Драма жизни (в двух частях)

Момои проверила выключенный свет везде в зале, тревожно оглянулась на отозвавшийся стекольным гудением усиливающийся ветер за окнами и поспешила на выход, чтобы оказаться хотя бы в метро до начала грозы. Как назло, стоило девушке взяться за ручку, как дальнее окно, которое забыли закрыть, распахнулось, впуская в зал первые капли дождя, уличную пыль и сорванные с деревьев листья. Шипя себе под нос слова, отнюдь не положенные приличным маленьким девочкам, Сацуки бросилась закрывать ставню; подставив две скамейки, едва дотянулась до подоконника, буквально вползла на него и захлопнула злосчастное окно, успев изрядно вымокнуть и запыхавшись. — Чудесный вид, — раздался чей-то резкий голос сзади, Момои чуть не упала на пол, потеряв равновесие, но в последнюю секунду ухватилась за решетку перед стеклом и медленно обернулась. Внизу, укрытый темнотой, стоял Хайзаки собственной самодовольной персоной, разглядывал девушку с неприкрытым интересом и не думал отводить взгляд. Сацуки почувствовала, что краснеет, неловко села, одергивая юбку как можно ниже, и, попытавшись взять контроль над голосом, строго спросила: — Хайзаки-кун? Тебе разве не пора быть уже дома? — Ну прости — парень патетично развел руками и оскалился. — Проспал, а теперь до утра придётся торчать здесь. Территорию уже закрыли. — Как… закрыли? — проглатывая подкатившую к горлу панику, слабо переспросила Момои. — Вот так. Уже поздно, сторож оцепил все вокруг, а сам гоняет с друганами чаи в кафешке поблизости. Ему это обычно даже сходит с рук. А я это знаю, потому что не в первый раз, — не без внутреннего самодовольства ответил и на незаданный вопрос Шого и отступил немного назад, еще сильнее в тень. — Ну что, будешь там сидеть всю ночь или спустишься? На подоконниках дует, — явно передразнивая кого-то из взрослых, добавил парень, и его шаги звоном разлетелись по всему залу. Сацуки осторожно, словно ступала не на пол, а на минное поле, слезла вниз, и достала из сумки телефон, мигающий последними процентами зарядки. Аомине спрашивал, добралась ли она до дома, так сильно задержавшись в школе, мама — про то, нашла ли девушка на столе оставленный ужин. «Добралась, Дай-чан» и «Сегодня у подруги» — отправила девушка и выключила мобильный, пока он не сел окончательно. — И что, мы теперь здесь на всю ночь? — неуверенно спросила Момои в темноту и вздрогнула, когда в стену рядом с ней врезался баскетбольный мяч, отскочил, забарабанил по полу почти не слышно на фоне оглушительного грохота дождя. Сверкнула молния, выхватив щит с контуром старой краски, тень от сетки, похожую на паутину и силуэт Хайзаки, расслабленно крутящего мяч на пальце в центре зала. — Йеп, — кивнул парень, бросил мяч в кольцо, и следующая вспышка словно зафиксировала момент попадания, а потом все снова погрузилось в темноту. Сацуки поежилась и зевнула — она страшно устала, но лечь прямо в зале, где она осталась наедине с Шого, не самым приятным человеком, казалось ей ошибочным. Опасным. Рискованным. Мало ли, что могло взбрести этому парню в голову? Словно подслушав, что девушка думала о нем, Хайзаки неумолимо приблизился и встал совсем рядом. Заинтересованный, немного нетерпеливый, предвкушающий не то хорошую забаву не то даже что-то большее… — Здесь холодно, — наконец, сказал Шого, дернув уголком губ, словно забота, даже в таком деформированном виде, давалась ему тяжело. — Можно пойти в помещение для запасного инвентаря, там есть маты и пледы. Наверное, у Сацуки на лице отобразились все ее страхи и сомнения, потому что Хайзаки самодовольно скривился и теперь уже откровенно вторгся в личное пространство, почти нависая: — Конечно, можешь рационально остаться здесь, отморозить свои упрямые сиськи и завтра весь день чихать обожаемому Дай-чану в подмышку. — Не говори ерунды! — ожидаемо огрызнулась Момои, вспоминая, что парень перед ней был всего лишь вздорным одноклассником, таким же мальчишкой, учеником средней школы. Хулиганов бояться — себя не уважать. Сацуки вскочила на ноги, подхватила сумку и первая пошла в сторону кладовки. Шого за спиной оценивающе присвистнул. Мат для себя девушка оттащила в дальний угол и даже попыталась забаррикадироваться спортивным инвентарем. Хайзаки смотрел издевательски, но молчал, и пока Момои укладывала снятую обувь возле изножия, и пока пыталась салфетками подтереть размазавшийся макияж, и пока устраивалась под пледом с эмблемой «Тейко». Шумел дождь, но парень, кажется, в конце концов тоже лег, раскинувшись по своему мату, а сумку затолкав под голову. Сацуки не могла уснуть. В голове бродили странные мысли, толкаясь и мешая друг другу. О том, что никому о произошедшем будет не рассказать. О том, что подумают все, если узнают. Ночь с Хайзаки Шого в одной комнате — это конец репутации, самооценке, уважению, всему. Странно еще было, что он совсем уж откровенно не клеился. Попугал немного, и то — привычно. — А мы похожи, — разрезал однотонный гул дождя голос парня, и Момои сморгнула собственные безрадостные размышления, загоняя их подальше. — Совершенно нет, — неожиданно хрипло ответила Сацуки и прочистила горло, с силой стиснув кулаки. Поехали. Украсть спокойствие, малейший шанс на то, чтобы просто пережить эту ночь без приключений — это было в духе Хайзаки. — Ну как же? — показалось, что парень улыбается, хотя, может, его лицо кривилось от злости. — Ты, как и я, никогда не встанешь рядом с ними. Тебя не будет на совместных фото, тебя никто не вспомнит, когда слава их вспыхнет как поломанная газовая плита и захватит своим пламенем все вокруг. Ты — пустое место, дыра там, где никто и не ожидает ничего увидеть. Всем плевать, чего ты стоишь, пока жирдяй Мурасакибара, едва ли отрываясь от своих батончиков, лениво обмахивает кольцо своими граблям, или пока… — Неправда, — перебила Шого девушка, резко сев и пытаясь в полутьме разглядеть оппонента. Картинка почему-то немного расплывалась, и Момои облизнула внезапно пересохшие губы. — Я делаю все эти фотографии. Ясно тебе? Хайзаки молчал и ухмылялся, самодовольно откинувшись на стену — массивный и расслабленный, как прилегший отдохнуть волк. — Конечно, — кивнул он, когда пауза затянулась и у Сацуки перед глазами поплыли цветные противные червячки. — Ты даже меньше, чем их менеджер. Ты подвижный штатив для их камеры. Когда они, как пауки, вырвавшиеся из своей банки, разбегутся в разные стороны, за кем помчишься? За Аомине? А то он без материнской сиськи пропадет, жалко будет, — Шого цокнул языком и покачал головой. — Или все-таки Куроко? Наскребешь в себе эгоизма на этот выбор в свою пользу или нет, а, Сацуки-тян? — издевательски протянул парень, и женский суффикс, такой непривычный, словно прояснил в голове. — А тебе что, — Момои снова облизнула губы и попыталась сморгнуть наверняка лихорадочный блеск с глаз, — такта не хватило другими словами меня пригласить поступать с тобой? Хайзаки открыл рот и закрыл, его лицо на мгновение стало уязвимым и по-детски самовлюблённым, потом искорёжилось прежней насмешкой и отрицанием, потом разгладилось под ощущением окрыляющих перспектив: — А что если и так? — неприятно улыбнулся он. — В отличии от всех этих уродов я хотя бы вижу в тебе девушку, а не полезный кусок мяса. — Очень приятно, — язвительно ответила Сацуки и легла обратно, внезапно спокойная и даже готовая уснуть. Шого повозился и тоже улегся. «Это была бы самая удачная кража из всех». «Может быть, я позволю тебе ее, когда, точнее, конечно же, если, всё, что осталось, действительно погорит в их славе».