Мгновения

Бакстер отдал мысленную команду и своими искусственными глазами — окулярами пронаблюдал, как механическая конечность с ювелирной точностью прикладывает тонкую пластинку космического металла к краю его нового проекта. Ещё одна команда — и вторая конечность с почти неслышным жужжанием перестраивается в подобие сварочного аппарата. — Друг мой, — раздаётся из-за спины глубокий рычащий голос, и Бакстер останавливает руки, отдавая команду повернуть голову экзокостюма: окуляры на ней переносят сигналы в его мозг ничуть не хуже тех, что прикреплены к его искусственному черепу. Как всегда, от вида мерзкого рептилоида Бакстер чувствует фантомные мурашки и желание содрогнуться, и радуется, что экзокостюм реагирует только на чёткие команды. Этот мутант слишком похож на его немезис, которых он так мечтает вытряхнуть из панцирей собственными руками — и, видя через вторую пару окуляров свои сильные механические руки, он начинает верить, что у него получится осуществить хотя бы эту мечту. Но сейчас он отдаёт команду лицевым мышцам и растягивает губы в улыбке. — Да, Кожеголовый? — динамики радуют слух точной имитацией его прежнего голоса и дружелюбными интонациями. — Я думал немного пройтись по туннелям, поискать пищу, — мягко сказал мутант, заглядывая в окуляры, будто в надежде увидеть там отражение души, как в настоящих глазах, — Ты не хочешь пойти со мной? Если повезёт найти одежду, ты сможешь выбраться на поверхность. Твои запасы питательной жидкости подходят к концу, я прав? Если бы его тело не было механически-неподвижным, Бакстер точно застыл бы на месте. Сквозь окуляры он видел добрый взгляд на уродливой морде. Сквозь микрофоны он слышал заботу в ревущем зверином голосе. Когда в последний раз к нему так относились? Когда кто-то замечал его усталость, голод, расстройство? На ум Бакстеру приходили только смутные воспоминания далёкого детства: тёплый дом, нежные руки матери, вера и гордость в её глазах. Если бы он мог, он бы сглотнул и задрожал. Но он больше не мог. Шреддер... Шреддер и черепахи отняли у него человечность, и он больше не может ни-че-го. — Бакстер? — осторожно спросил мутант, изображение которого всё ещё проецировалось в мозгу Бакстера, но не воспринималось. Он понял, что на мгновение потерял контроль над своим телом: руки опустились, лицо исказилось. — Прости, друг мой, но у меня ещё осталось незаконченное дело, — ещё одна улыбка, поиграть с интонациями и добавить в голос вины, — Но если найдёшь одежду, я буду очень рад. Мутант улыбнулся — очередное уродливое выражение на крокодильей морде — и развернулся к выходу из их маленького убежища. А Бакстер вновь заставил руки двигаться, собирая убийственную машину. Ему осталась лишь месть. (Но может быть, подумал он, есть хотя бы слегка отличная от нуля вероятность, что он покончит с черепахами и сможет отправиться на Утром вместе с этим доверчиво-глупым мутантом. Может быть, там его не узнают и позволят работать вместе с ними, создавать новое... дадут ему смысл жизни.) (Но это, разумеется, не сработало.)