто отдать её в качестве прощального подарка? — Я подслушал ваш разговор о коллекции Воннегута, — продолжал Морнингстар, обращаясь к агентам Прентис и Морган. — Личные заметки Курта о романе «Матерь Тьма» для вас, агент Прентис, и дополнительные заметки «Бойни номер пять» для вас, агент Морган, не стесняйтесь обмениваться ими. Что касается вас, агент Росси, то вы, по-моему, человек с отменным вкусом и определённой любовью к «Крысиной стае». Это личные звукозаписи по крайней мере нескольких членов оригинальной «Крысиной стаи», а именно Хамфри Богарта, Джуди Гарленд и Фрэнка Синатры. Я не думаю, что на них есть мой голос. Я играл для них на фортепиано. Хотя Оливия с нетерпением ждала каникул в «Золотой двери», она почти ревниво смотрела на подарок агента Росси, игнорируя безумные комментарии владельца клуба. — С вами было сложнее, агент Джеро, но вы, очевидно, любите пейзажи, поэтому я отправил картину в ваш офис в Куантико. Она широко улыбнулась. — Учитывая то, что вы дали другим, я надеюсь, что это не Моне. — Нет, нет, не Моне, не волнуйтесь. Она современная художница, очень любит рисовать городские горизонты. Её зовут Кристина… — Рейнольдс, — выдохнула агент Джеро. Её глаза расширились. — Как, чёрт возьми, ты…? — она не закончила вопрос. — В вашем личном телефоне есть одна из её самых известных картин в качестве фонового изображения, — небрежно ответил владелец клуба. Его навыки наблюдения действительно были выдающимися. — Агент Хотчнер, я не знал, что вам подарить. Из того, что вы мне рассказали, я ожидал, что ваше маленькое отродье будет таким же тихим, как и вы, возможно, немного потерянным. Я догадываюсь, что вам не понравится, если я куплю ему магазин игрушек, и я думаю, что он может быть немного молод для чтения, но единственное, что у меня есть, что может представлять интерес для мальчика в этом возрасте — это обширная коллекция монет или множество запонок. — Желание действительно ваша сила, не так ли, Люцифер? — сказал агент Хотчнер, уголки его губ сложились в улыбку. — Мы вместе собираем монеты. Я делал это в детстве, и он тоже. — Прекрасно. Вы должны открыть её вместе, — сказал владелец клуба, протягивая маленькую шкатулку, которую агент Хотчнер взял левой рукой и поблагодарил, пожав Морнингстару правую. — Я так и сделаю, спасибо. С очень широкой улыбкой Люцифер улыбнулся мисс Гарсии. — Вы знаете Донну Маркову? — Да, конечно. Её книги так вдохновляют. Моя любимая цитата: — «Я не умру непрожитой жизнью. Я не буду жить в страхе упасть или загореться. Я выбираю жить своими днями, позволяю своей жизни открыть меня, сделать меня менее испуганным, более доступным; расслабить мое сердце, пока оно не станет крылом, факелом, обещанием. Я предпочитаю рисковать своей значимостью, жить так, чтобы то, что пришло ко мне, как семя, шло к следующему, как цветок, а то, что пришло ко мне, как цветок, шло дальше, как плод», — её глаза наполнились слезами, когда она говорила, но в её словах была ярость и теплота, которые были восхитительны. — Встреча с ней была совершенно случайной, — сказал Люцифер. — Но у нас был действительно замечательный разговор, и она дала мне это, — сказал он, протягивая блокнот. — Должен признаться, что, хотя я могу процитировать её дословно, я не уверен, что она хотела мне сказать. Может быть, вы прочтёте его и поможете мне понять. Дрожащими руками она взяла блокнот и заверила его, что сделает это. — Спасибо, мисс Гарсия, — сказал он в ответ. — Разве вы не должны были уехать к трём часам? Они все посмотрели на часы, извинились за свой внезапный отъезд, поблагодарили Люцифера, пообещав, что с нетерпением ждут встречи с ним в Куантико, и собрали свои вещи, чтобы уйти. Когда они выходили, агент Морган положил руку на плечо Морнингстара: — Теперь ты не можешь жаловаться, когда мы тебе что-то дарим. — Пытаетесь заключить сделку с дьяволом, агент Морган? — Я не боюсь дьявола, Ангел. Я слышал, он хороший парень, — был игривый ответ, его улыбка была широкой, а глаза почти полностью закрыты, брови подняты. — «Ангел», агент Морган? — недоверчиво переспросил Морнингстар. — Серьёзно? — Скажи мне, что я ошибаюсь, и я перестану. Это моя нежность к тебе, лучше прими её. — О, я бы с удовольствием… — промурлыкал он, но внезапно замолчал. — Вы не можете дать мне эти красивые, наводящие на размышления, но невинные фразы и ожидать, что я не приму их, агент Морган. Агент ФБР только усмехнулся в ответ. — Дерек Морган: 2, Дьявол: 0. Определённо опасный блеск появился в этих великолепных карих глазах. — Я вижу, к чему это ведёт, но будьте осторожны. Выиграть в словесной войне против меня нелегко. — Ну, Рид на моей стороне. Верно, малыш? — ухмыльнулся опытный профайлер, но улыбка ускользнула, когда он понял, что взгляд доктора Рида прикован к рукописи в его руках, а это означало, что он даже ничего не слышал. — Малыш? — Ну и ну... Какой неожиданный поворот, — прошептал владелец клуба, и да, в этот момент Оливия почти поверила его утверждениям о том, что он Дьявол. — Все, идёмте! — торопливо сказал агент Морган. — Самолёт нас не ждет. — Это частный самолёт, — возразила мисс Гарсия с широкой улыбкой. — Я уверена, что он подождёт. — Предательница! — прошипел агент Морган и скрылся с места происшествия. Вся команда, за исключением агента Хотчнера, последовала за ним, безжалостно ухмыляясь (кроме доктора Рида, которого мисс Гарсия тащила за рукав его рубашки). — Агент Морган: 2, Дьявол: 1, — промурлыкал Морнингстар, следуя за ними с явным намерением получить равный счёт или на один балл больше агента Моргана. Агент Хотчнер покачал головой и повернулся к Оливии. — Спасибо за отличную работу, лейтенант Монро. — Вам тоже, агент Хотчнер, — кивнула Оливия. — Знаете, я ожидала, что вы будете намного более... — Профессиональным? — вздохнул агент Хотчнер. — Я гарантирую, что это был уникальный случай. — Скучным, — вместо этого ответила она. — Я ожидала, что расследование возьмёт на себя кучка костюмов без чувства юмора. Я рада, что ошиблась по всем статьям. Вот оно. Она действительно заставила мужчину полуулыбнуться. Она назвала это победой. Позже в тот же день, после того как она закрыла это дело и попыталась выяснить, кто из её детективов работал на местные банды — кроме Уорда, был ещё кто-то. Она просто знала это. Этот парень просто лучше заметал следы и был гораздо более безжалостным, чем Уорд. Возможно, парень, который сказал Уорду, что это был возможный выход из разорительного долга. Пришло время упаковать вещи и покончить с этим. Она щёлкнула языком, и Клео с Юноной встали, готовые идти домой. Её до сих пор поражало, как эти две привязались к её мальчикам, маленькому Таре и Бобу. Было уже поздно; её дети, должно быть, уже спят, особенно после того, как она час ехала домой. Она тихо вошла в тёмный дом, и они втроём прошли в кухню, единственную комнату, где ещё горел свет. Она улыбнулась. Боб не только приготовил ей ужин, но и зажёг свечу, и стол был прекрасно накрыт только для них двоих. Со вздохом она уткнулась головой ему в грудь и позволила обнять себя. — Я люблю тебя. Я говорила тебе это в последнее время? — Каждое утро, когда ты смотришь на меня, — ответил он и усмехнулся. — Ну, после того, как ты почистишь зубы и умоешься, и снова станешь похожа на человека, а не на то, что Юнона нашла в саду прошлой ночью. Она игриво ударила его в грудь. — Я слышала, тебе сегодня звонили. — Морнингстар — хитрый, обаятельный, льстивый с-собачий сын, — поправился он как раз вовремя. Они, оба с карьерой в правоохранительных органах, хотя он и решил пойти академическим путем, пытались ругаться реже ради детей. — Я почти принял его предложение о сексе втроём. — Попробуй встретиться с ним лично, — усмехнулась она. — Я разузнал о нём. Он великолепен. Оливия кивнула. — Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я рассказал ему о том, что может доставить тебе удовольствие, — он осторожно приблизился к ней, обняв так, что её спина коснулась его груди. — Нет, — улыбнулась она. — Спасибо. — Как прошло твоё сегодняшнее дело? — Закрыто. Они признались. В каждой отвратительной детали. — Неужели? — с сомнением заметил он. — Как? — Морнингстар. Он просто поговорил с ними. Я проверила запись. Он их и пальцем не тронул, но они ему всё рассказали, — сказала она. — Ух ты, — только и сказал он. — Ага. Ух ты, — согласилась она. — Приблизились к… — А как прошёл твой день? Как дети? — Саймону гораздо лучше. Думаю, завтра он будет готов вернуться в школу. У Билли были пятёрки по математике и английскому. Он так горд, что я едва смог убедить его лечь спать, — продолжил он. — Это мой мальчик, — гордо сказала она. — Завтра я приготовлю завтрак. Я хочу, чтобы он рассказал мне всё. — Это сделка. Знаешь, сегодня Тара выучила новое слово, — рассмеялся он. — Неужели? — спросила она, повторив его ухмылку, когда он подвёл её к столу, чтобы она села и начала есть. — Да. Севренные. — Севренные, — повторила она ровным тоном. — Да. Она подслушала мой разговор по телефону… Джонс нуждается во мне как в госте/заместителе лектора в следующий понедельник. «Современные этические проблемы в правоприменении законов: обзор». — А. И что же она услышала? — напряжение дня начало понемногу исчезать, пока она слушала рассказ мужа. — Севренные съедобные проблемы в законах цементации. — Ну, она правильно поняла «проблемы», — хихикнула она. — Это уже кое-что. И «съедобные» — это настоящее слово. — Согласен, — усмехнулся он. — О чём ты собираешься читать лекцию? — Расовые предубеждения и тот факт, что наша система устроена таким образом, что вышестоящему офицеру практически невозможно бороться с коррупцией в своих ведомствах, — пояснил он. Она стала полицейским; он получил степень бакалавра права, прежде чем получить диплом по философии, в частности по этике правоохранительных органов и полиции. Когда выяснилось, что Оливия беременна, он устроился ассистентом профессора в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Он решил сократить расходы, устроиться на неполный рабочий день в КУЛА, что дало ему более гибкий график, чтобы она могла продолжить свою карьеру. Он всегда говорил ей, что эта работа на полставки вкупе с тем, чтобы быть отцом-домоседом, делает его счастливее, чем любая другая должность, которую он когда-либо занимал. Слишком много стресса и давления с точки зрения грантового финансирования и преподавания. Теперь он был тем человеком, которому они звонили, когда кто-то из ТА или профессоров был перегружен другими задачами. — Кстати, о коррупции… — Я всё ещё не знаю, кто это. Я начинаю подозревать Малкольма Грэма и его партнёра Энтони Паолуччи, но не могу быть уверена. — Надо было спросить у профайлеров, — предложил он. — Я уверен, что они помогли бы. — Да, я знаю, но они торопились, и я… боялась выглядеть так, будто не могу прибраться у себя же дома, — призналась она, жуя и глотая вкусную еду, которую он купил для нее (они оба были ужасными поварами, подайте на них в суд. Четверг будет днём бабушка-готовит-для-нас, и они все с нетерпением ждали его). Она взглянула на него, чтобы узнать его мнение. — Я уверен, что они оценили тебя за то, какая ты удивительная женщина, — улыбнулся он ей. — Да, конечно. Кстати Мэйзикин — это фантастика. Никакого понятия о личной жизни или звании, дерзкая до грубости, но будь я прок... проклята, если отпущу её. — Хорошо, я рад это слышать. Некоторое время они ели молча, прежде чем он заговорил: — Знаешь… Насчёт того разговора перед Сенатом штата Калифорния о съедобных проблемах в законах цементации? — Хм? — она улыбнулась, так гордясь своим мужем, как гордился он всякий раз, когда она получала признание за свою работу. Он сидел в первом ряду на каждой церемонии, рассказывая всем, кто мог его слышать, включая детей, как она решила выйти за него замуж, и что он очень сильно её любит. — Наконец-то я знаю, как закончить свою речь, — с энтузиазмом сказал он. — В самом деле? — улыбнулась она. — Расскажи мне.

***

«Этика есть ничто иное, как благоговение перед жизнью». Альберт Швейцер