You and me - suicide

Впервые Минако видит Кунсайта в больнице. Он курит, облокотившись на стену и закрыв глаза. Его седые волосы коротко подстрижены, морщины лучами расходятся по щекам, а пальцы такие огрубевшие, желтые от табака. В горле образуется тугой комок. И не сглотнуть. У Минако дрожат колени. У Минако дергаются губы. У Минако в животе пусто, и тянет под ложечкой. И Минако не знает толком, радостно ей или грустно. Радостно, потому что эта жизнь прошла не зря, Минако удалось вновь встретить Кунсайта. Грустно от того, что это ненадолго. Кунсайт старше Минако, наверное, на полвека. Это так много, что Минако впервые в жизни не знает, что ей с этим делать. Она сидит в приемной, ожидая, пока её неудачливой подруге наложат швы, и наблюдает за Кунсайтом. За его отточенными, уверенными движениями, за выражением его лица, меняющимся с озабоченного на серьезное. Улыбка редко проскальзывает на его губах. Это так неправильно. Минако помнит, как он улыбался. Минако вздыхает, хмурится, сжимает телефон так сильно, что пластик скрипит, а по корпусу бежит тонкая трещина. Минако хватает кожаную куртку, балансирует на слишком высоких каблуках, утирает слезы, собравшиеся в уголках глаз, вслепую пробирается к выходу. Конечно же, натыкается на Кунсайта. Словно в глупом, низкобюджетном фильме. Он смотрит на неё своими серыми глазами, внимательно, даже чуточку заботливо. Были бы все врачи такими. А потом он внезапно улыбается. Его губы сухие, все в трещинах, зубы пожелтели от табака, но Минако все равно. Она мечтала увидеть его улыбку столько лет. На сердце теплеет. Минако улыбается в ответ, кивает головой, вырывается и идет прочь. Все правильно, это радостная встреча, ничего грустного в ней нет. Впервые Минако идет на свидание с Кунсайтом в больничный кафетерий. Её сильно потрепало в стычке с демоном, теперь она отлеживается в хирургии. Кунсайт — хирург. Ужасно глупое совпадение, не правда ли? Они сидят за белым пластиковым столиком, пьют отвратительный, но горячий кофе и разговаривают обо всем на свете. Если бы у Минако было все время мира про запас, она потратила бы его на Кунсайта. Ей нравится в нем абсолютно все — его мимика, его жесты, редкие улыбки и нервная привычка теребить пропуск, закрепленный на лацкане халата. Минако плевать, сколько морщин лучами отходит от его глаз, сколько лет ему осталось прожить на этом свете, плевать, как люди её назовут за то, что она собирается сделать. Она сжимает его ладонь в своей так крепко, как только может. «Вместе» — лучшее слово после всех этих бесчисленных «я». Насмешки и издевательства сыпятся на них как из рога изобилия. Соседи смотрят на Минако свысока, презрительно, когда она выпархивает из их общей квартиры, целует Кунсайта в губы страстно и крепко, улыбается лишь ему. Друзья Минако в ужасе, пытаются образумить, объяснить, что деньги ведь не самое главное в жизни. А Минако не нужны друзья, как-нибудь обойдется. Родители хотят забрать Минако домой, в маленький городок у моря поскорее, готовы даже пойти в суд ради этого. Минако рвет все связи. Они с Кунсайтом ведь всегда были неправильными, в любую эпоху. Единственное, что умели делать на отлично, - бороться. И сейчас то самое время. Иногда Минако просыпается ночью от неконтролируемого, дикого страха. Ей снятся кошмары. Она боится, что однажды она проснется рядом с холодным и неживым Кунсайтом, с трупом. Эти страхи глупые и необоснованные. Он здоров, отлично чувствует себя, но ведь ему почти семьдесят. А Минако едва исполнилось двадцать. Как она будет жить без него? Она не понимает. И потому она вжимается в его тело, обнимает, силится не упустить все те мгновенья, что им отмерены. Так мало, слишком мало. Кровь хлещет из горла Минако, горячая, темная. А она улыбается — поделом. «Скорая» привозит её как назло в ту самую больницу, к нему. Словно знали, чувствовали, что же ей нужно больше всего. Кунсайт бежит рядом с её носилками, лицо бледное, напуганное, будто бумажное. Кожа натянулась на нем уродливой маской. А Минако смотрит на него стекленеющим взглядом, пытается уловить черты его лица, запечатлеть их навсегда. Он так прекрасен. Она его так любит. Такая ирония, что первой в дальнюю дорогу отправляется она, а не он. Поделом. Самоуверенность всегда наказуема. Кунсайта трясет, колотит нервной дрожью. А Минако улыбается. Ей даже спокойно. - Я люблю тебя, - шепчет она. Правда. Любимым нужно говорить только правду. - Время смерти — девять часов сорок две минуты, - объявляет Кунсайт, невидящим взглядом рассматривая наручные часы. Слезы копятся в глазах, текут по щекам. Слезы — это лучшее, что у него есть для неё. Слезы и любовь.