Красный взгляд на истерзанном теле

Смотрю на прекрасную, ослепительную красотой родственную душу и понимаю: спокойное существование уничтожено в прах…

Люцифер. Каково это, сидеть на краю кровати и наблюдать за ней, когда она такая чертовски красивая? Сложно.       Дьяволица демонстративно извивалась аппетитным телом, вскружившим голову моментально, чертовски красиво играла, и только эта хитрая улыбка на её милом личике разжигала поджигающийся огонь. Она трогала себя ловкими руками и стояла напротив, очень близко мучила, безжалостно издевалась «большим» расстоянием между нами. Только эти небесные глазки, закатывающиеся наверх… Банальные движения, но такие чувственные, словно это мои движения рук.       Её хрупкие пальцы специально задевали ткань сорочки, оголяя участки бархатной кожи, а я медленно сгорал от накатившего нетерпения. Это шикарное тело: очень красивые изгибы и бёдра, шикарно округлённые, сводили с ума здравомыслящую голову. Я чувствовал: спокойное сердце непривычно начинало биться сильнее, стоило ей закусить пухлые губы, такие манящие и пленительные.       Старался не подавать виду, что мне интересно, любопытно, но голубые глазки в потёмках смотрели так проницательно, словно знали обо мне всё. Стоило дьяволице облизнуть розовые губы, я не выдерживал этого неистового давления, переступал грёбаную стену, которую построил сам же для её безопасности… Все мои принципы разбились как осколки, стоило моим рукам через холодную ткань ощутить эту кожу, такую желанную и манящую. Я притянул её ближе, заставляя сесть на себя. Она моментально изогнулась, как кошечка на мне, представила свои ягодицы послушно под мои руки, и честно, хотелось грубо взять её прямо сейчас и наплевать на всё… Каково это, чувствовать в душе какое-то долгожданное облегчение после всего произошедшего дерьма?       Невероятно приятно, учитывая, что мои руки изучали долгожданное тело той, к которой я чувствовал невидимую тягу. Она сплела наши судьбы в невидимые нити, а я понимал, эти нити медленно стягивались на её тонкой шейке, и скоро она пойдёт на дно. Каково это, смотреть на ту, которая в твоих руках способна превратиться в пепел?       Вечное мучение, и стоит этим мыслям залезть прямиком в голову, начинал злиться на себя, на неё, на весь это чертов мир.       Слабость. Ненавидел это появляющееся качество в ангелах и особенно в демонах. Ненавидел слабаков, которые быстро поддавались, это моментально вызверивало и мне становилось мерзко.       Пристрастие, влечение, которое трудно преодолеть — это слабость. Словечки «любимого» отца, припечатанные клеймом с самого детства, постепенно падали мне на голову словно оглушительным ударом, но плевать. Почему я не мог делать, что хотел? Почему вечно должен держаться от той, которая тянула к себе? Верно, я знал — она из-за меня пойдёт вниз…       Этот запах сладкой карамели, исходящий от её особенного тела, оказывался сильно одурманивающим и, послушно вдыхая его, слова отца отходили незаметно на второй план. Она изгибала поясницу ещё сильнее, когда мои руки по-собственнически впивались в ягодицы, а когда с этих пухленьких губ издавался ласковый стон, мне становилось катастрофически тяжело дышать.       Она играла, как настоящая дьяволица и это чертовски возбуждало. Женские руки на моих плечах казались такими хрупкими и маленькими, что хотелось закрыть крыльями от этого мира, такого безжалостного и опасного. И плевать, что мои губы впивались в её безжалостно и резко, изучая и чувствуя долгожданный момент, который, казался, не произойдёт никогда…       Отрывисто, грубо, как самый настоящий собственник целовал её и хотел, чтобы она повиновалась, и она послушно подавалась, так же страстно и отрывисто. Я ощущал невероятную власть над ней, её телом, её расцветающей душой, и от этого становилось невероятно приятно.       — А где находится первый шрам? — я отстранился, смотря в выразительные глаза, хотевшие продолжения.       Хрупкая ручка накрыла мою, ведя в самый низ живота, остановилась у самого большого пореза. Внутри что-то трескалось, видя свои произнесённые слова, последствия на её идеальном теле, меня охватывала всепоглощающая злость, но на самого себя. Пальцы медленно поглаживали участок пострадавшей кожи, пытаясь извиниться, вложить в движения раскаяния, и, слыша едва слышный выдох, усмехался, понимая, что мои движения её возбуждали.       На лице появилась усмешка, а мои губы накрывали бархатную кожу, лаская выразительную шею и ключицы, доставляли приятное удовольствие ей. Она ласково стонала, приоткрывая пухлые губки, и я был рад, что способен сделать приятно. Рад, что она получала то, что давно потаённо хотела и жаждала. Изящные пальцы помогли убрать рубашку, поглаживая горящее тело, и я задышал чаще от банальных движений, которые часто испытывал от других женских рук. Сказать, что эти были особенные? Несомненно.       — Знаешь, после этого, ты будешь только моей… — голос хрипел, а мне хотелось сжечь себя дотла от несдержанных слов. От этого я сжал её ягодицы ещё сильнее, чем раньше и услышал громкий стон, словно приятная мелодия для моих ушей. — Пусть только кто-то попробует подойти к тебе ближе… От него ничего не останется.       Сказать, что я злился, это ничего не сказать. Я слаб, но только рядом с ней. Она делала меня слабым, чувственным, а её стоны вроде ничем не отличались от других дьяволиц, но доставляли невероятное упокоение, незнакомые чувства удовлетворения…       — А если я не хочу… — она наклонилась к уху, продолжая как-то пошло шептать, а я злился всё сильнее, сжимая её ягодицы грубее. — Что тогда ты сделаешь?       Злость накрыла волной голову, но стараясь не поддаться, впился в её разгоряченные губы, пытаясь оглушить и рассеять все те мысли, которые останавливали. Я знал, если она полностью податься мне, в то дальнейшем ничего не останется, только разбитое сердце, которое дьяволица будет собирать аккуратно с пола, питаясь надеждой, что ещё возможно восстановить. Мои руки продолжали поглаживать тело, изучая и запоминая каждый изгиб, а губы страстно впивались в её, слегка покусывая и оттягивая.       С приоткрытого ротика моей малышки срывались стоны, а я будто чувствовал сильный разряд тока на кончиках пальцев, подтверждающие все невидимые нити, незаметно сплетающие впритык наши пылающие тела от близости. Ты уничтожишь её и в конечном итоге себя, остановись…       Через настоящее недовольно, пылающее через всё тело, отрываясь от манящих губ, встретился с её взглядом. Голубые глазки недовольно потухли, а на лице появилась кривая усмешка осознания. Медленно убрал руки с её бедер, но продолжал смотреть в глаза и чувствовал, как её сердце разрывалось на тысячи кусочков, обещающих когда-нибудь безжалостно ранить…

***

Вики.       Скучающе стояла посреди кабинета, в руках держа огромную кучу старых и ненужных бумаг, а перед глазами летала почти незаметная пыль, но заставляющая чихнуть. Мими стояла достаточно рядом, ругаясь, пинала всякие ненужные книжки, оказавшие удачно под ногами.       — Вот, конечно, классное наказание придумал Геральд!..— она с отвращением подняла книгу, покрытую тысячелетней пылью, недовольно оглядела и скривилась. — Заставить нас целый день разгребать бумаги и книжки старых учеников школы. Гениально!       Она чихнула, как маленький котёнок, что не могло не вызвать улыбку на лице. Мими снова выругалась и, подняв с пола стопку ненужных бумаг, выкинула в корзину, которую учитель оставил для ненужных вещей.       — Знаешь, лучше бы мы не прогуливали…— она кинула на меня виноватый взгляд. — Из-за меня и тебе досталось…       Выкинув ненужные бумаги, подошла к ней, одаряя самой тёплой улыбкой, протянула ладошку к щеке, поглаживая мягкую кожу.       — Мими, хватит винить себя во всём. Мы не знали, что такое произойдёт, никто не виноват. И если я ещё увижу опечаленный взгляд в мою сторону, голову откушу!       Она подняла руки вверх, словно принимая поражение, начала смеяться привычно звонко, как маленькая озорная девочка.       — Боюсь, боюсь! — она облегчающе выдохнула и посмотрела в мои глаза. — Хорошо, больше таких взглядов не будет.       Я улыбнулась, оставаясь довольная, подошла к столу рядом, где находилось очень много пыльной бумаги и непримечательных книг.       — Тяжелая работка будет, — услышала тяжелый, но соглашающийся вздох подруги. — Но ладно, приступим.       Сказать, что нас только заставили разгребать какое-то заброшенное место с книгами и бумагами — ничего не сказать. После всего мы сидели в злосчастном кабинете Фенцио, пропитанный недовольством, стоило только перейти порог, выслушивали целую тираду того, что мы самые худшие ученицы школы. Знаете, было забавно наблюдать за красным от злости лицом учителя, что я пропустила невольный смешок, вспоминая прекрасный разговор с Дино. Он был очень злым и простояно срывался на крик, а я прямо чувствовала, как рядом сидящая подруга в мечтах огревала его голову чем-то тяжёлым и увесистым.       — Жалко, что после всего случившегося к нам в комнату зашёл Люцифер и забрал тебя… Хотя врачи говорили оставаться у себя! — она слегка усмехнулась, а я развернулась к ней с удивлённым лицом. Что-то я и забыла узнать, как оказалась в его комнате. — И так неожиданно и романтично забрал, на руках…       В горле мгновенно появился огромный ком. На коже до сих пор ощущались его горячие и крепкие прикосновения, а на губах оставался сладкий привкус клубники от жарких поцелуев. Я, тяжело вздохнув, отвела взгляд в сторону, стараясь сосредоточиться на разгребании бумаг.       — И что вы там делали? — она продолжала, усмехаясь, хитро щурить серые глазки.       — Ничего особенного, — я взяла ненужную бумагу и сдавила её со всей силы, настолько сильно мне не хотелось о нём сейчас слышать.       — Не верю! — она подошла ко мне ближе и встала сзади, убирая висящие волосы назад. — Ты когда вернулась, от тебя чувствовалась его энергия. Между вами что-то определенно было. Давай, колись, подруга.       Дьяволица, облокотившись грациозно локтем о стол, злорадными и светящими от любопытства глазками начала требовательно хлопать ресницами, ожидая рассказа. Я тяжело выдохнула, продолжая делать тяжелую работу, рассказывала всё Мими. Она открывала рот с каждым моим словом и звонко смеялась, видимо, представляя это всё в голове, вот только мне не было смешно, а хотелось горько плакать…       — Ну и как, понравилось сидеть на коленях сына Сатаны? — она ловко увернулась от учебника, летящего уверенно в её сторону. Оказавшись в безопасности, облегченно выдохнула. — Поняла, это плохо закончилось. Но, а я тут причём?!       — Слишком много вопросов и мало дела, — хитро улыбнулась и вернула взгляд обратно. — Вечно он будет себя вести как… как…       — Кретин? — увидев мой оживлённый кивок головой, подруга усмехнулась. — Он и будет себя так вести. Ему просто нужно время, вот и всё.       Она подошла ближе, подхватывая огромную стопку книг, отправилась в сторону корзины. Боковым зрением я заметила как одинокий листочек, сложенный бережно в двое, бесшумно упал на пол. Я склонилась и подняла его, любопытно рассматривая со всех сторон, почему-то он привлёк моё внимание. Увидев, что там что-то написано, заинтересовано развернула и принялась читать.       Здравствуй, милый.       Возможно, это последнее письмо, которое ты увидишь, но я не могу рисковать своей жизнью. Он стал что-то подозревать, я вечно ловлю косые взгляды в свою сторону. Я больше не могу жить в вечном страхе за свою жизнь, раз я выбрала его, буду с ним до конца и идти против желанной судьбы. Надеюсь, ты сможешь понять меня, ведь люблю я его больше тебя…       Оливия.       Будто гипнотизированная, продолжала держать бумагу, которая в один миг перевернула всё, что только возможно было. Мими, выкинув бумаги, отряхнула испачканные ручки от пыли и повернулась ко мне. Увидев меня всю ошарашенную, она заметно напряглась всем телом, поглядывая с некой настороженностью.       — Вики, всё хорошо?.. — дьяволица насторожено начала подходить ближе, а её взгляд был устремлён на бумажку, в которую вцепились мои худые пальцы.       Мими очень аккуратно, будто боясь моей неожиданной реакции, вытащила из хватки записку и, бросив настороженный взгляд, опустила глаза вниз, читая, что написано на ней. Её настороженное выражение лица плавно менялось полным непонимающее, неверием, потом становилось удивлённым и отстранённым. Эмоции дьяволицы постоянно менялись, резко или постепенно, но после прочитанного, она смогла поднять на меня полного удивления взгляд, опустив беспомощно бумагу вниз. Прочитанная нами записка беззвучно упала на пол, а мы продолжали будто в ступоре стоять, не могли вымолвить ни единственного слова.       Неожиданно Мими, будто погрузившаяся временно в транс, тряхнула отрезвляюще головой и схватилась за неё, массируя нервно и успокаивающе виски.       — Нет, это какая-то ошибка…— она подняла упавшую записку и перечитала её заново. — Может это и не её, кто знает…       — Ты в детстве её видела? — отойдя от шока, спросила я. — Если да, то, по сути, можешь узнать её ли записка или нет.       Она огорчённо покачала головой.       — К сожалению, я не помню её энергию…— она продолжала вчитываться в написанное и не верила своим глазам. — Нет, этого не может быть… Это невозможно, она очень любила Сатану, бред какой-то…       Гробовая тишина всё сильнее давила на уши. Мне стало резко неприятно, ведь эта открывшая записка дала сомнения, а как я считала, Люцифер должен был увидеть эту бумажку, даже если она не принадлежала его матери. Шрам, находящийся на животе, решил напомнить о себе, неприятно покалывая, будто пытаясь предостеречь и о чём-то предупредить.       — Люцифер должен помнить её энергию? — я настороженно посмотрела на подругу, которая до сих пор перечитывала несчастный текст снова и снова. — Мими!       — Да?.. — она вздрогнула, услышав мой резкий голос. — Должен помнить…       — Ну вот, придётся показать ему… — я опустила голову вниз, сжала руки, представляя его реакцию, неизвестную, но определенно разрушительную. — Интересно, я выйду живой из его комнаты?..       Подруга истерически усмехнулась.       — Навряд ли…       — Прикроешь?       Дьяволица не успела ответить, как я вышла из комнаты, направляясь к демону. Несмотря на то, что произошло вчера ночью, мне будет больно смотреть на него, если это окажется правдой…       Погружённая в свои тревожные мысли всецело, не заметила идущую фигуру и случай вырезалась в неё. Отойдя, заметила дьяволицу в привычном обтягивающем костюме. Она поправляла его, отряхивалась от несуществующей грязи, закончив, посмотрела на меня с полным отвращением.       — Ты по сторонам смотреть будешь? — оценивающе оглядела и её заинтересованный взгляд остановился на моей руке, крепко удерживающую записку. — И куда ты так спешишь?       — Точно не твоё дело, — прошла мимо неё, задевая крылом, но она не собиралась оставить это без ответа. Дьяволица резко подбежала ко мне сзади и выдернула записку из хватки. — Ости, быстро отдай!       Сердце бешено забилось, когда она с хитрой улыбкой на лице раскрывала листочек. Её глаза, любопытные и злорадные, ищущие что-то интересное, медленно пробегали по тексту. Зелёные глазки остановились в самом низу, а на её лице расплылась победная улыбка.       — Уокер, ты, видимо, не знаешь, но за подделку писем высших ангелов или демонов, и неважно, живы они или нет, отрубают крылья? — она хитро улыбнулась, поглядывая то на злую меня, то на листочек. — Как думаешь, что сделает с тобой Люцифер, узнав об этом?       Она подошла ближе, а её рука поднялась вверх, накручивая каштановый локон на свой палец.       — Можешь не отвечать, я знаю ответ! — она победно улыбнулась и наклонилась к моему уху. — Он тебе голову оторвёт, потом сам лично оторвёт крылья и кинет в тюрьму Ада, на съедение существам… Вот забавно будет…       Я откинула её руку от себя и гордо задрала подбородок вверх.       — Если ты так уверена, что это письмо подделала я, — кинула спокойный взгляд на старый лист в её руках. — Пошли прямо сейчас к нему.       Она лукаво улыбнулась, этот ответ явно удивил её.       — Я, конечно, думала, что ты дура, но не настолько… — она оглядела меня наигранным грустным взглядом. — Я буду рада посмотреть, как он тебе с наслаждением шею свернёт.       Она грубо взяла меня за руку и повела за собой. Мне интересно, кого он быстрее убьёт? Меня, которая нашла эту записку, или эту тупую курицу, которая подумала, что в её руках находится победа надо мной? Смешно. Скорее всего нас двоих…       Я грубо отдёрнула свою руку из её несильной хватки, уже возле двери демона поправила волосы, делая их более уложенными, старалась внутри успокоить разбушевавшееся сердце.       — Не думаю, что тебе это как-то поможет, — её рука поднялась и постучала. Услышав разрешения на вход, она кинула на меня уже победный взгляд. — Сейчас посмотрим, как ты будешь ползать на коленях и молить о пощаде…       Она уверено зашла внутрь, а я скучающе следом. Люцифер сидел в кресле, умиротворённо читая какую-то книгу. Как всегда, при виде демона, моё сердце сделало несколько болезненных ударов, невероятный кульбит, а размеренное дыхание предательски перехватилось. Уокер, ты как наркоманка…       Ости стала ближе к нему, поставив руки на обтягивающих бёдрах, тактично кашлянула, а я закрыла дверь и прошла чуть вперёд, но оставалась ближе к выходу. Люцифер перевёл скучающий взгляд и увидел стоящую Ости. Медленно оглядев её, демон бросил взгляд назад, замечая стоящую меня у самой двери. Бровь демона неспешно поднялась вверх, глаза оглядывали тело с головы до ног, потом взгляд вернулся на дьяволицу, которая никак не могла нарадоваться своей «победой». Знала бы она, как ему сейчас возможно больно будет…       Она подошла ближе и присела на край кресла, поглаживая пальцами его плечо. Честно, хотелось размазать её по стенке, но я сдерживала себя, продолжая испепелять недовольным взглядом Люцифера. Демон усмехнулся, будто чувствуя мой недовольный взгляд, повернул голову ко мне.       — Мне придётся выбирать с кем из вас сегодня переспать? Честно, тяжёлый выбор…— он кинул на меня играющий взгляд, а дьяволица слегка ударила его в бок. Ему явно это не понравилось, но он продолжал изучать меня, не обращая на неё сильного внимания. — Так, что пришли?       — Тут эта неудачница решила убить себя заранее, — она протянула листок демону, продолжая победно смотреть на меня. — Смотри, вот что она вытворяет за твоей спиной. Подделывать письма не хорошо, Уокер.       Она продолжала счастливо улыбаться, сидя рядом с дьяволом. Он непонимающе посмотрел на меня, потом на руку дьяволицы, держащую убивающую записку. Моё сердце болезненно сжалось, когда Люцифер, взяв бумагу, развернул её и снова посмотрел на меня.       Увидев моё переживание, но означающее совсем другое, демон принял это по-другому, отстранённо оглядел меня и опустил серьезные глаза на текст. Моё сердце подпрыгнуло к горлу, на одном взволнованном дыхании я следила, как глаза Люцифера перемещались плавно по тексту и ждала взрывную бомбу, которая, скорее всего, уничтожит всех находящихся в этой комнате.       Его лицо поменялось. Взгляд дьявола остановился на нижней строчке и вообще не перемещался. Он закрыл глаза, делая маленький вдох, снова открыл, только теперь отстраненный. Заиграли желваки, а челюсть приняла грубые и выразительные очертания. Я почувствовала, как его энергия заполнила всё пространство комнаты, а глаза моментально вспыхнули обжигающим пламени.       — Ости, быстро вышла… — он старался говорить спокойно, но чувствовалось, еле сдерживался, чтобы не испепелить нас обеих.       — Почему, Люцифер?.. — она настороженно посмотрела на него.       — Ости, твою мать, быстро вылетела отсюда! — он закричал настолько громко, что я вздрогнула, а дьяволица как ошпаренная отлетела от него.       Она быстро выбежала из комнаты, оставив нас одних, в полной, но напряженной тишине. Он весь пылал и тяжело дышал, эта правда сбила ему всё… Он же не сделает мне больно? Не способен…       Настороженно посмотрела на него. Пылающие красные глаза снова осмотрели текст, перечитывая вновь и вновь, а я продолжала стоять на месте. Он читал долго, задумчиво и отстранённо. На свой страх и риск, большой риск пострадать, медленно подошла и присела на самый край кресла, где раньше сидела Ости. Он будто не замечал меня, его горящие глаза подсвечивали текст, а чёрные зрачки плавно проходились по нему.       — Люцифер… — я говорила тихо, боясь что-то нарушить, потянулась к его руке, пытаясь забрать этот несчастный листочек. — Отдай его мне…       Он наконец-то посмотрел на меня. Его взгляд мгновенно потух, стоило посмотреть в мои глаза, отражающие настоящее переживание. Я чувствовала, он шокирован и отстранён, внутри него ураган отчаяния и непонимания. Не отрывая взгляда от его глаз, аккуратно вытянула листочек и откинула его в сторону. Мои пальцы успокаивающими прикосновениями поглаживали тыльную сторону ладони демона, пока он боролся с самим собой, узнав ещё одну страшную правду.       — Откуда это у тебя?.. — он продолжал смотреть на меня потухшим и каким-то усталым взглядом. На удивление, этот голос был тише, и я облегченно выдохнула.       — Геральд вынес нам наказание, оставив в заброшенном кабинете со старыми книжками и листами. Там я это и нашла… — пыталась понять, что он ещё чувствовал, но ощущала пустоту, сильную, будто он выставил невидимую стену между нами.       — Оставь меня одного… — он сказал тихо, очень устало, а я чувствовала, как ему тяжело.       В горле появился ком, а глаза начали пощипывать от накатывающихся слёз. Ему больно, но он этого никогда не покажет, будет достойно держаться и непоколебимо. Каково это, держать маску безразличия, когда все трещит по швам? Тяжело, и я даже не могу представить, насколько нужно быть сильным, чтобы так держаться…       Мне самой стало больно. Под его строгим взглядом, желающим оказаться в одиночестве, неуверенно пересела на колени, выгнулась, чтобы было удобнее и прижала левую щеку к крепкой и напряженной груди, обнимая напряжённое тело демона. Каждая мышца напряглась, я слышала, как сердце дьявола билось сильно-сильно, почти выпрыгивая из груди и ударяя меня. Руки Люцифера до сих пор не прикасались ко мне, появлялось желание уйти, понимая, что ему нужно побыть одному, но неожиданно демон в самый последний момент прижал к себе. Крепкие пальцы по-собственнически обвили талию и прижали к себе, а другая рука, свободная, в немом жесте поглаживала по волосам, путаясь в локонах и будто успокаиваясь.       Он молчал, но так даже было лучше. Нам не нужно слов, чтобы донести, о чём думали, и эта мысль приятно грела душу. Он положил свой подбородок мне на макушку, вдыхал запах волос, и я слышала, что биение его сердца медленно приходило в норму. Я знала, от моего присутствия ему будет не так хуже. И я готова была остаться навеки, лишь бы не было ему так тяжело…       — Я до сих пор не могу поверить… — он шептал очень тихо, а я чувствовала, как эти слова давались ему тяжело, с комом в горле.       Я подняла голову, смотря на него. Кончики носиков оказались максимально близко, почти касаясь друг друга, а глаза напротив, такие пустые и бездушные, не были способны оторваться от моих, пытающихся заполнить пустоты чем-то живым.       — Я и сама не поверила… Но решила, что тебе нужно это увидеть… — смотрела на него, стараясь понять, о чем он думал, но его взгляд был прикован полностью к моим глазам. — Только эта тупая курица выдернула это письмо и подумала о другом…       Неожиданный порыв, и Люцифер наклонился, его мягкие губы коснулись кончика моего носа, а я попросту растворилась в его руках, настолько мне казалось это со стороны милым, что внутри был цветной и ослепляющий фейерверк. Тепло улыбнулась, ведь не смогла сдержаться. Увидев это, Люцифер тоже улыбнулся, только натянуто.       — Она всегда была курицей… — он усмехнулся от своих слов и снова прижал к себе ближе, поцеловав в макушку. — Спасибо…       — За что? — я попыталась отстраниться, но он не позволил, прижимая к себе как-то слишком бережно.       — За то, что осталась со мной…       По телу разливалось приятное тепло. Я верила, он не бездушный монстр и в нём есть светлый лучик света, просто произошло столько плохого, что он спрятался и не хотел показываться. Я верила и надеялась, терпеливо ждала и вот, наконец-то, я нашла, что искала…       — Теперь мне интересно, кому это было адресованно…       — Мы можем попытаться это узнать.       Он усмехнулся.       — Мы? — его голос был бархатным и тихим, но чувствовалось удивление.       — Хорошо, ты… — я слегка обиделась, но он вдруг отстранился от меня, заставляя посмотреть на себя.       — Ты не поняла, — он усмехнулся, увидев мои грустные глазки. — Малышка, мне нравится, что ты хочешь со мной в этом разобраться. Я не против.       Я попыталась сдержать смех, который рвался наружу, но честно, это плохо получалось.       — Малышка?.. — спросила я, выгнув бровь, закусила нижнюю губу, смотря на него игривым взглядом. — Знаешь, а мне нравится.       Он откинул голову назад, тихо смеясь. Эта улыбка… я готова была умереть в его объятьях, смотря на эти идеальные линии…       — Или лучше Непризнанная?       Я надула губки, смотря на него как обиженный ребёнок, у которого отобрали что-то драгоценное и очень важное.       — Нет. Первый вариант мне больше нравится.       — Хорошо… — он слегка усмехнулся и наклонившись, чмокнув в губы. — А теперь моя малышка будет отрабатывать задание с которого охотно сбежала.       Я рассмеялась, вставая с его колен, собиралась уходить, но он мягко взял за запястье, заставляя наклониться. Его горячее дыхание приятно коснулось шеи, а по телу пробежали знакомые неконтролируемый мурашки.       — Завтра вечером жду тебя здесь, — он отстранился, загадочно улыбаясь. — Надеюсь, ты любишь сюрпризы…