счастье не делает людям больно.

внезапно звенящую в ушах тишину заполнил звук звонкой хорошей пощёчины. у чуи глаза округляются от шока. он медленными движениями поднимает свою руку и прижимает дрожащую ладонь к пострадавшему и уже вмиг раскрасневшемуся месту. голова его от такого сильного удара была повёрнута в сторону, так и замерев в этом положении. он ударил его. впервые за 8 лет, он поднял на него руку. и совсем даже не пожалел сил для этой пощёчины, отчего нежная и ухоженная кожа сразу же неприятно загорелась и закололась, словно в неё начали тыкать миллионы тоненьких раскалённых игл. дазай, который всегда был с ним нежен, ласков, добр и заботлив. дазай, который всегда был забавным и вел себя порой чересчур глупо. дазай, который всегда выполнял любую прихоть своего возлюбленного. дазай, который не смел даже одарить недовольным взглядом накахару. сейчас с лицом, не выражающим совершенно ничего, с ледяными глазами, что внушали чудовищную тревогу, чей взгляд пронзал до мозга костей, посмел сделать больно чуе. чуе, которого боготворил и обожал настолько сильно, что даже перестал думать о суициде. вообще-то ничего не изменилось, просто осаму уже не может удерживать в себе то, что так давно запер на задворках своей прогнившей души. чуя медленно поворачивает голову и смотрит на дазая. удивлённо. в его взгляде не прочитаешь испуга, там лишь растерянность. его глаза не наполнены слезами, они всего лишь блестят на свету, словно драгоценные камни. чуя, несмотря на всю обиду и непонимание, что переполняют его изнутри, остаётся сильным и гордым. его лицо не искажается от боли, и он даже не шипит. чуя смело терпит неприятные ощущения, стараясь всеми силами игнорировать собственное сердце, чья боль ни в какую не шла в сравнении с физической. – что всё это значит? – голос его твёрдый и уверенный, как камень. он, наконец, опускает свою руку, являя своему парню взор на ярко-красную щеку, которую тот буквально утром ласково целовал, пока рыжий готовил для него молочные оладушки. – заслужил. – голос отдаёт сталью, так дазай разговаривает только на своей работе. – ты совсем слетел с катушек. – чуя скорее уточняет, нежели задаёт вопрос, начиная постепенно отходить от шока. его вспыльчивая натура начинает вырываться наружу, но кажется осаму в этот раз совершенно не собирается прыгать перед ним и просить прощение за оплошность. потому что в этот раз он не считает, что поступил неправильно. он как-то резко сокращает между ним и рыжим расстояние, впивается холодными пальцами мёртвой хваткой в хрупкую шею своего возлюбленного и грубо впечатывает его в стену, не заботясь о том, что накахаре наверняка будет больно от столкновения спины с бетонной стеной. шатен смотрит на него абсолютно равнодушно и, кажется, даже не думает смягчать взгляд. чуя же вытаращил свои голубые глаза в немом охуевании, побледнев настолько сильно, что по цвету мог бы составить конкуренцию самому мелу. – кажется я по человечески попросил тебя не ошиваться с этим ублюдком. – это совсем не маты, но дазай никогда в жизни не позволял себе даже так выражаться при чуе. – ты что совсем рехнулся? – прохрипел рыжий, чувствуя как осаму ещё сильнее сжал пальцы на его горле. – ты на своей работе совсем уже поехал, что уже не различаешь кто перед тобой стоит. – закрой рот, шлюха драная. у чуи глаза снова округляются. как он только что его назвал? это больно резануло по такому чувствительному органу, как сердце, но накахара вновь запретил себе давать слабину. – кажется нормальным языком ты не понимаешь, что ты только мой. что только я могу на тебя смотреть, что только я могу к тебе прикасаться. ты принадлежишь только мне и больше никто не смеет находиться с тобой рядом. – дазай наконец кривит лицо в гневе и повышает голос, смотря убийственным взглядом прямо в потемневшие глаза возлюбленного. чуя хватается пальцами за запястья шатена, пытаясь отцепить от себя напряжённые руки. осаму тянется куда-то к ремню и достаёт с пояса пистолет, тут же подставляя дуло к идеальной линии челюсти, где буквально вчера ночью выводил кривые влажные дорожки своими губами. чуя теперь не на шутку пугается, хоть и пытается держать себя в руках. слова застряли в горле, без возможности что-либо сказать. он старался взять разбушевавшиеся, как океан в бурю, эмоции под контроль и трезво оценить ситуацию. он отчаянно старался не показывать своего явного страха, но получалось у него мягко говоря не очень. – с рюноске я уже разобрался, а теперь настала твоя очередь, малыш. рыжий кое-как пытается переварить сказанное, и как только до него доходит смысл, он уже перестаёт держаться сильным и бесстрашным. он с ужасом в глазах смотрит стеклянным взглядом в безумные глаза напротив, а спустя десяток секунд начинает вырываться, крепко зажмурившись. – отпусти меня! но дазай, кажется, ничего не слышит. он спускает курок и тем временем ещё сильнее сдавливает горло рукой, так сильно, что чуя начинает кашлять, а кожа в этом месте наверняка покроется синяками. – будешь послушным мальчиком, и я тебе не сделаю больно. – шатен выдаёт безумную улыбку, чем пугает своего парня ещё больше. нет, конечно же накахара прекрасно знал каким бессердечным, равнодушным и жестоким может быть его любимый. он знал, что ни один мускул на его лице не дёргается, в тот момент, когда он выпускает сразу несколько пуль в мягкое человеческое тело. конечно же он знал, что осаму не брезгует, когда на его лицо попадают капли крови, или руки полностью омываются в ней. для него не было секретом, что его дазай самый настоящий дьявол. но для него стало явным шоком тот факт, что шатен впервые ведёт себя так именно с ним. и для него стало действительно открытием, что его парень может быть настолько ревнивым, таким нездоровым собственником, что готов убить по сути ни в чём не повинного человека. чуя знает, что дазай в нём не сомневается, что дазай верит его преданности, но и теперь он знает как ненавидит каждой фиброй своего существа каждого, кто хоть попытается подойти к его драгоценному сокровищу. – ещё раз я увижу, как ты позволяешь кому-то подойти к тебе, заговорить с тобой, я убью тебя. ты только мой. – осаму говорил спокойно, но в следующую секунду громко прикрикнул, встряхнув дрожащее тело рыжего, – ты понял меня? чуя быстро закивал, не в силах произнести даже короткое "да", он всё ещё чувствует, что заряженный пистолет прижат к его челюсти и не замечает того, как с его глаза всё же вытекает слеза, одиноко скатывающаяся по раскрасневшейся щеке. – вот и отлично. – дазай смягчает своё выражение лица, снова натянув маску домашнего пёсика, так глупо таскающегося за своим любимым хозяином. чуя дёргается и ещё больше начинает дрожать, чувствуя как ноги вот-вот и подкосятся, уронив тонкое тело на пол. шатен же прячет пистолет, перед этим поставив его на предохранитель. он убирает свои руки с горла перепуганного чуи, у которого уже беспрерывным потоком льются горячие слёзы, падая вниз и разбиваясь о холодный пол. дазай мягко улыбается и заботливо стирает с лица эти слезы, после чего наклоняется и пару раз нежно целует возлюбленного куда-то в уголок губ. рыжий снизу вверх смотрит на него заплаканными глазами, продолжая дрожать от непонятного страха. он тянется к любимому и обнимает его за шею, став на носочки, тем самым напрашиваясь на руки, ведь ещё какое-то время и он точно свалится на пол. стоило осаму только поднять его, как он обхватывает своими ногами талию шатена, прижимаясь к его телу как можно ближе. уткнувшись своим влажным носом куда-то в плечо дазая, он с ужасом осознаёт, что его парень любит чужой страх больше всех других человеческих эмоций.