You and me - suicide

Развод и девичья фамилия. Ага, это про меня. И это чертовски больно. Я знаю, что во всем сама виновата, знаю, что не нужно было. Много чего — начинать курить, одевать короткие мини и пить с Минако за полночь. Но я просто не могла иначе. Я хотела кому-то что-то доказать, изменить положение вещей. Я хотела быть другой — яркой и дерзкой, блестящей, словно конфетная обертка. А он подал на развод. Кто бы мог подумать, что Зой, мой славный и милый рыжий принц, напишет эти два корявых слова на бланке: «Неразрешимые противоречия»? И вот теперь я мнусь перед залом суда, чувствуя себя такой глупой и такой мелочной. Зачем мне все это было нужно? Эти кричащие мини, эти легкие, наполненные никотином, и пьяные-пьяные слезы? Может от того, что мы были женаты целых семь лет, а может, потому, что больнее всего вовсе не девичья фамилия, а фамилия мужа, которая даже не твоя. Не принадлежит тебе по праву. Приписываешь её к имени и понимаешь, что не смотрятся они вместе. А ведь иногда я чувствовала себя с Зойсайтом желанной. Чувствовала себя живой, такой настоящей, словно в груди у меня не кусок камня, а настоящее сердце. Иногда он был нежным, так, что меж ребер щемило. Иногда печальным, от этого хотелось плакать. И иногда, так редко, что даже и не вспомнить, в его карих глазах загорался зеленый огонь. Дьявольский, ведьмовской, полный озорства и лукавства. Я любила этот огонь. И принцесса во мне тоже любила. Жалко, что он гас также быстро, как и появлялся. А теперь мы стоим перед залом суда. Он всего в трех шагах от меня, но так далеко. Я не могу протянуть руку, не могу попросить прощения, ничего не могу. Даже дышать боюсь. Вдруг я снова все разрушу? Никто и никогда не обещал мне, что будет легко, что мы будем встречаться в каждой жизни и тут же вспоминать друг друга, что будем вместе навсегда. Но я надеялась, даже когда нас разделяли годы, сотни тысяч километров и могильная плита. Всегда надеялась. А когда вселенная даровала нам шанс, я все испортила. Не верьте тем, кто говорит, что умные девочки так не делают. У меня докторская степень, и я непроходимая дура. Нас вызывают в зал суда, мы встаем и садимся. А судья такая строгая, в очках, почти как моя мать. Почти как я сама. Мне не нужно смотреть ей в глаза, чтобы понять, что она думает. Зойсайт слишком красив для меня. Наверняка, он ветреный и пронырливый тип, а я — бедная овечка, попалась на его удочку. Только все совсем не так. Когда мне дают слово, я встаю со своего места и не могу разлепить губ, чтобы сказать, как мне жаль, как я не хочу этого развода, как я не хочу снова носить девичью фамилию. Я молчу, дрожу вся, как осиновый лист. И судья выносит решение не в мою пользу. Мы выходим из зала. И я вдруг понимаю, что это последний раз, когда я вижу Зоя. В груди что-то замирает, останавливается, ухает вниз. Я не хочу так. Я хватаю Зойсайта за руку и шепчу: «Я люблю тебя». Он разворачивается ко мне, на лице — улыбка, а в глазах тот самый зеленый дьявольский огонь. Он сжимает мою ладонь. Завтра мы поженимся.