Другие

      — Чёртов сон!!! — Она находилась в бешенстве. — Где, где я могла ошибиться?! Я никогда в жизни не была ещё столь сосредоточенной и внимательной! Как я могла сделать что-то не так?!       — Ты очень молодая и неопытная ведьма. Ошибки для тебя — вполне нормальное и частое явление! Ещё нуждаешься в помощи, а признать это не хочешь, упрямая дура! — Девушка стояла с опущенной вниз головой, осознавая, что возлюбленная права.       — Теперь меня точно выгонят, и я больше не смогу быть ведьмой. — Юля приобняла Таню за талию и нежно поцеловала её.       — Не отчаивайся: рано ещё. Попытайся объяснить, зачем ты так поступила с этими тремя мужчинами. У них тоже есть свои грешки, за которые должны были получить наказание! Вот и получили. Довольно лайтовое даже, я б сказала. Те ещё твари… — У молодой ведьмы в глазах снова появилась надежда. Губы медленно расплылись в улыбке.       С возлюбленной они познакомились, когда судьба свела Ларионову с Глебом. Тот решил представить старшему брату (который как раз был женат на Юле) свою новую девушку: родство обязывало хоть однажды общаться, делиться хотя бы самыми главными и яркими событиями в жизни. Мама не переживёт, если узнает, что её сыновья ненавидят друг друга…       Юля и Таня произвели взаимное положительное впечатление, но тесно общаться всё же не собирались. Только судьба желала совсем другого и подкидывала испытания, выдержать которые очень помогла бы поддержка понимающего человека. Постепенно трудности в совместной жизни со своими мужчинами сближали Самойлову и Ларионову. Они начинали часто видеться, разговаривать. Они понимали, что имеют много общего: схожи были не только личные проблемы, но и интересы.       Женщины привязывались друг к другу: всё больше беспокоились, любопытствовали по поводу событий в жизнях, замечая, как обычное взаимопонимание, банальное желание поддерживать, дружеская привязанность перерастают в нечто совершенно особенное — в тёплое чувство любви, которое даже не пугало, не напрягало. Оно просто стало приятным бонусом к общению и позволило чувствовать себя наконец-то действительно нужными, важными.

***

      Пока муж ускользнул непонятно куда и не брал телефонную трубку, Вадим не особенно зацикливался на этих фактах и продолжал налаживать отношения с Глебкой. Он хотел не просто кормить, одевать, в общем — обеспечивать всеми банальными, но нужными вещами мальчишку, а стать для того настоящим папой. Даже не отцом, именно папой. Чтобы Глеб и не думал про то, что был когда-то брошен биологическими родителями, отправлен в детдом и усыновлён двумя какими-то незнакомыми странными дядьками.       Мальчик начинал терять свою холодность, отстранённость. Постепенно привыкал к Вадику, уже сам мог подойти обнять его или даже чмокнуть в щёчку. Мужчина был счастлив от этого бесконечно.       «Я не могу держать на Вадима зла. Даже на Вадима из прошлого! Я заново начинаю его любить… Я так хочу извиниться. И заплакать в плечо, и прижаться крепко-крепко, больше не отпуская! Жаль, не могу сделать этого…» — Но Самойлов-младший отчаянно старался не грустить и не вспоминать о том, что было. Он понимал: надо ценить не светлые воспоминания, — такие далёкие, недооценённые когда-то — а хороших людей. И один из таких точно рядом прямо сейчас.       Звонок в дверь всё же раздался. На пороге (совершенно предсказуемо) стоял Саша.       — Ого, ну здравствуйте! — Вадим усмехнулся. — И где мы пропадали так долго? — Его супруг выглядел немного растерянным, словно чем-то ошарашенным.       —…Послушай, я правда не знаю, как тебе объяснить всю ситуацию! Она звучит бредово, понимаешь? Но это правда, яйцами клянусь! И обещаю, что чуть позже ты всё поймёшь и узнаешь. И всё будет хорошо. — Ра зашёл в квартиру, начал раздеваться. — Ревновать не к кому, сразу говорю. Без истерик.       — Да ну Господи, я и не собирался! Не до ревности мне. — Саша и Вадим одновременно посмотрели на Глеба, убирающего грязную посуду со стола в мойку.       — Причина предельно ясна. — Радченко сказал ещё тише: — И не до секса тебе тоже из-за этой мелочи пузатой, да?       — Да что ж у тебя вся жизнь должна быть одним сплошным сексом! — шутливо проворчал Вадик.       — А я и не отрицаю, что вариант идеальный… — Оба посмеялись.

***

      Очередное собрание тайного общества, состоящего из молодых неравнодушных людей. На этот раз поводом было возможное исключение Татьяны Ларионовой, которая нарушила одну из договорённостей — не мстить из-за личных обид, пользуясь своими способностями.       —…Я понимаю Вашу боль. Измены мужу простить тяжело. Но чем лучше измена собственным принципам, которые у Вас появились, когда Вы добровольно вступали в наше общество? — Таня нервничала, много суетилась, постоянно пыталась перебить говорящего и в очередной раз оправдать свои действия.       — Почему Вы даже не пытаетесь понять меня?! Причины лежат намного глубже, поверьте! Я пытаюсь это донести, а меня слышать и не хотят!       — Вы пытаетесь лишь оправдать себя, — равнодушно произнесла Сэра. — Вы хотите манипулировать нами, однако я этого не позволю. Отныне Вы больше не член нашего тайного общества. Вы не можете использовать свои способности. Единственное, что сделать позволено, — восстановить память пострадавшим мужчинам и, если они того потребуют, вернуть их в реальный мир. — Ларионовой ничего не оставалось, кроме как кивнуть на эти слова. Оправдаться всё же не вышло… Но отомстить ещё получится.

***

      Сидя дома и совершенно не думая о работе, Саша скучал. Мужчина понимал, что быть примерным семьянином совсем не для него. Он не мог отказывать себе в интересной жизни ради кого-то особенного, не знал, как себя вести с сыном (особенно когда вспоминал о том, что в реальном мире у них должны быть совершенно иные отношения), как доказать хотя бы самому себе, что реально стал отцом, что на плечах теперь лежит огромнейшая ответственность за только подрастающую личность. Саша терялся, даже чувствовал себя лишним в собственной квартире. Всё ему хотелось убежать куда-нибудь или к кому-нибудь понимающему. Вадим-то Ра совсем бросил и променял на «маленькое чудо».       — Скучно дома сидеть, правда? — сидя на диване и болтая ногой, произнёс Радченко. — А давайте погуляем все вместе? — Ну, надо же было хоть как-то показывать мужу, что не до конца лишён родительских инстинктов и неравнодушия…       — Неплохая идея! Давайте в парк аттракционов? Нам всем не помешает хорошенько повеселиться и отдохнуть!       — От чего ж отдохнуть, интересно? Тебе так прям работается, да? Неужели песни вновь активно пишутся? — не удержался от язвительного замечания Саша. «Вот скотина… — Глеб яростно проклинал в своей голове отца. — Вот совершенно не умеет уважать и понимать! И вот таким я раньше видел своего брата?! Тупой. И слепой абсолютно… Просто интересно, кто ж надо мной так издевается и показывает, сколько ошибочных мнений находилось в моей голове долгое время?.. Кто засунул меня в происходящий сейчас пиздец?! Засужу к чертям! Верните меня в нормальную жизнь!»       — Саш, давай закроем эту тему, — устало ответил Вадим. — Не будем портить Глебке настроение: соберёмся и поедем развлекаться! — Самойлов-младший отправился в комнату одеваться. «Как я заёбываюсь играть маленького миленького шестилетнего паренька… Но, с другой стороны, играть взрослого, обозлённого, на всех обиженного сорокапятилетнего мальчика — ещё хуже».

***

      И всё же каждому взрослому порой хочется окунуться с головой в детство. Вспомнить, что такое испытывать самые счастливые эмоции от самых простых и глупых мгновений. Быть, может, и наивным человечком, зато искренним и открытым миру. Нет сложных выборов, нет вечных мыслей в голове по поводу того, как устроено всё вокруг и как ты сам устроился в жизни. Нашёл ли себя?       А в детстве ни о чём глубоком думать и не нужно. Самое главное — получать положительные впечатления. Например, от прогулки по парку с родителями. Думаешь: как было бы хорошо, чтобы они прокатили тебя на карусели, а может, на колесе обозрения или даже на американских горках, купили потом вкусное мороженое и ещё долго добро улыбались, смотря на своего довольного ребёнка, вымазавшегося в пломбире. Но Глеб такого счастья испытывать не мог. Разумом он был человеком, прожившим половину жизни и помнившим все её сложности, горести. «Почему мне просто не стёрли память как Вадиму и Саше? За что надо мной так издеваются? И почему именно надо мной?!»       — Глебка, ну чего ты такой хмурый опять? — обеспокоился Вадик. Никогда он подумать не мог, что дети могут быть настолько серьёзными и молчаливыми…       — Да выпрашивает наверняка ещё что-нибудь. Дети — отличные манипуляторы: они профессиональнее всех вымогают деньги и тратят наши нервы, — шепнул мужчине Ра, посмеиваясь. Вадим закатил глаза, однако улыбнулся.       — Всё ты знаешь, умник… — Мужчина приложил руку к Сашиной щеке и с большим наслаждением поцеловал его; на глазах Глеба подобное происходило впервые. «Как же противно смотреть… То ли я превращаюсь в гомофоба, то ли просто ревную… Как ты можешь любить такого Радченко, Вад?!» Однако все свои эмоции Самойлов-младший мастерски скрывал за неловкой улыбкой. Ведь как ещё ребёнку чувствовать себя, когда у родителей вдруг случается вспышка нежности? «Ночка бурная, ночка страсная, ждёт их, жгучая и прекрасная…?» — Ну ладно, погуляли и хватит. А-то, вон, папа Саша уж утомился. — «Да конечно, у него такой сын, что повесишься! До сих пор мужик думает: псих и главная опасность для семьи… Ага, просто лишним сложностям свалиться на голову не даёт! Проще в больничку ж отправить и жить как прежде, испытывая золотое терпение Вадика на прочность и иногда поёбывая его ради собственного удовольствия. Вот так семейка, вот так идиллия».       — Да не утомился я, — сообщил Ра. — Хотя домой поехать тоже непротив. — Оба супруга посмеялись. Глеб же был сдержанным и, как обычно, хмурым. — Ладно, всё, отправляемся в обратный путь. — Мальчишку взяли за руки и повели к машине, расспрашивая о том, понравился ли ему день. Вадим расспрашивал; Саша лишь иногда угукал, не переставая думать о чём-то своём.       Его всё не могли перестать беспокоить мысли о другой реальности и другой жизни. Мужчина очень хотел поговорить об этом с супругом, но сомневался, что попытка разговора не будет бесполезной или хотя бы выглядящей адекватно. Ладно, когда ребёнок несёт всякую фантастическую чушь, но Ра-то взрослый человек… Он не отпускал из своих рук телефона, с нетерпением ожидая звонка Сэры. Не могла же цыганочка просто взять и кинуть на деньги, обмануть, всего лишь выдумать эту странную историю с копиями миров, реальностей, с тайными обществами, их благородными целями, ведьмами, магами и прочей непонятной ерундистикой.

***

      Вечером Саша всё же не выдержал и решился поговорить с мужем на волнующую тему. В конце концов, в каждой семье должны друг другу верить и доверять…       — Вад, помнишь пару дней назад я пришёл домой и не смог объяснить тебе, где был? — Вадим кивнул головой и всем своим видом дал понять, что готов слушать. — Сейчас я наконец-то решился всё сказать… Глеб точно не больной!       — Ну, у тебя одного были подобные мысли, — хмыкнул Вадик. — Своего же ребёнка хотеть отправить в психиатрическую больницу… Это всё равно, что всю жизнь ему порушить! Сразу!       — Да знаю, но не о том я. Угомонись. Хотел сказать, что Глеб даже… не врёт. Другая реальность действительно существует, и мы там, видимо, совершенно другие люди. Память стёрли, поэтому ничего и не помним. Однако скоро мы всё вспомним, Вадик, всё-ё! И вернёмся обратно, в нашу прежнюю жизнь, если захотим. — Радченко рассказывал азартно, выразительно, пытаясь искренними эмоциями показать, что говорит правду, в которой уверен на все сто. Только у супруга доверия не вызывало ни одно слово.       —…Сань? Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Вадим, волнуясь. Он хотел потрогать Сашин лоб, убедившись в отсутствии температуры, однако Ра резким движением отстранил руку мужа от себя, злясь и раздражаясь.       — Я в порядке, полном порядке! Точнее, был бы, если б ты мне доверял и верил… Да я ж не вру и не придумываю! Я здоров совершенно! И я всё пытаюсь тебе рассказать не просто так! — Вадик молчал, пытаясь разобраться в ситуации. В голове совершенно не укладывалось сказанное, потому было непонятно, как реагировать. — Ладно, забей. — Радченко сдался и предпочёл закрыть тему. Не зря твердила интуиция, что следовало её просто не начинать… — Забей реально. Не пытайся вникнуть в смысл слов. Считай, сказал в порядке бреда. Всё. — Вадим как-то неуверенно пожал плечами, не переставая переживать за психическое здоровье любимого. —…Пойду Глебу спокойной ночи пожелаю: половина десятого, пора спатеньки. — Саша уже встал из-за стола, когда супруг, наконец, заговорил после долгого напряжённого молчания.       — Ты молодец. — Он улыбнулся. — Быстро подстраиваешься под новую жизнь. — Ра, конечно, вновь вспомнил про рассказ Сэры, но понимал, что Вадик говорит про другое. — Семейную. — Сразу последовало уточнение, будто сашины мысли реально прочитали. — Мне тоже, кстати, иногда не хватает туров, всей этой рокерской тусовки… Однако надо ж себя пробовать в новых ролях! Не стоит зацикливаться на весёлом и слишком насыщенном образе жизни: спокойствие и умиротворение чувствовать тоже важно.       — Я так понял, альбома группе вообще не ждать… — Вадим рассмеялся.       — Да что ты меня мучишь с этой темой вечно! Будто ничего важнее не существует… Иди уже к Глебке, раз хотел спокойной ночи пожелать. — Хотя нужен был Радченко не обмен нежными, полными любви словечками, а довольно серьёзный и любопытный разговор.