You and me - suicide

Мако просыпается медленно, неуверенно. Её тело сопротивляется призыву. Мозг почти полностью очнулся от вечного сна, но руки и ноги такие тяжелые. Она хочет двинуть пальцем, приподнять ладонь, но не может. Её конечности словно сделаны из сахарной ваты, тяжелой и вязкой. Мако делает над собой усилие и открывает глаза. - Она пробудилась, черт меня дери, Юпитер снова с нами!- слышит Мако истеричный девичий всхлип. Она с трудом поворачивает голову, позвонки неприятно хрустят. Мако чувствует себя древней старухой, зачем-то поднятой из гроба, это неприятно. Перед собой Мако видит девочку, маленькую, грязную и щуплую. Ей не больше двенадцати-тринадцати лет, но Мако безошибочно определяет в ней лунную принцессу. Короткие алые волосы топорщатся из-под странного вида шлема, обнаженные худенькие руки покрыты вязью замысловатых надписей и татуировок. - Ты звала. Я пришла, - хрипло сообщает Мако, еле разлепив запекшиеся губы. - Я — Юпитер, вторая в командовании Лунной Принцессы, буду защищать тебя до последней капли крови. Обещаю. Девочка улыбается, счастливо, совсем по-детски. У Мако сжимается сердце. Она так напоминает Серенити, не внешне, нет, взглядом своих грустных больших глаз, мимикой и жестами, запахом. Она — дитя луны. - Меня зовут Чиа, я — вторая наследная принцесса Луны. Мако на секунду прикрывает глаза. Если есть вторая принцесса, значит, есть и первая. Словно в ответ на её мысли, маленькая лунная принцесса сбивчиво, быстро и очень печально говорит: - Моя старшая сестра Конирая вероломно захватила власть в Хрустальном Королевстве. Серебряный Кристалл разбит на две неровных части. Большая — у меня. Но победить никто не может вот уже три года. Ресницы Мако трепещут, в уголке глаза формируется слеза, губы кривит горькая ухмылка. Поэтому у Лунной правительницы всегда рождалась лишь одна дочь. Не по волшебству, чтобы избежать междоусобиц между отпрысками. Когда-нибудь ситуация должна была измениться. И конечно, в худшую сторону. Кто говорил, что Берилл будет самой большой напастью для сенши? - Где остальные? - не слушающимся языком спрашивает Мако. Эта реальность слишком ужасна. В скольких мирах побывала Мако, сколько разных сценариев прожила, отыграла, нигде не было так тяжело с первых минут, нигде не воняло ужасом и отчаянием так сильно. - Венеру и Марс пробудила Конирая, -неуверенно, пугливо отвечает Чиа. Она хочет казаться воином, но она всего лишь маленькая девочка, загнанная в угол обстоятельствами и собственной сестрой. - У нас только Меркурий. И ты, я надеюсь. - Аутеры? - продолжает допрос Мако. Её глаза все ещё закрыты. Она пытается загнать слезы глубоко внутрь, проглотить их, не разрыдаться перед и так напуганной юной второй принцессой луны. Ей нужна сильная хранительница, а не сопливая размазня. - Отказались от участия в войне, лишь наблюдают, - печально отвечает Чиа. Мако хочется кричать. Её мир стремительно распадается на осколки. Её принцессы бьются за власть, за корону, увенчанную Серебряным Кристаллом, наплевав на любовь, справедливость, долг и честь — все то, что проповедовала тысячелетия Лунная династия. Её сестры по другую сторону баррикад. Это так неестественно, так неправильно, словно она на обратной стороне луны, на темной вместо светлой. Мако открывает глаза. Она и хотела бы взглянуть на Чиа, успокоить её или ободрить, но не может. Взгляд Мако пойман в ловушку синих пронзительных глаз. В этих глазах все звезды вселенной, метеоры и кометы, россыпь туманностей и космической пыли. В этих глазах - синее небо, на самой грани окончания ночи, в самый темный час перед рассветом. В этих глазах — спасение. Потому что это его глаза. - Это мой советник, лорд Нефрит, - говорит Чиа, но Мако знает, кто он. Всегда знала, в самые светлые времена и в самые темные. В холод и зной, в мирное время и на войне. Она всегда знала, кто перед ней. Мако выдыхает. Ей кажется, что очень громко, и что голос дрожит. В этом мире у Нефрита нечеловеческие черты лица — заостренные уши, узкий острый нос, темная почти ониксовая кожа, короткие медного цвета волосы, но глаза, глаза остались все того же глубокого синего цвета. Мако несмело улыбается. Она не уверена, как стоит вести себя с Нефритом не человеком, Нефритом — существом совершенно другой расы, другой крови. Но надежда на понимание, на память все же есть — ведь Мако и сама не человек. Секунды текут медленно, грозят разрушить хрупкую веру Мако. Ведь в этом мире все так неправильно, все криво и косо, этот мир просто не может существовать в голове Мако. А потом Нефрит улыбается. У него острые зубы, раздвоенный змеиный язык, но Мако этого не замечает. Это неважно. Ничто не важно — ни гражданская война, разразившаяся между лунными принцессами, ни обстоятельства, разделившие хранительниц на три разных лагеря, ни даже год, в котором Мако пробудилась. Самое важное — это глаза Нефрита, его улыбка. Они говорят Мако, что все точно будет хорошо.