You and me - suicide

Рей выходит из подземки. В воздухе висит сырая взвесь. Балетки натерли ноги, а пакет с продуктами оттягивает руку. Рей чувствует себя странно, будто её на самом деле нет, будто она наблюдает за собой через толстое стекло, смотрит и не может различить знакомых черт. Рей не то чтобы ненавидит свою жизнь, нет, не так, скорее она относится к ней равнодушно, не хорошо и не плохо. Она работает в офисе, получает неплохие деньги, работа непыльная, спокойная, не приносит радости, но и раздражения не вызывает. Та работа, которую выбираешь не сердцем, но умом. Рей привыкла так жить — по уму. Это правильно, это взвешенно, это по-взрослому. Иногда она просыпается в выходной рано утром, смотрит на свеже побеленный потолок, ловит дрожащие блики солнца, и ей хочется кричать. Хочется вскочить на ноги, разнести все вокруг, так, чтобы не было больше белого и чистого, не было этой напускной невинности, простоты. Квартира Рей, её работа, её жизнь — все говорит о том, что «все хорошо», но ведь это не так. Глубоко внутри поселилось странное, пугающее чувство, эмоция страшная и дикая. Все очень плохо, все безнадежно, и спасти ничего нельзя, - вот, что Рей подсказывает шестое чувство. Рей идет до автобусной остановки. Начинает накрапывать дождь, мелкий, тщедушный, размазывает на щеках Рей тушь и карандаш для глаз — у неё нет зонтика. Когда Рей останавливается на пешеходном переходе, дождь усиливается, хлещет с такой силой, будто где-то в небе образовалась огромная дыра, прореха, и небо плачет, рыдает сильно и надрывно, до икоты, до потери голоса. Золотая молния взрезает небосвод, освещает тяжелые свинцовые тучи. Дыхание застревает в груди Рей, она ведь всегда боялась грозы. Рей перехватывает пакет поудобнее, перебегает дорогу, взвизгивая от холода, её босые ноги погружаются в лужи по щиколотки. Рей прячется под козырьком автобусной остановки. Она ставит пакет на землю, протирает ладонями мокрое лицо. Одежда липнет холодной тряпкой к телу, заставляя Рей дрожать и сутулиться. А дождь усиливается, лупит тугими струями по асфальту, гром гремит и рокочет, молнии раз в десять секунд раскалывают побелевшее небо напополам. Рей пытается выжать волосы, переминается с ноги на ногу в промокших насквозь балетках, кутается в короткий жакет. Сыро, стыло, страшно. Эмоции зашкаливают, переливаются через край. Рей хочется плакать. Из непроглядной мглы, из-за стены дождя на автобусную остановку — единственный островок жизни в этом безумстве стихии — выскакивает мужчина. Он отряхивается спешно и нервно, как промокшая собака. Но все бесполезно — его дорогой костюм испорчен, не спасти. В руках — телефон и портфель с документами. Волосы светлые и короткие, кожа загорелая, а глаза такие голубые и ясные, что Рей тяжело смотреть, словно на солнце в погожий день. Он красив, но Рей не очень любит красивых мужчин. Обычно они слишком хорошо умеют пользоваться своей внешней привлекательностью. Но в этот раз отчего-то все по-другому. Рей точно не может сказать, почему. То ли синие глаза выдают в мужчине бесконечного романтика, то ли неровно повязанный галстук говорит о том, что женщины - редкие гостьи в его доме. Рей знает. Даже Минако умеет завязывать галстук виртуозно. Для любимого мужчины ничего не жалко. А дождь и не думает прекращаться, падает на землю, рождает сотни брызг и пузыри на лужах. В воздухе пахнет озоном и почему-то зрелой налившейся соком вишней. Рей любит этот запах с детства. Её покойная подруга, малышка с золотистыми оданго, обожала вишню, приносила с собой в большой корзине. Они сидели на залитой солнцем траве и поглощали вишню, сплевывали косточки прямо на землю. А по губам тек красный, густой сок. Это были лучшие моменты в жизни Рей. Она держала подругу за руку, и было так тепло, так нестерпимо радостно, что хотелось кричать. Усаги умерла в пятнадцать. С тех пор Рей ненавидит вишню. Но сегодня все по-другому. Она смотрит сквозь дождь на лоток уличного торговца, на то, как тяжелые капли катятся по спелой темной ягоде, падают на землю, окрашенные розовым цветом. Что-то в сердце Рей ломается, крошится в пыль и прах. Она смотрит на мужчину под крышей автобусной остановки. Его глаза такие синие и живые, так близко, так по-настоящему. После того, как Рей перестали приносить вишню каждый вторник, ей все казалось, что она живет в ненастоящем мире. Сегодня реальность внезапно обрела краски. Через его светлые, словно у хаски, глаза. Небо раскраивает напополам молния. Яркая вспышка белого и металлического. Молния летит к земле со скоростью света, но Рей успевает зафиксировать, как она попадает в лоток уличного торговца. В воздухе пахнет огнем. Вишня разлетается вокруг, раскатывается блестящими мясистыми ягодами под дождем. Люди бегут под ливнем, размазывают ботинками вишню по асфальту. Вишня так похожа на кровь. Дождь так похож на слезы. Рей не знает, что с ней, но, кажется, клетки в её сердце заменяются новыми, восстанавливают то, что сломалось, исправляют то, что было испорчено, что, казалось, спасти нельзя. Рей замечает, что её рука уже давно в руке голубоглазого незнакомца. Он сжимает её крепко и нежно, так, как нужно сжимать руку самого дорогого человека в мире. Красную вишню втаптывают каблуками сапог в землю, смешивают кровь и сок с грязью. Рей поднимает глаза и смотрит на мужчину, тянется, дотрагивается пальцами до его коротких светлых волос. Где-то далеко и так давно падали башни, рушились империи и горели города. Умирали люди, воины закрывали своей грудью королей и принцесс. Любимые расставались и исчезали в потоке времени. Рей знает, что это все не имеет значения, знает, что кровь не похожа на вишневый сок, знает, что она никогда не будет в порядке. Именно поэтому она улыбается и произносит: - Джедайт.