You and me - suicide

Если уж начистоту говорить, то я не такая уж и стерва. Ну, наверное. Это все на самом деле очень трудно. Потому что сюда примешаны древние пророчества, всякие ритуалы и старые раны. Об этом можно было бы написать книгу или, например снять анимэ какое-нибудь. Я бы предпочла второй вариант. Не очень люблю книжки. И вот при таком наборе качеств, я все еще остаюсь принцессой. Даже скорее королевой. Сердец, конечно. И это не обман. Я действительно хороша в своей роли, так хороша, что роль превратилась в жизнь. И белое платье в пол стало моим саваном. Капли крови на нем смотрятся ой как не ладно. Эту сказку можно начать с самого начала. Не обо мне на этот раз. Это сказка о принцессах. Хорошие истории всегда о них. И вот знаете, эта не исключение. Диснея здесь не будет, но я бы и не хотела, если честно. И так сахар навяз на зубах. Понимаете, все дело в том, что особы королевских кровей не идеальны. Не я, не они. А их четверо, моих лучших подруг, моих хранительниц. Когда я выну их сердца из груди, я сделаю из них венец Мессии. И так уж вышло, что именно я родилась спасительницей. Не Минако — моя замена идеальная, вся в золотистых локонах, смешки и ужимки. Не Рейана — огненная дева, знала же с самого начала, как оно все получится, каким боком нам всем выйдет. Не Ами — скромница ещё та, холодная, расчетливая, верная тоже, но уже давно не мне. Не Литавра — вспыльчивая, зависимая, громоподобная, прямая, как линия. Эти четверо — мое благословение и моё проклятье. Потому что эти четверо перевернули мою жизнь, разделили её на «до» и «после». Без них я не смогла бы столько дней, которые и отмерены то не были, провести с Эндимионом. Без них мне было не победить Металлию. Без них вся эта история была бы невозможной. Одновременно я их ненавижу. Им кажется, что я кромсаю их жизни, как хочу, режу и сшиваю, запихиваю их в те реальности, в которые мне удобно. И не понимают, дурочки, что такова уж плата за ту великую, чудесную и неподкупную любовь, какую им напророчили. Эта плата — вечное страдание. И не я тому причиной. Все мои действия, все мои манипуляции — лишь попытка найти баланс, найти ту вселенную, тот ход истории, при котором им будет возможно оставаться самими собой. И если вдруг так станется, что в этой вселенной они останутся без своей чудодейственной любви, пусть же. Потому что мне они нужны живыми. Не ради правления Землей или даже целой галактикой, а просто потому что я насмотрелась уже на их истерзанные тела, наплакалась. Все думают, что венец мессии — это корона, с бриллиантами, с камушками красивыми, знали бы, что на самом деле это терновый венец, так бы не ныли. Была бы моя воля, я бы его не надевала, впивается шипами в мои куриные мозги, как не пристрой. Я не выбирала себе такую судьбу. И они тоже не выбирали, скажете вы, и я, наверное, должна была пожертвовать всем ради хранительниц, лишь бы они счастливы были, также, как и я. Должна была бы. Но не хочу. Может быть у принцессы Серенити вот такое совершенно мелочное, ужасно эгоистичное желание? Желание не умирать наконец-то, не идти с кристаллом наголо, не размахивать своим жезлом, не тратить все свое сердце без остатка на весь мир, но только не на себя? Им этого не понять, потому что они думают, что защищают прежде всего меня. Потому клянут, бегут, как собачки, по замкнутому кругу, пытаются вырваться. Да только вся беда, и вся прелесть этой ловушки в том, что если бы они не были моими хранительницами, если бы не спасали меня из раза в раз, никогда бы не встретили лордов. Просто потому что вот так устроена эта жизнь. За все нужно платить, за моменты, когда сидишь на диване, уткнувшись носом в его плечо, когда держишь его за руку, когда варишь ему кофе и хихикаешь над его нестройным пением в душе. Я плачу за это каждый день. Цена высока. Они тоже платят. Через силу, жалкими медяками. Но если когда-нибудь остановятся, уже вернуться, может, и нельзя будет. А знаете, почему все и всегда заканчивается хорошо, как бы плохо не было изначально? Потому что я на это трачу свою энергию, я разряжаюсь, как батарейка, я блюю этой радостью, этой конфетной благостью изо дня в день, чтобы хотя бы чуть-чуть, минутка, но была у них с лордами. А может быть, вовсе им и не предназначено было? Нам всем. Встретиться — да, влюбиться до беспамятства - конечно же. Но не быть вместе. Потому что мы как масло и вода, как цветы и пестициды. Мы отравляем друг друга. Мы не можем друг друга питать, только отбираем жизнь. Что если это правдивейшая из правд — любить того, кого любить физически невозможно? Потому что это опасно для жизни. Потому что такие, как мы, всегда будем умирать. Во имя любви или из-за нее, это совершенно неважно. И вот в такие минуты, когда я не могу толком объяснить им настоящее пророчество, спрятанное за глупыми словами о вечной любви, ненастоящими заверениями о том, что цепь можно порвать, вот тогда я прижимаюсь к плечу Эндимиона мокрой щекой и просто говорю ему: «Давай попробуем еще раз, мой принц». Я верю, что когда-нибудь у меня получится. Потому что, кто бы что ни говорил, про мою глупость, самонадеянность, про жестокость иногда, несправедливость, про лунного кролика такого-сякого, одного у меня не отнять — надежды.