Мгновения

— Слушай, ты не хочешь этого делать, — предупредила Ангел, с кажущейся беззаботностью сунув руки в карманы. Стоящий напротив неё нервный парень напрягся ещё больше. В полутёмном — несмотря на едва близящийся к середине день — переулке его лицо казалось гротескным, изрезанным уродливыми тенями, как на театральной маске. Ангел плохо знала его. Майк был воспитанником приюта при церкви неподалёку и ходил в ту же школу. Она помнила его по соревнованиям по баскетболу, когда они попали в смешанную команду и с треском проиграли в первом же матче. — Отъебись, — коротко ответил Майк и развернулся уйти, настороженно отслеживая её движения краем глаза. Ангел вздохнула. — Хер тебе, — сообщила она и одним молниеносным движением оказалась рядом, удержав Майка за локоть, которым тот попытался зарядить ей в живот, — Ты реально не хочешь этого делать, парень. — Да с хуя ли, блять? — рявкнул парень, дёргаясь в её стальной хватке. Ангел довольно сощурила глаза: из её хватки мало кто мог выбраться. — О, теперь ты готов к диалогу? Чудно, — ехидно сказала она и отпустила руку Майка. Он тут же отскочил от девушки и злобно уставился на неё, но сбежать не попытался. Ангел глубоко вздохнула и машинально зажевала зажим пирсинга на губе. — Банды это круто, — начала она без долгих предисловий, и для Майка её слова были неожиданностью, если взлетевшие брови и общее недоумённое выражение на лице были показателем. Девушка усмехнулась, но усмешка эта была невесёлой, — Это очень круто, потому что ты сильнее всех. Потому что тебя боятся, а ты больше никого не боишься. Потому что они — не будут тебя контролировать, как семья или взрослые. Наоборот, чем хаотичнее ты, тем круче! И всё, о чём ты раньше мог только тоскливо мечтать, ты можешь просто пойти и взять. И в конце концов, что для тебя сделали все эти люди — взрослые, учителя, государство — чтобы ты был им чем-то обязан, а? Плечи Майка растерянно опустились. Ангел могла прочитать вопрос «ну и нахуя ты тогда меня останавливаешь» у него на лбу огромными неоновыми буквами. И Ангел проглотила горечь, вспоминая, как когда-то кричала Кейси: Пурпурные Драконы — это моя семья!.. Она хорошо помнила, как её тошнило от школы, от учителей, от бабушки. Почему-то все ей говорили, какой она должна быть, что она может и чего не может. Как же это бесило, до кровавых кругов перед глазами! Она должна быть законопослушной? А ничего, что эти блюстители закона, эти тупые мусора, сами шарятся по улицам и получают бабло с наркотиков? Ничего, что по этим законам она даже не может защитить себя, если её захотят изнасиловать? Ничего, что по этим законам они должны были выживать на бабулину пенсию без льгот и соцпакетов всё её детство, потому что таким как они — смескам, ублюдкам — вообще нет места в стране? Бабушка увещевала, что они с братом должны хорошо учиться, ладить с соседями и просто быть хорошими людьми, тогда они смогут выбраться из дыры, в которую их загнали безмозглые родители. Но неважно, сколько Ангел пыталась быть примерной, сколько она зубрила и практиковала вежливость сквозь зубы… всё равно её имя «почему-то» не попадало в списки на школьную стипендию, с новенькими телефонами щеголяли белые гадёныши, а соседи игнорировали её приветствия. Кроме Кейси, но он везде чучело. Так почему бы не пойти и не взять? Если хотите шептаться за спиной, что она малолетняя преступница — что ж, она даст вам реальную причину для сплетен. Майкл, наверное, слушал и похуже вещи. Хотя Ангел честно не знала, к кому отношение лучше — белому детдомовцу или полусироте-мулатке. Сравнивать отстойно. Ангел переступила с ноги на ногу, тряхнув головой. Все эти эмоции ни капли не изменились за пару лет, неа. Наоборот, она ещё больше возненавидела уродливую сторону мира, где один из немногих хороших полицейских в итоге становится нелегальным «борцом за справедливость», правительство оркестрирует нападение пришельцев для пиара и профита, а пропавших без вести людей искать никто и не планирует. Только она теперь каплю умнее, чем в свои безмозглые тринадцать лет. Или, по крайней мере, эмпатичнее. — Глянь, — кивнула девушка головой, и Майкл обернулся, тоже находя взглядом витрину мебельного магазина через дорогу, — Владелец может купить столько мебели, значит, бабло у него есть, а? От сотни-другой у него не убудет, а моя семья месяц прожить может на такие деньги. Вот только, как говорит один мой друг, есть один нюанс. У владельца этого бабла нет. — В смысле? — хлопнул глазами Майк, и Ангел пожала плечами. — В прямом, блин. Они контракт заключили, с фабрикой. Сначала он получает кресла-диваны и прочую херню, потом продаёт, а потом — ну там в конце месяца или триместра — отправляет бабло производителю. Ну, себе оставляет за посредничество чуток. Майк выглядел слегка ошеломлённым, но задумавшимся, и Ангел почувствовала прилив энтузиазма. Конечно, она тут же попыталась взять себя в руки, чтобы не сбиться с мысли и выбранного тона. — И тут влезаю я. Буквально, влезаю в разбитое окошко ночью, забираю денежки и делаю ноги. Оп — и владелец обнаружил, что ему нечем заплатить фабрике! Он рвёт на себе волосы, пытается набрать сумму из собственных денег. Но вот беда, у него самого три пацана, старшие в колледже учатся — это правда, кстати, — и ему на их одёжку-школу нужна тысяча. Тогда он идёт занимать деньги. Майкла заметно передёрнуло, и Ангел понимающе скривила губы. Заёмщиков и их вышибал боялись, ненавидели, но всё равно шли к ним на поклон, как прижмёт. — Чуешь, что будет дальше? — спросила Ангел, — Или мне продолжить? И ведь никто даже искать не будет — ни тебя, ни стащенные деньги, потому что мусора под ручку с денежными акулами ходят, им так выгоднее и приятнее, чем шпану по району выискивать. И что будет с детьми хозяина магазина потом, хм? А они станут такими же, как ты и я, потому что мы живём в гнилом мире с гнилыми правилами. — И с хрена ли меня это должно заботить? — закатил глаза Майк, но как-то неуверенно, и Ангел вцепилась в эту неуверенность, как полицейская собака в штанину. — Да реально. Это же не ты будешь таким же подонком, как те, из-за кого ты попал в приют и не можешь выбраться из нашей дыры, — фальшиво согласилась она, — Проблемы того мужика и его семьи тебя не касаются. Ведь никого не интересуют твои. Но вот глянь, — глаза Ангел полыхнули яростью, — У тебя нет денег снять шлюху, а перед тобой я. Ведь всем известно, что я шлюха, да ещё и мулат! Почему бы не пойти и не взять, а? Майк шарахнулся назад, споткнувшись о выброшенные кем-то остатки скейта. Его лицо посерело от ужаса и отвращения, и Ангел сама не сумела сдержать прошившую её от собственных слов дрожь. Она ненавидела то, что может понять логику тварей, которые так поступают. Ей хотелось залезть в душ и отскребать с себя эту грязь вместе с кожей. Но она ещё не закончила. Сделав глубокий, дрожащий вдох и медленно выдохнув, Ангел скрестила руки на груди — это не защитный жест, нет — и заговорила снова. — И ведь сначала это работает. Ты идёшь и берёшь, и тебе плевать, потому что ты не знаешь, что берёшь деньги у Чесса и его трёх пацанов, — ты берёшь деньги у хозяина магазина, а он существо картонное, как те рекламные фигуры возле магазинов. И кассир в банке, в которого ты стрельнул при ограблении, тоже картонный. А девушка в тёмном переулке, наверное, всё же резиновая. — Перестань, — не выдержал Майк, передёргиваясь и растирая руки, на которых волосы встали дыбом, — Кошмарный пример. — А оно всё одинаково кошмарно, — фыркнула Ангел презрительно, — Просто этот очевидно кошмарный, а другие не очень. Она замолчала, сбившись с мысли, и Майк, заметив это, напомнил: — Ты говоришь, сначала это работает. А потом? — А, точно, — Ангел дёрнула болтающийся кончик жгута, которым была зашнурована её жилетка, — Потом тебе не везёт. Вот раньше всё везло, магазинчики были незнакомые, другие районы… А потом бац — и тебе говорят, что вон тот приют за крышу чёт давно не платит, надо бы проучить директора. А для пущего внушения вон ту девчонку при нём и всей толпе… Какую? А вон ту, мелкую, со светлыми волосами… — Блять… — выдохнул Майк и закрыл лицо руками, с силой давя на глаза. Он выглядел на грани истерики, и Ангел потёрла шею, виновато раздумывая, не переборщила ли. Джессика была для Майка кем-то вроде старшей сестры, насколько поняла Ангел из сплетен. Она сглотнула. Ангел ненавидела говорить о своей безумной дурости и её последствиях, а Майка она даже не знала толком для доверительных бесед. Но если это могло подтолкнуть его? Эйприл говорила, что живой, близкий пример помогает придать вес аргументам — правда, она говорила про школьный проект, но какая нафиг разница? Ангел тоже не осознавала реальность происходящего тогда. И иногда, когда у неё были особенно плохие дни, она с горечью думала, что если бы Кейси рассказал свою историю с Пурпурными Драконами, вместо обобщённых утверждений «банды зло, банды ужас», она, может, и не пошла бы… Но что гадать. Сейчас она стоит на месте Кейси, в его шкуре, и понимает, что рассказать, вообще-то, охренеть как трудно. Именно поэтому она расскажет. — Три года назад, — камнями упали слова, и неожиданно дышать стало легче, — Я хотела стать членом Пурпурных Драконов. Я нашла их, это было нетрудно, и они были — крутыми. С крутыми тату, безбашенные, свободные. Я так хотела к ним, что у меня дух захватывало. Они сказали, что у них как раз новый набор, а я кажусь клёвой девчонкой, и им такие очень нужны. Один из них взялся учить меня драться, помню, а другой познакомил с травкой. Не очень сильной, просто развлечься. Ангел неверяще покачала головой, вспоминая себя-тринадцатилетку, которая преданно виляла хвостом в ответ на эти жесты. Впрочем, она и сейчас думает, что парни были к ней вполне добры и снисходительны. Что не делает их менее подонками в общей перспективе. — Потом было испытание. Просто поучаствовать в ограблении ювелирки с парнями, мне и делать почти ничего не надо было. Так… вкус почувствовать, — Ангел не сдержала гримасу отвращения, — Денег мне, наивной идиотке, дали целую кучу, чтоб точно замешалась в компанию и не сдала копам. Но я тогда думала, что это приветственный подарок, блять. Но не суть. Мне, в отличие от большинства, не повезло сразу, потому что один мой друг сраный виджиланте и пробегал мимо именно этого магазинчика. — Ты серьёзно. — Ага. Он поймал меня, узнал и начал читать лекцию. У него хреново получилось, потому что он даже слово «лекция» наверняка с первого раза не выговорит, — беззлобно пошутила Ангел, — Но он меня здорово взбесил, и я сболтнула про посвящение на следующий день. Догадайся, что было дальше. — Он припёрся туда? — с недоверием и восхищением предположил Майк. — Он припёрся туда, — с мученическим вздохом подтвердила Ангел, — И влез, когда была моя очередь драться — посвящение это типа игры на выживание в масштабе ринга, чтоб ты знал. Драконы задавили его числом, узнали и сделали призом в играх. Типа… — она проглотила тошнотворный комок, вставший в горле, — Кто победил, тот может убить его собственноручно. — Блять, — сказал Майк, чтобы заполнить паузу, явно не найдя других слов. — Ага, — невесело согласилась Ангел, — Они… здорово избили его тогда. Битами, арматурой, ногами… Я позвала его друзей, тоже борцы за справедливость вне закона, мать их, и на следующий день мы его вытащили. Только он чуть не умер. Майк молчал. Ангел молчала тоже. Желудок всё ещё крутило. — Так что поверь мне на слово, когда я говорю, что ты не хочешь этого делать, — вздохнула она, опуская глаза на грязный, усеянный окурками и чем только ещё не асфальт, — Или будешь, как я, годами по всем тёмным углам ныкаться и близких прятать, чтоб не достали. Майк напряжённо сопел, и краем глаза она улавливала нервные движения его рук. Ангел бросила взгляд на его лицо и увидела, что парень хмуро смотрит на выход из переулка — куда ушёл член одной из подчинённых Драконам банд, разговор с которым заметила проходившая мимо Ангел. — Я… мне нужно всё это переварить, — пробормотал Майк, хмурясь. Он неожиданно повернулся к Ангел и посмотрел прямо ей в глаза серьёзным взглядом, — Увидимся в школе? — Увидимся, — косо улыбнулась Ангел, махнула ему рукой и развернулась, чтобы продолжить по своему маршруту. Она искренне надеялась, что этого будет достаточно и в школе она услышит от него правильное решение. И кто знает, может, они даже смогут стать друзьями? — Ты могла ползти ещё медленнее! — вместо приветствия сказал Раф, когда Ангел вышла из лифта три четверти часа спустя. — Простите, Ваш Высочество, не рассчитала! — истекающим сарказмом голосом ответила Ангел, но ускорила шаги, мимолётно обнимаясь с Майки на ходу, — Вы уже начали играть без меня?!