За облаками

Погода радовала уже несколько дней: тёплая, но не жаркая погода, переменная облачность, лёгкий ветерок. В Стране Огня климат всегда был максимально дружелюбен к населению. — И вообще!.. — на всю дорогу раздался мальчишеский вопль. — Хорошо, потренируемся в контроле чакры, — мужчина ответил ученикам, идущим по другую от него сторону. — Эй! Вы меня слушаете? Я требую, чтобы нам давали серьёзные миссии, а не всякую чепуху! Сенсей Седьмой команды устало повернул голову к пышущему недовольством блондину. Ему бы уже привыкнуть, что Узумаки постоянно возникал по поводу того, что ему подавай миссию S-ранга, а не всякую хрень рангов «D» и «С», но как-то не привыкается… «И как только Минато-сенсей это всё терпел?» — в который раз задался волнующим вопросом мужчина. Не услышать возвращение этой команды было невозможно: Наруто всегда вопил так, что слышно их было ещё на подходе. Дежурные на воротах приветственно кивнули джонину, который натянул на уставшее лицо дежурную улыбку, и отметили их в документах. По-хорошему, он должен был сам отмечаться за всю команду, но ему так не нравилась вся эта бумажная волокита… Причём любая. — Давайте тренироваться! — Наруто прыгал на месте, привлекая внимание прохожих. — Мы все отчитываться идём? — проигнорировав предложение, задал интересующий вопрос Саске. — Да, учитывая обстоятельства, все вместе. Следите за своим товарищем, чтобы лишнего Хокаге не ляпнул… — А что я этой бабульке… — Умолк! — рявкнул мужчина и дал подопечному подзатыльник. — Хватит нас позорить. — Но я же прав, Обито-сенсей, — Узумаки надулся, будто пятилетний ребенок. — Наруто, — прорычала за спиной Сакура, — ещё одно плохое слово услышу в сторону госпожи Цунаде и закопаю тебя живьём. — П-п-понял… — джинчурики поспешил спрятаться за своим учителем. Обито в который раз задумался над тем, за какие заслуги его сделали джонином-наставником. И ладно команда была бы обычная какая, бесперспективная, но нет! Впаяли ему мальчика, у которого шило в одном месте, чересчур пафосного младшего сына главы клана и бесклановую девочку, которая сохнет по последнему. Хотел детей, но не было? Получи — распишись. «И как старик Третий вообще догадался дать в команду джинчурики наставника с шаринганом? Мне когда-нибудь кто-нибудь на этот вопрос ответит? Или раз глаз один, то проблем быть не должно? Кто-нибудь! Год ответа жду!» — Учиха-старший тяжело вздохнул и зашёл в Резиденцию Хокаге. Хотелось поскорее отчитаться и избавиться от этих детей. Хотя бы до завтра.

***

Умолчав о некоторых подробностях задания при своих учениках, Обито потом ещё добрых полчаса объяснял все детали Шикаку. Отнимать время Пятой смысла не было, а кратко и по делу ей потом и Нара перескажет. Сейчас же Учиха направлялся в Госпиталь Листа. В первую очередь, конечно же, для того, чтобы… выяснить, не изменился ли за неделю у Рин график работы. А потом, естественно, чтобы его осмотрели. На детишках из Седьмой команды были неглубокие царапины, с которыми вполне бы справились и рядовые ирьёнины. Осмотр же Обито был несколько сложнее. Потому мужчина направился прямиком в кабинет главного врача. — Обито-кун, с возвращением, — с улыбкой поприветствовала вошедшего Рин. Девушка сидела в окружении нескольких стопок каких-то бумаг, количество которых, как показалось Учихе, только увеличивалось с каждым разом. — Здравствуй, Рин-чан, — кивнул Обито. — Смотрю, ты всё тонешь в бумажной рутине. — И ты представляешь, — она поднялась на ноги, — это Цунаде-сан ещё уменьшила количество всей этой волокиты. Бумажек стало меньше, но они теперь объёмнее. И пациентов больше… Вон, теперь часто привозят из соседних поселений. Учиха улыбнулся: ему всегда нравилось наблюдать за проявлением эмоций этой девушки. И больше всего, кроме радости, конечно же, его воодушевляло, когда она ворчала. Он находил это невероятно забавным и милым. Ему всегда представлялась какая-то маленькая пушистая зверушка, которая в силу своих размеров не могла тягаться с крупными оппонентами. Например, котёнок. И вот это маленькое существо вздыбило шерсть, начало фыркать и пыталось казаться больше, статнее и сильнее. Нет, Обито всегда уважал Рин и её силу, ибо удар у неё был тяжелый, особенно если разозлить, но избавиться от этих ассоциаций не получилось даже спустя годы. Для него в такие моменты она всегда была маленьким котёнком, который пытался идти против целого мира. — Давай я тебя осмотрю, — девушка рукой указала на кушетку, а сама отправилась мыть руки. Или оттирать их от чернил. Иногда Обито казалось, что в этом кабинете кроме небольшой кушетки появится и полноценный диван. Хотя мужчина и так предполагал, что Рин здесь периодически засыпает. У неё был огромный врачебный потенциал, а она тратила большую часть сил не на серьёзных пациентов, а на документы. Бюрократия добралась и сюда. — Обито, ты опять перенапряг свой глаз, — Нохара строго посмотрела на товарища. — Мы же договаривались, что ты не будешь использовать шаринган лишний раз! — Рин-чан, — мягко позвал Учиха, — я честно выполняю твои наказания, но когда миссия для генинов приобретает ранг «В», у меня выбор не очень большой. — Что случилось? — ирьёнин нахмурилась. — Того, кого мы сопровождали, заказали нукенинам, — начал объяснять мужчина, зная, что если сослаться на неразглашение деталей миссии, Нохара всё равно выведает это у Хокаге. — Но они были не очень серьёзными противниками, честно. Два неплохих чунина, для меня это не проблема, ты же знаешь, — тут же поспешил он её заверить. — Ладно, — она устало потёрла глаза, — если с твоими детьми и тобой всё хорошо, то и правда ничего страшного. Рин всегда казалось, что Обито, памятуя о событиях юности, позволяет своей команде вступать в бой, если видит, что у них хватает навыков справиться с противником. И по большей части это было именно так. Однако, Обито, именно из-за воспоминаний с войны, едва ли позволял своей команде оставаться в одиночку против врагов: он всегда наблюдал, был рядом и чуть что — действовал на опережение. Сейчас время было относительно мирным, и все дети, решившие встать на путь шиноби, могли не торопиться с развитием способностей. Это можно было назвать опекой. Но печальные отголоски прошлого не отпускали Учиху, как бы он не пытался прислушиваться к голосу разума, твердившему, что эти дети могут больше, чем он им позволяет показывать. — Но возьми выходной, — сказала Рин тоном, не терпящим возражений. — Иначе я сама тебя на несколько дней дома оставлю. Ты же знаешь, как удобно иногда быть главврачом, — она мило улыбнулась. Знал Обито это всё: шаг влево, шаг вправо и милейшая улыбка превратится в хищный оскал. — У меня завтра и так выходной… — начал было мужчина, но заметив изменения на лице девушки, поспешил продолжить, — но я завтра загляну к Пятой и попрошу ещё денёк-другой отдыха. — Вот и чудно, — произнесла медик, заканчивая осмотр. — Рин-чан, не хочешь после работы прогуляться? У тебя столько бумаг, что пройтись не помешает. Нохара грустно оглянулась на стол с документами и покачала головой. — Извини, мне надо это всё закончить, так что сидеть буду, скорее всего, допоздна. А там бы до кровати доползти. — Понял, — мужчина благодарно кивнул девушке и поспешил на выход.

***

Обито медленно шёл домой. Можно было бы позвать кого-то из друзей и развеяться, но единственного, кого бы он хотел сейчас видеть, занесло в какую-то другую страну на миссию, и когда Какаши теперь вернётся — не знал никто. Ему казалось, что прошлое не отпускает, настойчиво цепляется коготками за его плечи и спину. Но потом он понял, что сам боится его отпустить: если отпускать прошлое, придётся менять настоящее и строить новое будущее. Страшно. Когда-то в детстве он мечтал стать Хокаге, но спустя годы понял, что эта должность не только почётная и важная, но и максимально бюрократичная. А с документами Обито дружил крайне плохо. С другой стороны, его признали окружающие — он добился этого. И важно ли ему было теперь становиться Хокаге? Для Обито было важно защитить близких ему людей, а для этого не обязательно быть главой деревни. Одних он защитить не смог — Минато-сенсей и Кушина-сан погибли почти на его глазах, но всё же у него ещё оставались родные люди, ради которых он должен был стараться. И оставалась Рин. Нохара всегда была влюблена в Какаши. В какой-то момент Обито решил, что эта мальчишеская влюбленность пройдет, надо лишь подождать. И он был абсолютно прав — влюбленность прошла. Но на её место пришло гораздо более тяжелое и глубокое чувство — любовь. Теперь ему не требовалось привлекать её внимание, устраивать сюрпризы и побеждать врагов. Теперь он понял, что достаточно было просто заботиться о ней: закрывать окна холодной ночью, приглашать на ужин, когда она наверняка ничего не ела весь день, вытаскивать на прогулки, чтобы она совсем с ума не сошла от работы в больнице. Счастье крылось в мелочах. Для Учихи было счастье в том, чтобы Рин радовалась. А вот с кем — вопрос другой. Какаши был, наверное, единственным человеком, которого напрягал существующий порядок вещей. Для него Рин была чудесной подругой, товарищем, но никак не предметом обожания — об этом Хатаке не единожды говорил Обито и как-то даже порывался сказать самой Нохаре. Копирующий ниндзя наверняка видел переживания Обито, которые он топил глубоко в себе, надеясь, что никто не увидит. Но Учиха ничего не мог поделать: только плыть по течению. Иногда, как и сейчас, он задавался вопросом: может, стоит попробовать что-то изменить? Он боялся разрушить прекрасные отношения с Рин, но… его сердце также томилось от грусти и одиночества без неё. Последний раз он пытался признаться ей в своих чувствах, но что вышло? Тогда они были детьми, потому — ничего. Сейчас ему двадцать четыре — будет это что-то значить теперь? Стоит ли пытаться или лучше оставить вещи на своих местах? С этим вопросом Обито открыл входную дверь и вошёл домой. Об этом он хотел бы подумать завтра. Однако был уверен, что будет думать всю ночь.