За облаками

Облака стремительно проплывали по небу, подгоняемые прохладным ветерком — идеальная погода для тренировок. По крайней мере, Обито был рад, что сегодня не жарило как в последние несколько дней, ведь все сборы с его мелкотнёй превращались в дикий ад. Не то чтобы трое генинов могли загонять опытного джонина, но… он один, а их целых три штуки! — Ещё утро, а ты уже выглядишь помятым. На такое заявление Обито только страдальчески вздохнул. Ещё бы и руки к небу вскинул, но они были заняты чашкой чая. — Давно вернулся? — Учиха глянул на друга, сидящего как ни в чём не бывало на подоконнике. — Пару часов назад, — ответил Какаши, спускаясь с окна. Хатаке поплёлся наливать себе чай: Обито всегда доставал одну кружку себе, а вторую на всякий случай. То есть на случай, если друг вот так зайдёт к нему с утречка пораньше. — И как оно всё? — дежурно поинтересовался Обито. Учиха прекрасно знал, что отряд Какаши всегда выполнял миссии блестяще: годы работы вместе помогли шиноби действовать как единый механизм, где каждая деталь отточено делала свою работу. К тому же Обито отчётливо видел, как в последний десяток лет Хатаке строил планы, исходя из принципа минимальных жертв. Как оказалось, такое возможно только доверяя команде и чувствуя её. — Вполне, даже сэкономили пару часов, — АНБУшник, усевшись за стол, утащил из-под носа друга несколько привлекательных печенюшек. — Это ты так торопился таскать моё печенье? — недовольно пробурчал Обито, ведь только что сам положил глаз на эту вкуснющую выпечку, которой его добродушно подкармливала соседка. — Так у тебя больше нечего таскать, — беззлобно отозвался Хатаке и потянулся за очередной печенькой. — Слышал, на последней вашей миссии возникли сложности? — Могу поспорить, ты уже и отчёт с неё успел прочесть. В чём смысл спрашивать? — Обито закатил глаза. Вот всегда так: Какаши либо говорил пространными речами, в которых нужно было искать сакральный смысл, либо задавал очевидные вопросы, которые вообще не требовались в сложившейся ситуации. — Ты хорошо тренируешь ребят, можно и побольше свободы им давать. — Если им дать больше свободы, то работы у меня будет раза в три больше. Как будто ты их не видел, — усмехнулся Учиха. — Ты стал какой-то отчуждённый в последнее время, — Какаши повертел пустую кружку в руке. — А ещё, как мне показалось, что кто-то растерял форму, пытаясь сделать из детей шиноби. — Это ты тоже в отчёте вычитал? — скептично вскинув брови, поинтересовался Обито. — По крайней мере, тренировка с соперником твоего уровня не помешает, — мило улыбнулся Какаши. — Если я тебя вдруг не устраиваю, могу попросить Гая и… — Завтра вечером, — не дав ему договорить, закончил Обито. Не то чтобы Учиха имел что-то против Майто Гая, но… с его тренировок чуть живыми уползали даже джонины. Если конечно не проявляли чудеса смекалки и не сваливали раньше. Зелёный зверь Конохи был слишком активным, а видя равного себе, впахивал ещё больше. Полезность его тренировок никто не отрицал, но и попадать на них никто не желал. — Знал, что ты не откажешь старому другу, — Хатаке захватил горстку печенья и исчез в облаке дыма. Обито похлопал глазами в пустоту, вздохнул и улёгся на столешницу. — Я что, настолько плохо выгляжу? — вопрошал мужчина в никуда. Ему, конечно же, никто не ответил.

***

Вопреки ожиданиям Обито, команду Семь загонял именно он. Зато Наруто сейчас валялся где-то в траве и пытался отдышаться. Где-то рядом с Саске. Сакура же сидела в теньке под деревом и перебирала метательное оружие. Сам Обито расположился неподалеку на поваленном дереве и, пользуясь случаем, пытался привести мысли в порядок. Последние несколько месяцев жизни он частенько думал. Много, слишком много. Ему искренне казалось, что от того громкого паренька, что мечтал стать Хокаге, не осталось ничего. Только воспоминания и старые фотографии, где их команда ещё в полном составе улыбалась в объектив. Тогда была война. Тогда они были другими. Мысли о том, кто он есть, занимали каждую свободную секунду. Обито с радостью отвлекался на тренировки с товарищами, рутинные дела и занятия с детишками. Особенно миссии помогали не заполнять голову тяжёлыми раздумьями. И мужчина действительно верил в то, что он кардинально изменился: стал параноиком и паникером, разочаровался в жизни и повис на краю, боясь сделать следующий шаг, ведь он мог стать для него последним. С месяц назад Какаши сказал ему: «Ты совершенно не изменился. Просто набрался от меня поганой привычки закрываться в себе». Верить ли этому заявлению? Обито не знал. У него было дома зеркало, но сколько бы он в него не смотрелся, не находил ответов. Учиха понятия не имел, куда делась вся его уверенность и почему исчезла уверенность в своём выборе. Он совершенно не заметил этого момента. Словно на секунду закрыл глаза, а как открыл — был другим человеком. После войны всё стало налаживаться. Он, вопреки прогнозам врачей, выжил. А совместные исследования Цунаде и Орочимару позволили нарастить правую сторону тела, и теперь Обито чувствовал себя вполне комфортно. Рин напросилась в ученицы к Сенджу, Какаши ушёл в АНБУ. Сам Учиха был в то время на реабилитации. А потом что? Думал, что останется в полиции, как и большинство соклановцев, но, ввиду внутриполитических перемещений, его и часть особо талантливый ребят оставили на попечении Конохи. Это Обито потом понял, когда Минато уже будучи Хокаге рассказал ему, что этот ход был сделан, чтобы улучшить отношения между деревней и кланом. Все были счастливы. А потом всё пошло наперекосяк. Одним мирным вечером Коноха сотряслась под рёвом Девятихвостого. В тот день Минато и Кушина погибли. Именно тот день Обито считал точкой невозврата. После похорон наружу вырвались все те эмоции, которые приходилось сдерживать во время нападения и после, когда он помогал в разборе завалов. Для шиноби был важен трезвый ум, а плаксивые истерики требовалось оставить гражданским, потому вернувшись в тот день домой, он свернулся в клубок на кровати и рыдал несколько часов. Иногда Учихе казалось, что те эмоции так до конца и не отпустили его. Даже спустя тринадцать лет. Он чувствовал их отголоски в каждом ударе своего сердца. Даже когда, казалось бы, был искренне счастлив. Именно боль потери заставляла его сомневаться в том, в порядке ли люди, что были дороги ему. И теперь Обито не понимал, почему его лучший друг, который знал его почти всю жизнь, считал, что Учиха всё тот же. Ведь сам себе он напоминал лишь жалкую тень. — Сенсей, как насчёт новой техники? Останавливаться на одних и тех же не хотелось бы,  — Саске обратился со всей своей возможной вежливостью. И сам Обито был убеждён, что будь на месте их учителя кто-либо другой, этот ребенок обращался бы к нему куда холоднее. — Ты делаешь явные успехи в огненных техниках, но тебе бы и не помешало осваивать также и райтон. Я с ним не дружу конечно, но… — мужчина почесал затылок, прикидывая последствия своего заявления, — могу попросить одного человека помочь тебе с этим. — Круто! А мне? — тут же встрял Наруто. — А у тебя склонности к молнии нет, в основном к ветру. — Но я тоже хочу выучить какую-нибудь крутяцкую технику! Мне нужно стать сильнее, ведь я должен стать Хокаге, — Саске только фыркнул на такое заявление. Учиха-старший тяжело вздохнул. У него был вариант учителя и для Наруто, но это вышло бы ему гораздо дороже. Но… …Обито сам себя считал бездарным сенсеем, который был не способен дать ничего полезного ученикам. А значит, должен был сделать всё от него зависящее, чтобы найти им лучших учителей, чем он сам. — Я поговорю с одним человеком, Наруто, но ничего не обещаю, — согласился мужчина. — Обито-сенсей, вы лучший! — радостно воскликнул Узумаки и, ухватив Саске за руку, выпалил: — А теперь пора продумывать план нашего обучения, — и направился прочь с полигона с сокомандником вместе. Теперь наставнику Седьмой команды нужно было придумывать качественный аргумент в пользу того, почему кто-то должен взять этих балбесов на обучение. — Обито-сенсей, — тихо позвала подошедшая Сакура. Учиха устало поглядел на девочку. Ну да, двоих пристроить обещал, а она осталась. По правде он думал, что она не соберётся как-то дополнительно повышать уровень своего мастерства. Видимо, ошибся. — Можно вас попросить? — Да, говори конечно, — Обито честно попытался улыбнуться. И мужчина мог бы поклясться, что вышло отвратительно. — Насколько я знаю, Цунаде-сама планирует поменять систему формирования команд генинов и чуунинов. А у вас подруга глава Госпиталя, и я хотела бы попросить… — Харуно обычно готовила важные речи заранее, а сейчас мялась и ходила вокруг да около. — Не нужно беспокоиться о том, что просьба может быть неуместной или странной. Я готов выслушать, — в этот раз улыбка у Обито вышла гораздо правдоподобнее. — Я хотела попросить вас узнать, планируются ли какие-то курсы для ирьёнинов-новичков, и если да, то хотела бы начать обучение заранее. Обещаю, что это не помешает нашему обучению с вами, — Сакура зажмурилась и поклонилась. Обито задумчиво склонил голову набок. Он совсем перестал понимать, что происходит. Сакура казалась довольно бойкой девочкой, хоть и была вежливой со взрослыми. Это просьба была весьма проста и обыденна, ведь напрямую относилась к её становлению как шиноби. К чему так нервничать? — Конечно, Сакура. Я обязательно поговорю с Рин, потому как сам подробностей совершенно не знаю. — Рассчитываю на вас, — девочка улыбнулась, ещё раз поклонилась и убежала.

***

Уже в довольно позднее время Обито осознал, что пора прекращать нарезать круги по Конохе, и нужно возвращаться в реальность и всё же хоть как-то начать разгребать просьбы детишек. Потому он отправился к Рин домой. Девушка уже явно там была, ведь в Госпитале свет в её кабинете не горел. Дойдя до дома Нохары, он обнаружил, что дверь не закрыта, и тут же без раздумий зашёл внутрь, попутно окликая хозяйку. Из глубины здания услышал звонкое «Проходи» и, разувшись, направился в гостиную. Также он обнаружил там Какаши, сидящего на кресле со свитком в руках. Над ним в катастрофической близости нависла Рин. Казалось вот-вот, и она совсем ляжет на плечо Хатаке. Девушка что-то активно объясняла, постоянно тыкая в свиток. И без того отсутствующее настроение Обито тяжким грузом покатилось куда-то вниз, отозвавшись болью в груди. Резко захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Так далеко, чтобы его никто не нашёл и не заметил. И что это было? Ревность? Печаль? Просто боль? Обито ведь и не ревновал никогда Рин к Какаши, даже с учётом того, что девушка всегда к Хатаке проявляла явную симпатию. Учиха принимал это всё как данность. И раньше не пытался изменить порядок вещей, ведь тревожить радость Рин — выше его сил. И он же вроде только недавно разобрался в своих чувствах к Рин. Так в чём же была проблема? Почему сейчас так больно жалит в сердце? Какаши уже явно пытался вжаться в кресло, чтобы хоть как-то увеличить расстояние между ним и девушкой. И выглядело это так, будто он был готов даже вскочить на ноги. Было очевидно, что ему максимально неловко от сложившейся ситуации. А ещё Какаши точно заметил, как увиденное отразилось на его друге. — Я вам помешал? — изобразив виноватый вид, поинтересовался Обито. Хотелось бежать, а не ломать комедию, но лучше было сделать вид, что ему не важна вся ситуация, ведь он сам своей реакции не понял. Куда уж там другим объяснять. — О нет, — оживилась Рин. — Какаши-кун помог донести мне вон тот ворох свитков, — она ткнула на горку бумаг на столе. — Надо их перечитать и проверить на профпригодность. — А ты к Рин? Если что-то хотел, могу оставить вас, — Хатаке поспешно поднялся и собрался на выход. — Вообще хорошо, что вы тут вдвоем, — натянуто улыбнулся Обито. — У меня к вам есть по просьбе. — Слушаю, — отзывчиво кивнула Нохара, видимо не замечая напряжённого состояния друзей. Какаши моментально помрачнел, поняв, что Учиха явно хочет подкинуть им что-то связанное с его командой. — В общем, тут такое дело…