(Друг) по переписке

Юнги быстрыми шагами проходит в один из местных небольших баров. Заведение скорее из приватных, нежели известных многим, крохотное здание всего лишь в один этаж, убранство переполнено деревянной отделкой и элементами декора из того же материала, бар скорее напоминал какое-то дешевое заведение 60-х годов, нежели современное место. Мин проходит к барной стойке, Чимин сидит один на узеньком стуле и пьёт что-то, по-видимому алкогольное. Когда он слышит шаги, то оборачивается, чуть улыбаясь пришедшему Юнги. — О, ты пришёл наконец-то, — буднично начинает Пак, показывая подошедшему бармену, что нужно ещё два бокала. — Ты позвонил, я думал что-то произошло. — Мне теперь нужно какое-то проишествие, чтобы увидеть тебя? Давно мы так просто не болтали, как раньше. — Разве? — чуть ухмыляется Юнги, устало подпирая рукой голову. — А как же тот раз у меня? — Секс не в счёт, тогда ещё Намджун пришёл и обломал нам всё, — отмахивается Чимин, делая глоток алкоголя, который только что поднёс официант. — И всё же, у него сейчас непростые времена, но он вроде в порядке. Юнги не отвечает, делает глоток, впуская внутрь какой-то коктейль. Чимин пристально смотрит на него, будто бы хочет спросить о чём-то, но не решается. — Ты чего убитый такой? — Пак звучит не особо естественно, он хотел спросить не об этом. — Я так понимаю, ты напрочь забыл, что такое учёба, — выдыхает Мин, переводя глаза на Чимина. — Как будто меня это когда-то беспокоило, — отмахивается парень. — А вот тебя, кажется, что-то тревожит, верно? — Чон Хосок. Чимин несколько секунд хмурит брови, после чего порывается что-то сказать, но Юнги опережает его. — Этот человек знает больше, чем говорит касаемо Тэхёна. Меня это беспокоит. Выпивает залпом, не требуя повтора. Юнги сегодня какой-то другой, это не ускользает от внимания Чимина. Будто бы помимо детектива и навалившейся учёбы его гложет что-то ещё. — Он и правда странный, мне всегда так казалось, — Чимин оглядывает полупустое пространство, прокручивая в руках пустой бокал. Повтора также не требует, понимает, что что-то сейчас случится, он давно не видел Мина таким, — Как думаешь, мы найдём Тэ? Не подумай, что я его уже похоронил блин, я про то, что мы сейчас ничего не знаем и это как-то особенно напрягает. Слушай, а может нам поменять детектива? — Я уезжаю заграницу, Чимин. Меня пригласили учиться туда, как одного из лучших студентов. — Что? — Так нужно. Чимин забывает как дышать на секунду. Он неотрывно смотрит Мину прямо в глаза, не понимая, надеясь, что ослышался. Это не так. Всем нам рано или поздно случается ошибиться. Жизнь не выбирает невинных и виноватых, события просто случаются под влиянием множества факторов. Только вот нам, людям, порой совсем не свойственно принять эту жизнь такой, какая она на самом деле, мы усложняем её такую до ужаса простую чувствами, переживаниями, ожиданиями не весть чего. А ведь всё совсем просто, но в то же время невыносимо трудно. Именно это и делает нас живыми, и если мы перестанем усложнять нашу жизнь, то превратимся в покойников с бьющимся в грудной клетке сердцами. — Погоди, что ты сказал? — Чимин моментально подлетает к Юнги и в свойственной ему манере хватает того за толстовку, подступающие слёзы скрыть не получается. — Как это ты уезжаешь? А как же Тэхён, как же вся наша привычная жизнь, как же мы? Ты просто возьмёшь и бросишь своего парня? — Своего парня? — Юнги не меняет тон, смотря Чимину прямо в глаза, — Когда это ты стал присваивать себе людей? — Но ведь это... — слова теряются, Пак понимает, что его только что предали, бросили. В груди колет невыносимо, он отпускает Юнги, всё ещё оставаясь в прострации, почти не шевелясь и смотря в пол. — Ты ведь говорил, что никогда не уедешь из Кореи, был чертовым патриотом, — он поднимает глаза на Мина, не скрывая злости в тоне и взгляде. — А сейчас ты готов всё бросить? И тебе наплевать на Тэхёна, найдётся он или нет? Ты омерзительный, — отворачивается первым, набрасывая на плечи куртку. — Надеюсь, ты никогда не вернёшься! Чимин бросает в сердцах и срывается быстрыми шагами на улицу. Он сейчас больше всего хотел бы сказать обратное, но разве есть смысл? Теперь у него никого не осталось, ни Тэхёна, ни Юнги. Мин всё ещё стоит на том же самом месте, где он только что оборвал их такое недолгое, но уже до боли родное «мы». Телефон шумно вибрирует в кармане куртки. На экране новое сообщение от Чон Хосока. Юнги не спеша печатает и отсылает ответ. «Начинаю сегодня» Заблокировать устройство.

***

Очередной полдень и в очередной раз Тэхён обрабатывает Чонгуку раны. Пятьдесят третий, проговаривает про себя Ким. Это действительно походит на настоящее безумие, вот только безумны они, кажется, оба. — Ты сегодня выглядишь особенно плохо, — тревожно оглядывает Чона блондин, закончив с раной. — У тебя ужасно получается говорить комплименты, — ухмыляется Гук как-то совсем безэмоционально. — Расскажи мне, кто были те люди, что приходили, особенно тот человек, который говорил с тобой. Чонгук растягивается на диване, облокачиваясь о спинку, Тэхён присаживается рядом, поставив на место перекись и бинты. — Я же уже говорил, — устало тянет брюнет. — Почему тебе интересен именно он? — Мне кажется, — Ким отводит глаза, думая, не ошибся ли он, но нет, он абсолютно уверен. — Я уже слышал тот голос, только не могу вспомнить, где именно. — Ты серьёзно сейчас? — пробивает на смех Чонгука, он поворачивается к Тэхёну и смотрит с неподдельным удивлением. — И где же ты мог слышать его, это же бред. — Я тоже сначала так думал, — настаивает на своём парень. — Но я уверен, что знаю этот голос, а может и человека, хотя это и кажется безумным. Чонгук трёт подбородок, задумавшись о чём-то на несколько долгих секунд, после чего шумно выдыхает. Тэхён сидит совсем близко и чувствует чоново дыхание на своей коже, которая в считанные секунды покрывается табуном мурашек. Так только от него происходит, Ким уже успел привыкнуть к этому, как ни странно. — Он был тем, кто привёл меня в нашу семью, когда я, сбежавший из дома, бездумно бродил один по улицам, — начинает говорить Чонгук, делая долгие паузы между словами. — Я помню именно тот день, потому что все остальные были словно под плотной дымкой. Тогда шёл дождь, погода была прямо как сейчас, — он переводит глаза на окно, — Сырая и промозглая. Знаешь, у меня не было тёплых вещей, отца это как-то не заботило, на уме у него были только наркотики и алкоголь. И именно в тот день появился он, я, кажется, сидел на пороге какой-то дешёвой забегаловки, в которую меня не пустили, — Чонгук продолжает говорить, а у Тэхёна в этот момент душа нестерпимо ноет, вот, через что проходил Чонгук долгое время. — Я украл у отца все деньги, но этого оказалось ничтожно мало, тогда на моём пути появился Лорд. — Лорд? — переспрашивает Тэхён, понимая, что это точно не имя. — Мы называем его Лордом, так как никто не знает его настоящего имени. Этот человек и основал нас, наш теперешний дом. Позже с ним стало приходить всё больше людей, а я всё ещё продолжаю быть ему обязанным. — А ты видел, — Тэхёну до жути страшно спрашивать о таком, но он не может иначе, только зная всё, он сможет помочь Чону. — Ты видел, как умирали люди из вашей, так называемой семьи? Так, как и ты собираешься... — последнее слова проговаривает почти не слышно, будто не желая, чтобы Чонгук услышал. — Видел, — переводит брюнет взгляд с окна на Кима. — Рано или поздно мы встретимся. У Тэхёна по телу дрожь от того, насколько спокойным выглядит Гук, говоря это. Но в голове у него всё ещё большая несостыковка, почему этот Лорд тогда до сих пор жив, неужели ему запрещено умирать, или... — Лорд уйдёт только тогда, когда этот мир покинет последний из нас, — Чон будто бы прочитал тэхёновы мысли. Но как же это возможно, если каждый раз этот человек приводит новых людей, это всё выглядит как откровенная ложь, думает про себя Тэхён, неужели Чонгук не понимает этого. — А ты? — вскидывает бровь Гук, обводя профиль Кима глазами. — Что я? — Почему ты всё ещё тут со мной, если я сказал, что позволяю тебе сбежать, не доверяешь мне? — Нет, дело в другом, — он заглядывает Чонгуку в глаза и своё отражение видит в их чёрной бездне. Вот почему, всё проще простого. — Знаешь, я понял, кажется, теперь точно, — Чон дыхание задерживает, внимая каждое слово, — Почему я всё ещё с тобой. Если говорить откровенно, моя жизнь всегда казалась мне до жути однообразной, люди вокруг, брат, друзья, все они словно находились где-то поодаль, я чувствовал, что ничто не сможет взбудоражить мои мысли и сердце. Это звучит эгоистично, да? — чуть улыбается уголками губ, жаль только фальшиво. — Но я правда считал и чувствовал именно так, но затем появился ты и мир словно в одночасье обрёл краски и всё стало иным, мне так понравилось жить именно в те моменты, когда я общался с тобой, — Чонгук застывает, не сводя с Тэхёна глаз, слыша, как сердце отбивает сумасшедшие ритмы, понимает ведь, что совершил, давно уже понял, — Когда ты похитил меня, привёз сюда и держал как заложника, я думал, что вот он, конец, но теперь я снова почему-то чувствую себя как никогда живым. И я понял, почему всё так. Ты другой, Чонгук, ты отличаешься от всех людей, которых я когда-либо знал. Помнишь, я говорил про стокгольмский синдром? — Гук всё ещё ничего не говоря, заторможено кивает. — Я ошибся, дело было отнюдь не в том. Просто только с тобой я чувствую себя особенным и мир сменяется с серого на яркие краски. Тэхён замолкает, а Чонгук и не знает, что ему говорить, внутри все давно заледеневшие корки трескаются, глубоко и болезненно раня. Он думал, что давно уже осознал то ужасное, что совершил с этим парнем, который наполнен самыми искренними намерениями и желанием жить, но он снова совершил огромный просчёт. Гук и представить до этого дня не мог, сколько света в этой хрупкой душе, Тэхён настоящее подобие того самого ясного и чистого, чего Чонгуку уже никогда не достичь. — Чонгук! — вырывает знакомый голос из омута мыслей. — Чонгук, кажется, там люди, они собираются войти. — Иди наверх и не показывайся, — среагировать получается быстро. Ручка двери поворачивается, Тэхён успевает подняться на второй этаж, он вновь слышит знакомый голос вошедшего человека. Парень останавливается у стены подле прохода и лестницы, которая закрывает его, но сам он может легко увидеть, что происходит внизу. — Нужно спешить, — командует голос, — Сам видишь, что время близится, сегодня ты снова потерял сознание в церкви, ты слаб. Снова? Тэхёна на дрожь пробивает от осознания того, что Чонгук с каждым днём, нанося себе увечья и принимая что-то, что ему говорят, становится слабее. Тэхён решается выглянуть из-за стены и посмотреть, кто же этот человек, не имеющий даже права человеком считаться за всё то, что он совершает. Мужчина, стоящий напротив Чонгука, весьма плотной комплекции, высокий, на нём чёрный плащ в пол, прямо как в фильмах, на голове капюшон, что делает затруднительным разглядеть лицо, но Тэхёну все же удаётся. Внутри всё моментально леденеет, дыхание перехватывает, а с губ срывается никем не услышанное: Ким Сокджин?

***

Хосок целый день проводит в своей квартире, взяв выходной. Мысли съедают его целиком и полностью, мужчина курит почти без перерывов, обдумывая всё произошедшее с ним за последнее время. Докурив очередную сигарету и обнаружив, что пачка пуста, детектив падает спиной на диван, прикрывая глаза и шумно выдыхая остатки табачного дыма. Теперь ему следует принять решение, от которого зависит сразу несколько жизней. Все последующие дни Хосок ломал голову над тем, что ему делать дальше, если его брат, которого он помнит, как мальчика с горящими глазками и чистым сердцем, на самом деле жестокий стратег, похитивший человека. Всё путается и не даёт воедино собраться. Реальность всегда жестока ко всем одинаково, как бы ни казалось это удручающим. Мы можем верить во что-то и жить с этим, считая за правду, вот только правда в том, что однажды уродливая истина выйдет наружу, сломав и стерев все наши убеждения и то, что мы считали единственным и самым правильным. Так и случилось с Хосоком. Для него нет обратной дороги, решение принято. Но сможет ли он унять когда-нибудь боль от того страшного приговора, что вынес себе сам?... / flashback / — Детектив, нам нужно поговорить, — нарушает одиночество Чона своим приходом Юнги. — Слушаю. — Вы тогда сразу ушли куда-то, но я хотел бы кое что предложить. — И что же это? — монотонно спрашивает Хосок, закрывая на ключ ящик в своем столе. — Будем откровенны, ваши люди и лучшие криминалисты до сих пор ничего не нашли. Что, если похититель как-то может следить за нашими действиями? — Это так, — коротко бросает мужчина. — Пояснять не проси, но ты прав, я сделал вывод, что этот человек имеет весьма обширное представление о том, что мы делаем. Что предлагаешь, Мин Юнги? — Я хочу на время затеряться, если преступник следит за нами, то он должен подумать, что я, к примеру, уехал, тогда его внимание рассеется относительно меня, а я тем временем смогу сам искать зацепки и то, что приведёт нас к Тэхёну. — Каким образом ты хочешь это осуществить? — вскидывает бровь детектив, смотря на Юнги. — В первую очередь я вернусь в лес, возможно, есть какое-то место, до которого не добрались поисковики, я уверен, что Тэхёна прячут именно там. — А если ты ошибаешься? — Вы знаете явно больше, чем мы, детектив, — уверенно заявляет Мин, не спуская с Хосока глаз. — Поэтому я и уверен, что похитителя стоит искать в той местности. Я проведу собственное расследование. — Это опасно, ты же понимаешь. Ты ведь ещё студент. — Все мы способны как добираться до истины, так и крупно ошибаться, детектив, — Юнги никогда было не занимать уверенности и холода во взгляде и тоне, и сейчас это заметно особенно остро, он выглядит как человек, развитый совсем не по годам. — Я справлюсь, но согласны ли вы помогать мне в этом? Они смотрят друг на друга невероятно пристально, оба изучают и пытаются понять то, что на деле давно уже осознали. Проходит минута прежде чем Хосок отвечает. Настенные часы бьют ровно полдень. — Я принимаю твоё предложение. / end of flashback /

***

Это всё выглядит, как наваждение, Тэхён и представить не мог, насколько сильно он ошибался. Ким Сокджин, его преподаватель в университете и парень Намджуна. Как же так? Он зажимает рот ладонями, дабы не закричать от шока и отчаяния, медленно сползает по стене, оказываясь на корточках. Вот так и происходит в жизни, ты никогда не узнаешь, кто ангел в обличие дьявола, а кто само зло, мило улыбающееся тебе каждый раз. У Кима в голове все схемы в раз ломаются, кто угодно, но только не Сокджин. Если этот человек так давно во всём этом варится, как и говорил Чонгук, то зачем ему вся эта игра в хорошего преподавателя и верного парня? Зачем весь этот спектакль, скрывающий гниль и жестокость? Тэхён совсем не ожидал увидеть Сокджина здесь, оказывается, он и есть Лорд, это он сделал из Чонгука одержимого сектанта, не только с ним, ещё со многими людьми, которые, вероятно, остались без надежды, сбились с пути. Тэхён готов был в эту же секунду выбежать из-за стены и разорвать на куски Сокджина, плевать, что парня трясёт как осиновый лист, он бы без раздумий сделал это сейчас, когда адреналин ударяет в голову. Но он понимает, что навредит Чонгуку. Ким не хочет каким-либо образом вредить ему. Его он спасти, вытащить поклялся. Более менее придя в себя, Тэхён вновь прислушивается, кажется, только что захлопнулась дверь. Он выходит из-за своего укрытия, спускается по лестнице вниз, но никого не видит. Кажется, Чонгук тоже ушёл. По спине пробегает холодок, неужто он ушёл вместе с Лордом, вернее, вместе с Сокджином? Тэхён снова заперт один и обречён на безмолвное ожидание. На столике почти пустая пачка сигарет и зажигалка. Тэхён никогда в жизни не курил и не хотел даже пробовать, но что-то сейчас меняется, он несмело берёт оставленную Чоном пачку и вытягивает широкую сигарету, делает запал и медленно, как это делал Гук, втягивает в лёгкие табачный дым. Выходит с первого раза, а ноги чуть подкашиваются от слишком быстрого эффекта. Кажется, в них был не только табак, а впрочем, какая теперь разница. Тэхён отходит в сторону и почти на ощупь садится на диван, откидывая на спинку голову. Перед глазами стелется какая-то неведомая ему раньше пелена, хочется спать, но не физически, скорее фантомно. В голове из всех мыслей удерживается лишь одна: только бы Чонгук вернулся.

***

Дверной звонок трезвонит на удивление слишком громко. К Хосоку давно уже никто не приходил, так что мужчина успел забыть его раздражающую мелодию. В квартире пахнет перегаром и табаком, Чон Хосок сегодня не в лучшей форме, это понятно только по одному его помятому виду: кудрявые волосы взъерошены, на одежде какое-то пятно, (видимо посадил, когда открывал очередную бутылку спиртного), под глазами круги будут побольше вселенной. Стресс и бессонница в совокупности с выпивкой могут сделать из человека создание похуже любого зомби из фильмов ужасов. Хосок ещё не до конца протрезвел, однако отчётливо ощущает пульсирующую боль в висках, которая от неугомонно звонящего звука, доносящегося из двери, только усиливается. Мужчина плетётся к двери, попутно пытаясь угадать, кого это к нему занесло и зачем. Распахнув дверь, Хосок на секунду выпадает из реальности, ему кажется, что он до сих пор сильно пьян и видит галлюцинации, присланные больным сознанием. На пороге стоит Чонгук. Хосок жмурит глаза несколько раз, дабы убедиться, что Чонугк настоящий, он оглядывает брата с головы до ног, подмечая усталый вид, хуже, чем его собственный, перевязанные руки, проглядывающуюся большую татуировку из под бинтов. На Чоне только футболка и джинсы, что является совсем нетипичным для осеннего гардероба. Тогда в клубе Хосок не заметил, насколько плохо выглядит его младший брат. Сейчас же у мужчины внутри всё переворачивается, вот он, его младший брат, стоит сейчас прямо перед ним. Действительно какое-то безумие. — Как ты нашёл меня? — всё же спрашивает Чон старший после минутной паузы. — Я следил за тобой какое-то время, — отвечает тот, облокотившись о подъездную стену. — Не пригласишь брата войти? — Гук смотрит совсем отрешённо, в его глазах Хосок не видит ни злобы, ни издёвки или раздражения, ни интереса, совсем ничего. Только глубокая, сжирающая пустота отражается в черных больший глазах. — Конечно, Чонгук, проходи. — отвисает Хосок и жестом приглашает Гука, указывая на гостиную и закрывая за младшим дверь. Чонгук сбрасывает обувь и проходит в комнату, на которую указал Хосок. Он оглядывает стены и мебель, кажется, с долей интереса, взгляд задерживается на фоторамке, что стоит на однотонном сером комоде в угловой части комнаты, на фото он сам и Хосок, когда они ещё были детьми, обнимаются и смотрят в объектив. Это фото заставляет Гука инстинктивно вздрогнуть, он хорошо помнит этот снимок, у него в альбоме такой же. — Замёрз? — не вздрагивать второй раз не получается от резко появившегося за спиной Хосока. Чонгук оборачивается к нему, у того в руках большая кружка, по запаху, кажется, в ней горячий шоколад. — Я сделал вот, выпей и согрейся, тебе в детстве нравилось очень, — Чон старший передаёт совсем не моргающему Гуку кружку, усаживаясь на диван и показывая рукой Чонгуку сделать то же самое. Чонгук как-то несмело садится на мягкий диван, как можно подальше от брата, отмечая про себя, что неплохо было бы и себе поставить такой же, отпивает глоток горячего шоколада и переводит глаза на Хосока. — Выглядишь так себе, — начинает разговор Гук, — Я думал, ты детектив, а ты, видимо, алкоголик. — Зачем ты пришёл? — тон у Хосока меняется моментально, сейчас в его голосе и взгляде не остаётся ничего от той крохотной заботы, что он оказал Гуку в самом начале. — А мне теперь нельзя видеться с братом? — у Гука в голосе теперь чётко слышится издёвка. Он никогда не признается ведь, но тот маленький жест в виде горячего шоколада всего лишь на миг, но заставил Чонгука почувствовать что-то давно забытое, что-то, что он когда-то давно называл семьей, не той, которая есть у него сейчас, а настоящей, искренней, а не жалкой жестокой пародией. — Это же ты похитил Ким Тэхёна? И Чонгук замирает, не в силах даже поставить кружку, которая обжигает холодные руки. От имени Ким Тэхён Чонгук будто каждый раз себя теряет. — Перефразирую иначе, — продолжает Чон старший, не дождавшись от брата ответа. — Я знаю, что это ты похитил Тэхёна. У меня есть доказательства, скоро будут ещё улики. У Гука в горле ком застревает, он всё также сверлит Хосока взглядом, но глаза его теперь выдают, у него начинает мелко подрагивать тело, а дыхание становится в разы чаще. Всё это не ускользает от внимания Хосока, но тот давить на младшего не собирается, ждёт, когда Чонгук сам ответит на поставленный вопрос. А Чонгук просто физически не может ответить, он почему-то неестественно щурит глаза и стучит пальцами по керамической кружке, на брата больше не смотрит, а опускает глаза вниз, как будто пытаясь сфокусироваться на чем-то. «Только не сейчас» — молит про себя Чон, он не может грохнуться в обморок прямо перед Хосоком. Чёртова детская травма, у него уже получалось останавливать это. С Тэхёном. вот только сейчас Тэхёна рядом нет. — Тебе плохо? — встревоженно спрашивает Хосок, видя резко сменившееся состояние младшего. — Принеси мне воды. Хосок спешно идёт на кухню и наливает воду в первый попавшийся стакан. Он прежде не видел Чонгука таким, что не может не беспокоить его. Мужчина заходит в комнату и протягивает Гуку стеклянный стакан, тот выпивает залпом и, кажется, медленно приходит в себя. Хосок присаживается в кресло напротив и порывается спросить о том, что сейчас было с Чонгуком, но на телефон неожиданно поступает звонок. Мин Юнги. — Детектив, — раздаётся на другом конце провода, связь плохая, слышны шумы и порывы ветра. — Детектив, я нашёл место, где прячут Тэхёна. — Что, когда? — не скрывает удивления Хосок, хватая лежащую рядом тетрадку и ручку, и начинает записывать. — Расскажи, где ты и где это место? — Я сейчас в лесу, детектив, по памяти пошёл в то место, где оставил платок, после я решил идти по прямой и набрёл на дорожку, где-то час я шёл прямо по ней, после чего увидел двухэтажный дом, там в одном окне свет горел, но я не стал подходить ближе. — Ты молодец, где примерно находится этот дом? — продолжает упорно записывать Хосок, не замечая, как в это время напрягся Чонгук, слыша всё, о чём спрашивает его брат человека в телефоне. — Уже успело стемнеть, тут повсюду деревья и связь не ловит особо, так что сложно пробить по gps, но думаю, это недалеко от границы с Северной Кореей. — Хорошо, спасибо, Юнги. Возвращайся домой, позже увидимся. Кладу трубку. Хосок сбрасывает вызов и откладывает сотовый в сторону, переводя взгляд на младшего, у того вид до ужаса напряжённый, он то и дело морщит лоб и сводит челюсти, вероятно, всё уже понял. — Ты спросил меня, — неожиданно для Хосока начинает Гук, шумно выдохнув, — Зачем я пришёл. Так вот, я отвечу. Я выдам тебе Тэхёна, но у меня есть условие. — Какое условие? — Хосок ошарашен, безумно, он полагал, что с Чонгуком придётся вести переговоры, но тот сам сейчас готов отдать им Тэхёна. Что-то не так, определённо. — Ты придёшь один, без своих людей в форме, терпеть их не могу. И ещё, — он пристально всматривается брату в глаза, они сейчас такие же нечитаемые, как и у него самого, — Ты не будешь меня искать, никогда больше. Ты заберёшь Тэхёна и оставишь меня, забудешь, что у тебя есть брат. Это моё условие. Для Хосока весь мир окончательно меркнет. Забыть? Он ведь так долго искал Чонгука, так сильно верил и надеялся отыскать, а теперь вот он, его младший брат, сидит прямо перед ним невероятно близко, но в то же время чертовски далеко. Хосок не выдерживает, всего это уже более чем достаточно. Он срывается с кресла и подлетает к Гуку, буквально нависая над ним. — Забуду? — почти что с криком спрашивает Чон старший. — Я тебя так долго искал, ты даже не представляешь. Как я могу сейчас отказаться от тебя, как я могу бросить родного брата, Чонгук? — теперь крик сменяется жуткой мольбой. Хосок не готов потерять брата снова. — Ты уже бросил меня один раз, хён. Сможешь сделать это и сейчас, — до боли холодно бросает Чонгук, заглядывая Хосоку прямо в глаза. И тот отступает, не в силах сказать что-то в противовес, ведь младший озвучил только что именно то самое, за что Хосок никогда себя не простит. — Я не мог поступить иначе, — отвечает Хосок еле слышно, развернувшись спиной и отходя от Чонгука. — Я хотел забрать тебя, но... — голос предательски сильно дрожит, — Когда я вернулся в Сеул, то было уже поздно, ни отца, ни тебя не было. Прости меня, — последнее Хосок произносит на грани слышимости, борясь со всей внутренней болью, что долгие годы испепеляла его и выжигала на сердце уродливые шрамы. — Я мечтал простить тебя, хён, — Чонгук поднимается с дивана и делает шаг в направлении к выходу, — Но у меня не вышло. Гостиная погружается в тишину, которую нарушает лишь звук чонгуковых шагов. Хосок идёт следом за ним, попутно захватывая с полки свою осеннюю куртку. — Я согласен на твои условия, — останавливает Хосок брата у самого выхода. — Постой, — он отдёргивает младшего за руку, отчего бинты на одной из рук быстро слетают, — Вот, надень, вечером очень холодно, а ты только в футболке, — протягивает Чонгуку куртку и замечает множество шрамов, разбросанных по всему периметру правой руки, — Чонгук, это... — Оставь себе, — не даёт закончить и возвращает назад куртку Гук. — Завтра в три часа возле озера в лесу, если придёшь не один, больше никогда не увидишь Тэхёна, — чеканит брюнет, после чего поворачивает дверную ручку и покидает квартиру. Хосок все последующие действия делает будто на автомате: закрывает замок, возвращается в гостиную, открывает окно и закуривает лежащую на подоконнике сигарету. Долго курить у него не получается, начавшийся ливень в миг тушит наполовину скуренный парламент. Мужчина отчего-то коротко усмехается с горечью, после чего закрывает окно и ещё долго смотрит на стремительно промокающий асфальт. На улице дождь, а Чонгук только в одной футболке — мысленно проговаривает Хосок.

***

Чонгук возвращается поздно, дверь почему-то не заперта. Он снимает насквозь промокшую обувь и проходит в дом. В центральной комнате горит тусклый свет, Тэхён поднимается со старого дивана и направляется к Чону. — Ты так поздно, — оглядывает он Гука, рассматривая его дрожащие от холода губы, капельки на длинных ресницах и на волосах, что насквозь промокли. — Ты заболеешь, нужно снять с себя мокрую одежду, — Тэхён принимается стягивать с Чонгука футболку, но Гук резко отдёргивает его. — Ты под чем? — заглядывает он блондину промо в глаза, зрачки у того уж слишком больших размеров, и это вовсе не из-за плохого освещения. Доходит не сразу. — Ты курил мои сигареты? — Курил, — невозмутимо отвечает Ким, прижимаясь к Чонгуку и в миг обжигая его своим горячим телом. — Ты такой холодный, — неспеша обводит Тэхён чонгукову шею. — Давай, я тебя согрею. — Ты под кайфом, Тэхён, — старается отстранится от него Гук, однако сам не хочет этого делать, если честно. — Как и ты постоянно. Тебе следовало сказать, что это не обычные сигареты, — улыбается Ким, демонстративно закусывая нижнюю губу. — Чонгук, я хочу тебя, прямо сейчас. — Не пожалеешь потом? — спрашивает Гук, разгуливая пальцами по тэхёновой талии. Тэхён отрицательно мотает голову, пытаясь стянуть с Чона футболку, пальцы предательски не слушаются. Чонгук помогает ему, после принимаясь раздевать самого Тэхёна. Проходит ровно минута, и они уже оказываются на узком диване. За окном безумно шумно тарабанит дождь по карнизам, а ветер почти срывает деревья с земли. Настоящая буря за окном, ровно такая же, как и внутри Чонгука с Тэхёном, на этом до жути неудобном диване им на весь мир наплевать, их собственная буря, их тайфун, в котором они оба погибают, только это сейчас становится единственным важным. — Я люблю тебя, — стонет Тэхён в диком экстазе, когда Чонгук входит в него и стремительно набирает темп. — Прости меня, малыш, — шепчет Гук, быстро двигаясь внутри Тэхёна, попутно гуляя своими ледяными руками по горячему медовому животу. — За что? — Тэхён совсем не успевает переводить дыхание. Чонгук делает всё слишком приятно, слишком обжигающе, так, будто это в последний раз. — За то, что люблю тебя. Более они не говорят. Так ведь всегда получается, что мы счастливы лишь в какие-то ничтожные мгновения. Счастье это не состояние, не что-то, что длится долго, счастье — всего лишь момент, эмоция, которую мы не проживаем, а чувствуем. Мы не способны всегда быть счастливыми, в мире нет ни одного постоянно счастливого человека. Все так или иначе испытывают боль, но она проходит, отступает и тогда мы чувствуем счастье, упиваемся им каждый раз как в последний, ибо знаем, что рано или поздно оно закончится. Проходит примерно час, дождь стихает, возвращая природе за окном прежнее безмолвие. — Ты всегда плачешь, когда трахаешься? — улыбается Тэхён, перебирая всё ещё мокрые прядки волос Гука. — Только когда с тобой. — Скажи, ты ведь много раз занимался этим со многими людьми до меня? — Тэхён звучит немного жалобно. Чонгук поднимает голову и заглядывает ему прямо в сияющие даже в темноте голубые глаза. — Я и не помню уже, это всегда происходило, когда я был под чем-то. Но так, — выделяет он последнее слово, — только с тобой. — Как? — По-настоящему.

***

— И Вы правда поедете туда один? — не унимается Юнги, смотря на Хосока с большим непониманием, дескать, совсем мозги пропились. Хосок позвонил Мину ещё утром и попросил прийти. Тот незамедлительно приехал и полагал, что они разработают какой-то план, подключат наряд специального подразделения, но никак не ожидал, что Чон решит отправиться один. — Да, — Хосок докуриват сигарету и поворачивается к Юнги. — Я рассказал об этом только тебе, пожалуйста, позволь мне самому вернуть Тэхёна, — мужчина заправляет рубашку в джинсы и накидывают куртку, ту, что вчера готов был отдать Чонгуку. — Но детектив, я не понимаю, — трет переносицу Юнги. — Если это обман, и там будет ловушка? Этот человек опасен, как Вы можете быть таким непредусмотрительным? — Это было его условием, — Хосок направляется ко входной двери, Юнги за ним. — Я взял с собой небольшой револьвер, на всякий случай, — указывает он на свой пояс. — Всё происходящее очень странно, с чего бы ему сначала красть Тэхёна, а потом выдавать, да ещё и человеку из полиции. Это всё просто разбивает систему, для чего такому человеку тогда вообще нужна была вся эта история с похищением? — Юнги правда не понимает, у него сейчас даже догадок ноль. Как бы ни ломал голову, ничего не смог для себя разложить по полочкам, да ещё и за такое короткое время. Он ведь только сегодня утром узнал о новом намерении похитителя, да ещё и детектив ведёт себя крайне странно. — Он передумал, — бросает Хосок, надевая тяжелые черные ботинки и кепку такого же цвета. — Если я не вернусь до завтра, можешь отправляться в участок и докладывать о ситуации, как есть, — обращается Чон к Юнги и собирается покинуть квартиру, но слова Мина его в пол впечатывают на миг. — Это же ваш брат, верно? Хосок ничего не отвечает. — Я не стану распространяться об этом, но детектив, будьте уверены, Вы приняли правильное решение. Чон также оставляет эту реплику Юнги без ответа, захлопывая за собой дверь. Юнги были оставлены ключи от квартиры Хосока, на всякий случай. Я уже не знаю, что в этом мире правильно остаётся не озвученным.

***

— Куда мы идём? — донимает Чонгука вопросами Ким. Это первый раз, когда Чон позволил Тэхёну покинуть стены дома, что для самого Тэхёна стало неожиданностью, но и отказываться он не стал, уж очень скучал парень за внешним миром и был рад наконец-то воочию увидеть природу и небо, на котором в этот день ни облачка. — Ты же хотел погулять, — бросает Гук, даже не смотря на Тэхёна, вид у него неестественный, лицо напряжено, а вены на руках и шее вздуты. — Хотел, — не скрывает улыбку Ким, как-то по-детски берёт Гука за руку и почти смеётся, искренне и невероятно тепло. — Я правда рад, Чонгук. Знаешь, сегодня чудесная погода, может, теперь будем иногда выходить? Чонгук ничего не говорит в ответ, будто совсем не слушает его. — Я тут подумал, — чуть серьёзнее озвучивает парень, — Может уедем, ну то есть сбежим куда-нибудь подальше. Тогда тебе не придётся делать с собой всё это, — шмыгает носом Тэ, перебирая ногами по весьма труднопроходимой дорожке. — Куда-то, где нас никто не знает, тогда тебе не придётся выполнять все эти ритуалы, м? Чонгук снова не отвечает, сжимая руку Тэхёна, что есть мочи. Блондин замечает некую напряженность и даже тревожность в поведении Гука, отчего останавливает его и заглядывает тому в глаза. — Что-то не так? Ты выглядишь не очень, — в тоне у Тэхёна слышится беспокойство. — Если тебе плохо, мы можем... — Всё хорошо, осталось немного идти, — улыбается ему Чон. Жаль, что фальшиво, оба это понимают, но никто не озвучивает. Спустя пятнадцать минут они оказываются у водоёма. Чонгук, кажется, впервые за день поднимает голову к небу. В одночасье небо заполонили густые тёмные тучи, видимо, сегодня тоже будет буря, и это совсем не о погоде. — Смотри, как тут красиво, — машет рукой Тэхён, он успел уже на достаточное расстояние отойти от Чона, — Давай в следующий раз возьмём фотик или телефон и сделаем фотографии? Чонгук подходит на расстояние, с которого Тэхён может хорошо его слышать, но держит дистанцию. — Следующего раза не будет, малыш. — Что ты такое говоришь? — не понимает Ким и хочет подойти ближе, но Гук жестом останавливает его. — Прости меня, но я не могу позволить тебе закончить так же, как я. У меня нет другого исхода, я говорил ведь. Но у тебя есть, Тэхён. — Чонгук, я не понимаю совсем, что ты имеешь в виду? Тэхён порывается к Гуку, но чья-то рука в миг хватает его запястье. Что происходит? Кто этот человек, почему Чонгук так поступает с ним? Всё это походит сейчас для него на какую-то шутку. Только вот это отнюдь не шутка, это реальность, от которой Тэхён давно уже отказался во имя человека, который всем миром стал. — Чонгук, что происходит, кто вы? Чонгук! — кричит и вырывается Ким, он чувствует неприятный металл на своих запястьях, кажется, на него только что надели наручники. — Детектив Чон Хосок, — чеканит мужчина. — Я отвезу тебя домой. — Нет, подождите, вы не можете! — не унимается Тэхён, всё ещё не разрывая зрительный контакт с Чоном. — Чонгук, ты же слышишь меня, зачем ты так поступаешь? — Тэхён плачет, громко, навзрыд, без толики стеснения, у него сейчас самое дорогое отняли, как же так получается... — Я не хотел этого, ты не спросил меня ведь, Чонгук, я же... Я не смогу без тебя. Фигура Гука начинает постепенно удаляться, но они всё ещё смотрят друг другу прямо в глаза. — Ты умрёшь без меня, Чонгук! — в сердцах бросает Тэхён. — Пожалуйста, не уходи, — звучит до безумия двусмысленно только для них двоих. Для Кима невыносимым станет узнать, что Чонгук уйдёт, но не от него, а совсем уйдёт из жизни на долгую вечность, так не должно бы произойти. Детектив уводит Тэхёна, парень успевает последний раз взглянуть на Гука, тот одними губами вторит то, что Кима бессильным перед всем миром делает, будто бы на повторе слова «Я люблю тебя». И Тэхён знает это, всегда знал. Его уводят мужские руки всё дальше, Чонгук разворачивается и тоже удаляется постепенно. Тэхён опускает голову, обмякнув, готовый вот-вот свалиться на землю. Собственное «Ты умрёшь без меня, Чонгук!» в голове звучит без остановки. А мне без тебя даже умереть теперь не позволят — шепчет парень на грани слышимости, только он уже никогда не узнает. KTH: Чего ты боишься, Чонгук? JK: Я боюсь остаться в одиночестве. KTH: Я тебя никогда не брошу. Никто из них не соврал, они оба сказали правду.