You and me - suicide

Минако больше никому не верит. Минако больше не может ждать. У Минако в сердце огромная ледяная игла, которая с каждым днем расширяет дыру в нем до размера венерианской звезды. Минако знает, что она должна быть сильной, Минако знает, что её не просто так назначили Верховной. А ещё она знает, что ей отчаянно нужна помощь, что она не может больше нести на своих плечах бремя знаний, не может больше помнить его лицо и руки, его острые скулы и серые узкие глаза, его серебристые волосы и шрам на груди в районе сердца. Она не может больше жить без его прикосновений, без его слов, нежных или жестоких, неважно, без его кителя, пахнущего колокольчиками, его длинного острого меча, которым он пронзил её сердце. Она не может жить без него, без её прекрасного и ужасного Кунсайта, без чудовища, притаившегося в его душе, без демона, смотрящего на неё снежно-голубыми глазами. И ей плевать, кто он, каким стал и каким был. Она просто хочет снова к нему, свернуться калачиком на его груди, слушать мерный ритм его сердца, знать, что он живой и теплый рядом с ней. Минако отправляется туда, где была последний раз очень давно, тысячелетия назад. И, раз жизнь — это борьба, она пойдет на свою последнюю битву в полном обмундировании, при эполетах и орденах. Она развернет у себя над головой старое венерианское знамя, затрубит в рог, призывая своё войско. И она победит, потому что она всегда побеждает, даже когда проигрывает, не умеет по другому. Венере суждено нести другим любовь и счастье, но любовь — это вечная война, а потому Минако ощущает себя больше богиней войны, чем любви. Ей стоило поменяться с Марс местами. Было бы правильнее. На Северном Полюсе очень холодно. Но Минако все равно, она наматывает на шею Цепь Любви и идет сквозь снега и метель, освещая ей себе дорогу. Она прекрасно помнит этот путь, она его уже проходила. Но сейчас все по-другому. Она не останется больше на обочине, ни один демон не остановит её, не сломит. Потому что она больше не девочка-любовь, хрупкая и нежная, она - Венера, сильная, бесстрашная, хитрая и изворотливая. Она жила тысячу лет, чтобы, наконец, быть в состоянии прийти и развеять свои страхи, найти Кунсайта и остаться с ним навсегда. На развалинах Темного Королевства тихо и пустынно, ветер веет в холодном зимнем небе, метель метет с какой-то дикой злобой, остервенением. Вход в Темный Замок охраняет холодная ледяная статуя. Плащ, эполеты, меч, воткнутый в землю. Этот огромный снежный истукан, этот мертвый хранитель — её Кунсайт. Минако наматывает цепь на кулак, со всей силы ударяет по ледяной статуе рукой. Ничего не происходит, лед не крошится, даже не тает. Минако стискивает зубы в бессильной злобе, снова ударяет. Снова и снова, пока из её ладоней не начинает течь кровь, пока она не ощущает, как с каждым ударом кости в её белых тонких пальцах ломаются, крошатся в порошок. Минако плачет от боли, но ей все равно, она должна разбить лед, разрушить чары. Она шла к этому всю жизнь. Кто бы мог подумать, что она поймет так поздно, что истинной целью было вовсе не защищать Серенити, а спасти Кунсайта. Ведь Венера учила её именно этому, жаль, что она плохо слушала уроки богини, и столько времени упустила. Через несколько ударов Минако ломает руку в запястье. Она так старается, но ничего не выходит. Минако опускается на колени, закрывает лицо руками и плачет, горько, надрывно, по её лицу, рукам бежит кровь, горячая, красная. Минако ненавидит себя за слабость, беспомощность, за то, что она не может освободить Кунсайта, как ни старается. Она сидит на коленях, прижимается щекой к его холодной ледяной руке, целует кончики его пальцев. Это так больно. Нет, не сломанные кости, невозможность вернуть утраченное, совершить, наконец-то, это чертово чудо. Единственное, которое обещала Серенити, но не смогла. Минако дышит часто, всхлипывает. Откуда-то сверху на её лицо падает горячая капля воды. Мина поднимает заплаканное лицо, смотрит на ледяного истукана. Из его глаз текут горячие слезы, растапливая лед.