Желания

Дни, когда в клубе танцевал Янян, являлись для Лукаса самыми кошмарными. Краш на этого парня был в разы сильнее, чем те, что он испытывал раньше. Вот только Янян уже был с кем-то в отношениях и на Лу внимания не обращал. Лукас старался выкинуть парня из головы, замутить с кем-то, но стоило только Яняну выйти к пилону в коротеньких шортиках, чулках и туфлях на умопомрачительных каблуках, как о ком-то другом Лукас уже думать не мог. Пока Янян извивался на пилоне, Лукас даже работу свою с трудом выполнял. Отвести взгляд от танцора, а в особенности от его обтянутых нейлоном ног было чем-то нереальным. От бившего по мозгам возбуждения Лукас забывал всё: от коктейльной карты до собственного имени. Благо и клиенты в это время не могли оторваться от великолепного зрелища. Кожа Яняна золотилась в лучах прожекторов, сияла и мерцала, притягивая к себе внимание и заставляя желать своего обладателя как никого прежде. Лукас смотрел как его краш взбирается по пилону всё выше, чтобы упасть вниз, оплетая стройными ногами гладкий шест. Он скользил ладонями по холодному металлу прежде чем снова взобраться на самый верх и медленно опуститься вниз, разведя воздухе обтянутые тонкими кружевными чулками ноги в идеальном шпагате. Лукас, стоя за барной стойкой, сходил с ума. Смотреть на это совершенство было невыносимо. На то, как кружево чулок обхватывает сильное бедро, как нейлон подчёркивает стройность чужих ног. Желание расплавленным металлом растекалось по венам, лишая рассудка. Ширинка больно давила на ставшую словно каменной плоть. Лукас мог только смотреть, нервно облизывать пересохшие от частого, поверхностного дыхания губы и крепко вцепиться пальцами в край барной стойки. А Янян всё кружил и выгибался на шесте под стремящиеся к заключению аккорды. Парень в последний раз взбирается на самый верх, чтобы рухнуть вниз, замерев у подножия пилона с красиво запрокинутой головой. Ладони чувственно проскользили по блестящему от выступившего пота телу и замерли на кромке чулок с последним звуком игравшей мелодии. Лукас зажмурился до фейерверков под веками и кончил в штаны, так ни разу к себе и не прикоснувшись. Снова. Это происходило из раза в раз, когда Янян танцевал в клубе. И такие дни… Для Лукаса они были испытанием на прочность. Танцор покинул сцену. А Лукас, переведя дух, попросил подменить его и отправился в уборную, чтобы привести себя в порядок. Когда-нибудь он найдёт в себе силы, чтобы что-то изменить. А пока всё происходит по одному и тому же сценарию. В те дни, когда его краш оплетает стройными ногами в тонком нейлоне холодную поверхность пилона, Лукас умирает из раза в раз.