You and me - suicide

Венера всегда учила Юпитер, что самое главное - это память. Нужно помнить и плохое, и хорошее. Ошибки и победы, миг триумфа и горького поражения. Мако запомнила эту науку на всю жизнь. За тысячелетия она упустила, забыла так много — из памяти стерлись дворцы и города, женщины и мужчины, флаги и знамена, которые она когда-то несла на своих плечах, ленты рек и шелест ветра в кронах деревьев. «Навсегда» слишком строгое слово, печальное и романтичное. Его недостаточно для женщины из плоти и крови. Но ведь Мако не человек, потому слово «навсегда» идеально подходит ей. В памяти осталось мало с прошлых времен. Но одно Мако знает точно — его глаза были синими, пронзительными и красивыми. Словно сапфиры, которые она так любит носить, словно темное ночное небо над её головой в летних садах Юпитера. Мако помнит. Однажды ясной ночью она видит на небосклоне падающую звезду, яркую и чистую. Она катится хвостатым метеором по небу, оставляя за собой серебристый след, слепит Мако глаза сильнее, чем южное летнее солнце. Мако боится задохнуться — так прекрасно видение. Мако помнит. Проходит неделя, месяц, год. Мако не может забыть падающую звезду в ночном небосклоне. И однажды она снимает эполеты, венец громовержицы, оставляет форму и туфельки из зеленого атласа, одевается в простую рубаху, берет посох и уходит из своего замка навсегда. Серенити вряд ли её поймет, но Венера не осудит. А ей большего не надо, только чуть-чуть веры в то, что она делает все правильно, и та самая путеводная звезда над её головой. Мако идет по королевству и видит, как оно прекрасно, сколько всего хорошего сделала сила любви и справедливости для уставшей, истерзанной войнами и невзгодами планеты. На сердце тепло, она благодарна Серенити за то, что ей удалось увидеть эту эпоху, пожить в ней хоть чуть-чуть. Мако вдыхает воздух чистый и прозрачный, без гари и пепла войны, без запаха пожарищ и костров. Она радуется — Верховная ведь обещала, что войны больше не будет, она сдержала своё обещание, от этого к глазам подступают слезы. Мако смотрит на людей таких здоровых и красивых, счастливых, беззаботных. Меркурий не прогадала, сделала все так, как и следовало. Негоже сенши жить вечно, если другие не могут. Мако приглядывается к этим новым, бессмертным существам — их сердца чисты, их души светлы, а глаза наполнены одухотворенностью, внутренним сиянием, огнем. Марс ведь не только бог жертвенного, очищающего огня, Марс ещё и бог чистых, пламенеющих душ. Мако идет так долго, что ноги её грубеют от камней и песка дорог, сбиваются в кровь, рубаха её ветшает, превращается в лохмотья, волосы путаются, губы трескаются. Она больше не похожа на принцессу, теперь она нищенка, бродяга без имени и племени, её нет, больше не существует. Но Мако помнит синие-синие глаза как звезды на ночном небосклоне. Однажды Мако приходит в одинокую долину. Вокруг так темно, страшно, и только огонек костра далеко-далеко разгоняет ночную мглу, манит к себе, зовет. Мако идет на этот свет. Перед огнем сидит мужчина, высокий, темноволосый, синеглазый. Быть может, Мако о многом в этом мире забыла — но не о нем, не о его драгоценных глазах. В них пойманы звезды далеких миров, в них столько смысла, столько жизни, вся вселенная. Мако садится напротив мужчины, её руки дрожат, сухие губы еле двигаются. - Откуда ты здесь? - шепчет она, не в силах говорить громко и твердо, как подобает принцессе, громовержице. Мужчина молчит, не отвечает ей, даже не смотрит. Он так спокоен, словно вода в замерзшем озере, неподвижен и тих, что Мако с трудом верится, что это он, её Нефрит. К глазам подступают слезы, когда она смотрит внимательнее в его глаза. Они не живые, яркие и синие, блестящие, словно звезды в небосклоне, но в них нет ни капли Нефрита, его огненной души, его яркой красоты и бесшабашного веселья. Только стылый холод чужих пределов вселенной, только звездный свет. Мако садится рядом с Нефритом, откидывает капюшон со свалявшихся посеревших волос. Её щеки запали, глаза потемнели, а губы перестали быть нежными и мягкими, словно лепестки цветка. Она не похожа на ту Мако, которую он знал. Но ведь она пришла к нему, она все та же, сколько бы миль ей не пришлось пройти. Она все ещё помнит. - Мой мальчик со звезды, - шепчет Мако, берет его руку и подносит к своим губам. Она холодная, сухая, колючая. Не похожа на человеческую вовсе, словно сделана из чего-то очень твердого и крепкого, из звезды. Мако целует своими обветренными губами внутреннюю сторону ладони Нефрита, прижимает пальцы к своим губам. Её идеальный мир неидеален без него. Без него она так несчастна, не знает, что ей делать и куда идти. Без него все, что она делает, созидает, бессмысленно и ненужно. Без него пустота в её груди такая же огромная, как и вся вселенная, беззвездная ночь. - Звездочет, пожалуйста, - едва слышно произносит Мако, а её слезы бегут по его ладоням. Мако плачет, утыкается лицом в его колени, судорожно сжимает пальцами блестящую ткань его мундира. С неба падают звезды, яркие, быстрые, вспыхивают и гаснут. А с ресниц Нефрита осыпается звездная пыль. Его пальцы касаются локонов Мако.