Рюноскэ

Перебирая струны гитары в первый раз, ты не замечаешь, даже не задумываешься о том, сколько всего ты сможешь сыграть позднее. Когда первые листья осени опадают, тебе кажется, что с грохотом, но тебя не пугают грядущие метели зимой. Когда я впервые встретил тебя, я думал точно так же — «что будет дальше — не пугает». — Ты когда-нибудь ходил по пустому району Токио? — Районы Токио никогда не пустуют. — Я ходил там один, — Кайто берёт Рюноскэ за руку. — Пойдём со мной. Я блуждал по забытым дорогам в надежде отыскать нечто, что однажды было утрачено навсегда. В октябре я сижу на скомканной постели с натянутым на голову одеялом. В четырёх стенах, зарывшись руками в волосы, пытаюсь обмозговать события последних десяти лет. Что я потерял? Мы гуляли до самого утра. Кроме нас с тобой там не было ни лица. Мне было непонятно, как себя вести, но я справился с основной задачей — не принимать близко к сердцу. Не видел тебя с того момента, как ты позволил себе исчезнуть. И начал писать музыку. Я и тогда исполнял песни; написаны они, однако, были не мной. Ты этого не знал — в тот час меня наполняла юность, и я немного тебе приврал. Не могу сосредоточиться. Слушаю, как ты плавишь уличный холод своим дыханием. Я прожил свои дни неосознанно. За всё время я ни на минуту не задумывался о том, что нас окружает. Где ты теперь находишься? Измерив стоимость своего творчества, я не приблизился даже на сантиметр к тому, что все эти годы держал на фоновом режиме в голове. Я писал о тебе. На остальное времени выделял минимум. Что насчёт тебя? Появлялся ли я хотя бы незамысловатой фигурой призрака в твоём сне? Быть может, мне не стоило об этом спрашивать. И под покровом немой ночи я бы хотел пропасть из-под земного надзора — навечно, в сером пустующем пространстве.