Красный взгляд на истерзанном теле

Всё просто — он любит играть. Эта игра приносит только боль, а опасной — никогда не окажется…

      Внутри присутствовал неприятный комок переживаний, который с каждой мучительной секундой, тянувшимся мной временем, возрастал, скапливая ещё больше плохих мыслей и осознаний, которые казались мерзким и противным. Мой цепкий взгляд остановился у той самой двери, которая с каждым днём вызывала во мне разные и постоянно меняющиеся чувства. Иногда, стоит переступить только порог — все переживания и проблемы уходили на второй план, но, иногда, бывали такие дни, которые, не щадя и не жалея, наваливали сверху ещё дополнительно.       Я остановилась почти впритык знакомой двери и нервно заламывала тонкие пальцы. Спустя осознанность неизбежного, одна рука поднялась, но сразу же замерла, не решаясь прикоснуться к ручке, которая одновременно притягивала и отталкивала. Про себя крутила все слова, которые собиралась сказать, но они вечно путались и мешались, создавая целую гору непонятно чего. Чувствуя в себе нарастающее волнение и переживание, тяжко выдохнула и отвела глаза в сторону, стараясь собрать в одну целостную картину воспоминания Алана.       Если быть честной с самой собой, стоять у двери демона, который старался внушать или явно являлся бездушным, нет никакого малейшего желания, особенно по такой неприятной причине. И, перебирая в голове все имеющиеся мысли, размышления, я тяжело сглотнула и снова ощутила то самое неприятное чувство в груди, которое просто ненавидела испытывать. То, что внутри разрывало, издевалось и сдавливало, не давало нормально дышать.       Где-то на подсознании я грезила, что всё увиденное какая-то шутка или издевательство, но видения являлись реалистичными, словно я присутствовала в тот злосчастный момент. Хоть у меня не было возможности почувствовать их энергию, но прекрасно видела эмоции и мимику, брошенные между собой презрительные взгляды, которые, в некоторые эпизоды, приносили мне вредоносную боль.       Я наблюдала за неприятной картиной прошлого и была полностью уверена — Алан в тот роковой момент испытывал режущую боль, вкушал разорванную в клочья душу. В его глазах я видела бешенный и разбушевавшийся ураган эмоций, который дополнительно уничтожал. Нечаянно вспоминала его влюблённые глаза, смотрящие на беззаботный портрет девушки, и горько осознала — она определенно являлась для него чем-то дорогим и ценным. Можно обвинять в его печали её, но если вспомнить слова, произнесённые с открытым переживанием и надеждой, с уже ускользнувшим доверием, внутри последнее, во что мне не хотелось верить, громко выбивало двери, которые я сама же от себя закрыла. Это было против воли…       Секундное осознание в моей голове оказалось внушительной вспышкой, которая разрушала широкие стены, надёжно выстроенные и удерживающие мои эмоции, но оказавшимися слабыми. Физически ощущала, как обломки падали к моим ногам, и слёзы, потекшие от осознания всего, казались дополнительным разрушением. Мне действительно больно осознавать, что тот, в котором я искала что-то хорошее, мог предстать абсолютно другим. Оказалось огромной ошибкой воображать мечтательный образ, который, оказалось, никогда не являлся истинным.       Тихо всхлипнула и усмехнулась над своей наивностью и глупостью. Старалась вбить в свою головку одну разрушительную истину, но борющееся осознание её отдаляла, отказывалась и не принимала. Не хотела принимать то, что дьявол не может быть добрым. Эту маленькую правду, крошечную, которой я сама же себя уничтожала изо дня в день. Быстро вытерла дорожки слёз и, оглядевшись, будто это чем-то поможет, собрала в себе последние остатки решительности. Опустила ручку двери и поняла — дороги назад не существовало.       Зашла с потерявшейся, но ещё живущей надеждой, что это оправдается, ведь знала, если нет, уже мёртвое сердце раскрошится на мелкие осколки, которые постоянно будут напоминать о глупости и резать, наказывая за бредовые мысли. Хоть что-то остаётся неизменным…       Переступила злосчастный порог его двери и погрузилась в привычную атмосферу комнаты, являющуюся вечным мраком. Бросила взгляд в самый дальний угол комнаты и сразу наткнулась на массивные бордовые крылья, прижатые дьяволом умиротворенно к широкой спине. Сам он стоял, опираясь ладонями, заглядывал в непроглядную темноту за прозрачным стеклом окна. Люцифер, будто не замечающий ничего, даже не соизволил шевельнуться, не хотел или делал вид, что не услышал, хотя было невозможным не услышать открывшуюся дверь.       Продолжала стоять, будто вкопанная, и я просто не знала, что делать дальше. Стоило оказаться с ним рядом, потеряла дар речи, который предательски и моментально исчез в воздухе, бесследно растворился, словно никогда и не присутствовал. Люцифер спустя несколько минут моего безмолвного молчания, нагнетающего и удушающего обстановку, решил повернуть голову, но лишь в пол оборота, будто не желая в данный момент смотреть в мои глаза, в которых теперь присутствовал страх узнавать правду того давнишнего времени. Люцифер неожиданно усмехнулся, как-то беззлобно и вернул взгляд на прозрачное стекло окна, продолжая наслаждаться для меня тревожной тишиной.       — Ты всегда приходишь тогда, когда это не нужно, — утверждённо проговорил бархатным голосом, но явно холодным и непривычно отстранённым. Словно в этой комнате находилась не я, а какая-то другая девушка.       Словно перед ним та, которая не являлась родственной душой.       Та, которая ему полностью безразлична.       Его холодный тон что-то безобразно сламывал во мне, и я, чувствуя удручающую горечь, опустила взгляд вниз и принялась разглядывать собственные ноги, словно это как-то поможет. Опять вырвавшиеся слова причиняли боль... Множество слов утверждениями и уничтожающими вопросами вертелись в голове, но мои губы будто были зашиты невидимыми нитями, не дающими шанса и возможности что-то спросить или сказать. Люцифер, явно заметив моё странное молчание, наконец-то полностью развернулся. Но мой огорчённый взгляд приковался, отказывался встречаться с его глазами, способными извлечь наружу очередной поток боли.       В гробовой тишине раздался его усталый выдох, потом я услышала шаги, медленно приближающиеся, и в скором времени увидела, как они остановились почти вплотную. Мне не хотелось поднимать головы, встречаться с его взглядом, но я понимала — это неизбежность. Люцифер внимательно разглядывал меня, я это чувствовала, но почему-то он не предпринимал попыток заставить посмотреть на себя.       — Ты так и будешь стоять и молчать? — спросил он, а я ощущала это пронзительный взгляд, изучающий и почти что обжигающий.       Я шла сюда с определённой целью, но, оказавшись перед ним, не могла ничего связать или спросить. Страх узнать точность и правду явно управлял мной, как безвольной марионеткой. Это уже порядком надоело, но не в моих силах остановить это. Точно не в моих. Камень, висящий на шее, непривычно потеплел, а от промелькнувшего любопытства мои глаза невольно поднялись вверх. Сразу встретились с глазами того, который способен своим присутствием или взглядом сделать больно.       Глаза, которые являлись утягивающей бездной.       Воспоминания отчётливыми картинками перелистывались перед глазами, как полностью открытая книга, давая лицезреть уже то, что возненавидела. Я начала интенсивно моргать, стараясь убрать их, но они просто подстраивались под имеющуюся скорость, не исчезая из виду. Осознавая, что происходящее против меня, я недовольно скривила губы, а Люцифер, заметив это, нахмурил густые брови, вопросительно поглядывая.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — в его голосе чувствовались слабые и тонкие нотки переживания, но так, как он это спросил, казалось, что из какой-то жалости.       — Нормально, — сказала обиженно, от чего демон едко усмехнулся.       — Вот, говорить можешь, а чего молчишь? — он наклонил голову ниже, от чего я непроизвольно отшатнулась назад. — Что опять случилось такого?       Демон вопросительно смотрел на меня, но не стал подходить ближе, словно понимая, что делать этого не стоит. Пожалуйста, пусть на твоих чертах лица появится непонимание, а глаза будут смотреть как на ненормальную...       — Тебе знакомо это имя… — я сделала резкую паузу, набирая в себя всю решительность. Чувствовала пульсирующую венку на виске и незаметно выдохнула ртом, стараясь потом пустить в лёгкие побольше воздуха. — Адриана?..       Подняла на Люцифера глаза и внимательно вглядывалась, чувствуя, как комочек переживаний, не выдерживая напряжения, мог лопнуть. Смотрела и замечала только полное спокойствие и незаинтересованность в моих словах. Ещё несколько секунд выжидала и, не находя чего-то, что может подтвердить его участие в гнусности, облегченно выдохнула и скинула с души тяжёлую ношу.       Улыбнулась очень радостно, чувствуя внутри облегчение, под желанным и резким порывом подошла и обняла, носом зарылась в его чёрную рубашку, хранящую любимый запах корицы, и блаженно вдохнула. Наслаждалась и упивалась моментом, который в моем сердце занял всё пространство.       — Как же я рада, — почти благодарно прошептала, боясь нарушить трепетный для меня момент, а в голове откладывалась мысль, что Алана слушать больше никогда не стоит.       Я ожидала, что руки демона сами опустятся на мою талию, чтобы ответно обнять, но он оказался полностью неподвижным. Не чувствуя ответной взаимности с его стороны, я растерянно отстранилась и подняла голову значительно выше, специально встречаясь с красными глазами, которые внимательно смотрели и изучали меня. Он странно усмехнулся и сделал неожиданный шаг назад, сразу отдающий болезненным толчком где-то внутри.       Толчок, создавший тотальную пропасть между нами...       Я продолжала стоять на месте, хлопая непонимающе ресницами, смотрела на дьявола, который с какой-то странной ухмылкой оглядывал меня. Эта замысловатая ухмылка снова накинула на меня весь тревожный груз, который, как мне показалось, больше никогда не появится.       Но я накормила себя очередной ложью.       — Я же тебе не ответил, — он как-то странно усмехнулся, а меня бросило в неконтролируемый жадный холод. Сжимая и собирая в комок ткань одежды пальцами, я поджала губы и замерла, выжидая чего-то не возникшего ранее. — Ты такая наивная…       От этих слов сердце непривычно забилось, я физически ощущала резкие в себе изменения. Надежда, что он издевался или игрался, разбивалась прямо перед глазами. Этот цепкий взгляд внимательных красных очей очередной раз утопил меня в моих же чувствах, маленьких и крошечных надеждах…       — Знаю я её, — он бросил это спокойным голосом, как данность, словно за этим не скрывался его мерзкий поступок. А это являлось молотком, который сокрушительно ударял...       Губы предательски задрожали, но сразу же вплотную поджались, пытаясь скрыть болезненные чувства, которые в любой момент окажутся переполненным сосудом и, не выдержав давления, треснет с каким-то уничтожением, слышным исключительно мне. Я до сих пор надеялась услышать другое, но его слова из раза в раз ранили. Уже пыталась сравнить боль от порезов и от его вырвавшихся слов. И не знала, что являлось действительно худшим.       — Только у меня вопрос, как ты о ней узнала? — он подошёл ближе, но я вытянула ладонь вперёд, останавливая попытку. Его взгляд, всё это время следящий за моим выражением лица, опустился на вытянутую ладонь и стал каким-то недовольным, но сразу заметив, что я смотрела всецело на него, постарался показаться другим. — Ведь, только нескольким демонам было известно об этом… — уголки губ расплылись в усмешке.       Тупой усмешке, которая расстраивала и раздражала одновременно.       — Это уже меня не интересует… — сквозь резкую и неконтролируемую усталость проговорила тихим голосом. — Самое ужасное, что это правда…       — А что ты ожидала? Услышать, что я белый и пушистый? Неспособный сделать такое? — он подошёл ближе, убирая властно в сторону мою вытянутую руку. Его глаза, залитые алой кровью, старались поглубже спрятать появившееся переживание, оказавшее видимо на самой поверхности, но демон почему-то не мог полностью этого сделать. — Ты вечно, как наивная, будешь искать во мне что-то хорошее? — скривил губы. — Отчаянно…       — Почему ты не пытаешься оправдаться? Сказать, что это неправда?..       Он не обязан, но мне необходимо.       Чтобы удержать ту тоненькую нить, рвущуюся с каждым его словом…       Несколько солёных слез быстро упали на пол, оставляя после себя мокрые следы на моей коже. Он смотрел напряжённо, слегка поджав губы, а я видела в красных радужках стебелёк тревожности, которого прежде никогда не замечала.       Или его там нет, а я лживо его себе внушала. Очередной раз.       — Потому-то я люблю честность, а слабость — ненавижу, — почему-то задрал подбородок, но продолжал быть до ужаса серьёзным, словно это самое лучшее решение. — А если бы я начал как-то оправдываться, это было бы проявлением слабости.       — Ты боишься проявления слабости… — утверждённо повторила его слова и отвела взгляд в сторону. Закрыла глаза, чтобы не показать печаль, замершую в глубине глаз. Чувствовала его слова, режущие и проходящие по нежной коже даже больнее, чем это могло произойти в реальности. И очередной раз осознала — я давно отдала ему своё сердце. Только с целью оберегать, а он, не задумываясь, потрошил и уничтожал. — А я боюсь каждый раз разочаровываться в тебе…       Чувствовала, как сказанные слова оказались выпущенной стрелой, зачарованной и попадающей в самую цель. Люцифер окончательно замер, пытаясь обдумать произнесённое, а наступившие минуты мёртвой тишины оказались стенами, которые наступали и, крепко сжимая со всех сторон, постепенно уничтожали. Спустя некоторого время безмолвия, его пальцы потянулись к моему подбородку и крепко охватили, так, словно я в любую секунду могла исчезнуть или убежать.       Была бы моя воля — я бы это сделала.       — Я — демон. Сын самого Сатаны, странно ожидать это от меня, бездушного и жестокого, хорошее, — задумчиво смотрел в мои глаза, а по телу от этого прицепившегося взгляда и слов пробежались мурашки. — Ты каждый день будешь во мне разочаровываться. Но знай, я не буду оправдываться. Просто скажу — я этим не горжусь. Просто скажу — я этим не горжусь.       Его сорвавшиеся слова заставили меня замереть, найти то, за что можно зацепиться, возобновить эту глупое рвение поиска светлого. Зацепиться и беспомощно повиснуть.       — Ты сам построил этот образ, жёсткого и бездушного, но это не так…       Слова, которые проскользнули в голове, случайно произнеслись вслух, а мне хотелось себе дать отрезвляющую пощёчину, чтобы лишний раз не нести повторяющегося бреда.       Но я говорила то, что было в душе.       В сердце, продолжающем больно биться.       — Как всегда, ты очень наивна, — он сказал это почему-то с промелькнувшей злостью, но сразу скрыл, очередной раз усмехаясь. — Пойми, во мне нет того, чего ты ищешь.       «А я буду продолжать искать…» — мысль с каким-то внушением пронеслась в голове, а я тяжело сглотнула, осознавая, что мои действия подстраивались ненароком под построенное желание. Желание продолжать верить, что всё ещё не потеряно.       Буду упиваться, плакать от очередной боли, но искать то, что может никогда не показаться.       А причина одна — мои чувства к нему сильнее, чем разум, уже затуманенный и больше не поддающийся лечению.       Потому что эта связь каждый чёртовый раз сносила мне крышу.       — Я не хочу верить… Была же причина…       Подошла очень близко, продолжая подпитываться хрупкой, как ваза, надеждой, но она с каждой минутой давала трещины и словно в замедленном движении падала вниз.       — Причина… — растянул это слово как-то весело, и усмехнулся. — Захотелось. Захотелось… Захотелось… Захотелось… Захотелось…       Мне захотелось его резко придушить, потому что в словах почувствовалась какая-то ирония. Или мой мозг настолько отупел, что пытался ещё внушить и это.       — Достаточно мерзко, — сказала и прикрыла глаза, ожидая чего-то неизвестного.       — Полностью соглашусь, — он сказал это устало, массируя пальцами виски, словно они разболелись. Вот почему, когда я услышала правду, всё равно питаюсь странной надеждой, разбившейся вдребезги давным-давно?       Закончив, он посмотрел неожиданно на меня с открытой усталостью, которая показалась заметным проигрышем. Подошёл вплотную, а я растеряно замерла, смотря на него с растерянностью. Я хотела отойти, быстро выбежать из комнаты, чтобы его не видеть, но как наивная продолжала стоять, будто вросшая в пол. Впервые его близость казалась для меня мучительной мукой, а не приятным дополнением к связи. Наклонил голову чуть в сторону и разглядывал, как-то странно и внимательно. Засмотрелась в его глаза и не сразу заметила руку, которая бережно и аккуратно заправила выбившийся локон моих волос. Большой палец невесомым прикосновением провёл по моей щеке, опускался и повторял линии подбородка, уже прикасаясь, приятно поглаживал.       Я беспомощно замерла, а желание покинуть и оставить его одного мгновенно улетучилось и испарилось.       Потому что его власть всегда сильнее. Она неразрушающаяся.       Блаженно прикрыла глаза, а губы перестали предательски подрагивать. Он подошёл ещё ближе, не чувствуя сопротивлений, слегка наклонился ко мне. Мягкие губы прикоснулись к шее, горячий язык оставлял мокрые, непонятные узоры на бархатной коже. Ноги подкашивались, я еле могла удерживать равновесие, но упирающие руки в его крепкую грудь помогали. Медленными и короткими поцелуями он поднимался выше, пока не остановился у уха. Его горячее дыхание молниеносно обожгло щеку.       Я не знала, что делать и как поступать. Он просто подошёл вплотную, зная, что наша связь имела определённое влияние, пользовался и заставлял меня покорно поддаваться. Мягкими поцелуями закапывал мою неприязнь неизвестно куда, а я растворялась и попросту забывала о ней. Сердилась на себя внутри, но расцветала снаружи. Возможно, это мой пожизненный удел, вечно поддаваться ему после каждой боли и причинённых страданий.       Моя участь, которая одновременно горькая и очень сладкая.       — Я вообще не хотел, чтобы ты об этом узнала… — он шептал привычным бархатным голосом, а я прикрыла глаза, давая ушам очерчивать в голове его слова. Ведь в них послышалась какая-то тоненькая искренность, почти незнакомая. — Но раз ты узнала, уже ничего не изменить. Повторюсь, я не горжусь этим и этот поступок… Мерзкий, но пойми одно, он был совершён давно.       — Я видела своими глазами этот момент…       Услышав мои прозвучавшие слова, он отстранился и теперь посмотрел по-другому, с какой-то недовольной задумчивостью. И, сложив, видимо, что-то в своей голове, расплылся в неожиданно понимающей и насмехающейся над самим собой же усмешке.       — Теперь я понял, откуда ты узнала… — он усмехнулся и поднял голову на потолок, пряча от меня выражение своего лица. — Это же он тебе показал, Алан…       Опустила невольно взгляд и заметила, что его руки сжались в кулаки, из-за чего выступили заметные вены на коже. Мой взгляд медленно скользнул обратно, к лицу Люцифера, и я сразу же встретилась с пылающими глазами, готовыми меня испепелить в один миг.       — Я мог и догадаться раньше… — он отстранённо усмехнулся, будто пытаясь принять свой промах. — Вот скажи, если я тебя попрошу с ним не общаться, ты всё равно продолжишь? Попросишь? Серьёзно, не приказывая? Это что-то новенькое…       — Мы можем полностью этого избежать… — сделав насторожённый шаг вперёд, я оказалась вплотную к демону и запрокинула голову вверх, испытывающее смотря на него. — Если ты всё расскажешь…       Очертания его лица стали сразу грубыми, а брови сомнительно нахмурились. Он смотрел то в один глаз, то в другой, будто разглядывая в чёрных зрачках тревожные ответы, навечно застрявшие в его голове. Он резко отошёл в сторону и присел на край кровати. Рука Люцифера медленно скользнула по атласной ткани, легонько похлопывая рядом, пригласила присесть. Я с глупой и неожиданной для себя улыбкой на лице присела рядом, обхватив руками колени, внимательно посмотрела на него.       Честно, неожиданно было, когда он так быстро сдался и решил всё-таки рассказать мне всё, но чувство спокойствия заполнялось постепенно по венам, внушая резкую лёгкость для меня. Хрупкое, иногда на грани сломанное доверие между нами начало крепчать, это не могло не радовать.       — С этим демоном я был знаком давно. Мы даже раньше общались, достаточно часто. Его родители были приближены к моему отцу, даже как-то слишком близко… — на одно мгновение он отвёл задумчивый взгляд в сторону, но потом снова вернул к своим рукам. — Я точно не знаю, что произошло, но отец Алана совершил ошибку, пытался приблизиться к моему отцу и что-то сделать. Мой отец узнал об этом и был собран суд в Аду, где решилась его судьба…       Он сделал паузу, какую-то слишком долгую, будто пытаясь вспомнить.       — Ему оторвали крылья и отрубили голову… Его жена и одновременно мать Алана была убита горем, хотела отомстить, но в итоге её настигла такая же участь…       — Он остался один… — утвердила я, очень тихо.       Люцифер кивнул, медленно поворачивая голову ко мне.       — От него какое-то время всё это скрывали, не рассказывали, и он, конечно, спустя время, стал подозревать что-то неладное. Всё равно узнал, и я понял, когда был с ним в ту минуту рядом, что его глаза горели пламенем мести… Мой отец был настолько зол на его родителей, что даже возненавидел их ребёнка… — он усмехнулся, а его глаза почему-то внимательно вглядывались в мои. — Мне было отдано поручение от отца. Он сказал задеть его за живое. Я хотел сделать кое-что другое, но он узнал, что Алан нашёл свою родственную душу. Приказал мне переспать с ней, чтобы вывести его на нервы и совершить ошибку, и он совершил, — горько усмехнулся. — Напал на меня, тогда, в коридоре, и конечно учителя обратили на это внимания. Поскольку я — сын Сатаны, эти действия без разборок приписали ему наказание, которое являлось ссылкой на землю.       Люцифер внимательно продолжал вглядываться в мои глаза, которые, наверное, медленно распахнулись от удивления. Честно, этот взгляд был довольно тяжёлым и проницательным, мне тяжело было продолжать смотреть, но казалось, если отведу взгляд в сторону, дам ему понять что-то не так. Перечить Сатане — подписать себе смертный, бесспорный приговор… Ему пришлось это сделать, приказ отца и с этим ничего не поделать… Но почему он молчал и говорил так, словно хотел этого?       — Почему ты с самого начала не рассказал? — я внимательно заглядывала в красную радужку и заметила, там появился необъяснимый холод. — Почему сказал, что тебе захотелось этого?..       — На сегодня откровений достаточно… — он безразлично усмехнулся и кинул скользкий взгляд в сторону двери. — Думаю, тебе уже пора.       Посмотрела на него едва ли не растерянно, явно не ожидая просьбы ухода после долгожданного откровения. Смотрела и не понимала, как после такого остаться без него. Смотрела на губы, такие мягкие и манящие, что невольно сглотнула вязкую слюну. Наступил момент, когда выжидающее желание громко щёлкнуло в голове. Разум затуманился, а находиться с ним так близко и бездействовать казалось несуразной глупостью. Почти незаметно передвинулась, но так, чтобы он обязательно почувствовал. Рукой невесомо провела по предплечью, ощущая через рубашку жар его тела. Люцифер тяжело выдохнул, показывая проскальзывающие раздражение, повернул полностью голову ко мне.       Смотрел, почти уничтожая, а я, стараясь не замечать этого, поднималась пальцами наверх, к скуле, очерчивала и закусывала свою нижнюю губу, боясь отвернуться и остаться незамеченной. Поглядывала на полыхающие глаза дьявола и неистово желала, чтобы они к чертям сожгли моё ненормальное желание, засевшее давным-давно. Чтобы мысли, которыми я упивалась, стали райской реальностью. Несколько секунд нерешительности смотрела на его губы, казавшиеся самым непреодолимым плодом, но они так близко, что одурманивали. Под его вопросительным взглядом приблизилась и накрыла их, облизнув своим языком его нижнюю, едва сдержала рвущегося стона наслаждения. Люцифер от неожиданности действий замер, никак не реагируя, потом решительно прижал к себе, да так, что пришлось пересесть к нему на колени.       Положив ладони на его выразительные щеки, углубляла и еле сдерживалась, чтобы не разорвать рубашку. Настолько накрыла пелена страсти, что едва её контролировала. А его руки, скользящие грубо по всему телу, были единственным, что я чувствовала и от чего умирала. В груди всё тревожно затрепетало, а мне тяжело было оторваться или даже мимолётно отвлечься. Властные и требовательные губы дьявола вытворяли что-то неописуемое, от чего несколько тихих стонов всё-таки случайно сорвалось. Отстранившись, он заглянул потемневшими от желания глазами, которые теперь казались хищными и испытывающими на порочность.       — С чего такие нежности, малышка? — я удивлённо опустила взгляд, когда его пальцы незаметно высвобождали пуговицы моей рубашки. Закончив, отодвинул ненужную ткань в сторону и припал своими губами к шее, покусывая и посасывая, а я затаила дыхание и прикрыла глаза, боясь, что всё резко закончится.       — Не знаю… — чувствуя приятную теплоту, разливающуюся по телу и крови, откинула голову немного назад, открывая больше свободного места.       От подступающего возбуждения неосознанно ерзала на его коленях, от чего демон недовольно рыкнул и, схватив за волосы, потянул вниз, заставляя прогнуться. Опускался всё ниже и ниже, почти доходя до груди, а дышать становилось всё тяжелее и невозможнее. Закусив губу, чтобы не выдавать своего безумия, впилась ногтями в его плечи, а он только хитро хмыкнул, останавливая жаркие ласки.       — Хочешь? — тихо прошептал, обхватывая пальцами мой подбородок, заставил глянуть на себя.       Заметив в моих глазах что-то похожее на согласие, положил руки на бедра и заставил двигаться, от чего неосознанно приоткрыла рот и смотрела затуманенным взглядом на него. От каждого движения тазом, незаметно ускоряющимся, уже позабыла о каких-либо приличиях. Просто показывала, как хотела его. Желала и мучилась, не получая необходимого. И чувствуя его возбуждение, еле сдерживала себя.       — Малышка, ты выглядишь сейчас идеально… — голос демона стал хриплым и тихим, от чего мурашки прошлись по коже. А от взора глаз, наслаждающихся развратной картиной, внизу живота начало всё требовательно ныть и пульсировать.       Не переставая пошлые ласки, я расстегнула последние пуговицы и лёгким движением пальцев скинула свою одежду, такую ненужную и лишнюю. Опустив бегунок молнии вниз, юбка повторила такую же судьбу, оставляя моё дрожащее от предвкушения тело открытым, лишь в кружевном белье. Исследуя женское тело поедающим и хищным взглядом, глаза Люцифера становились всё темнее, а руки, не желающие больше бездействовать, потянулись к пуговицам собственной рубашки. Стоило дьяволу показать свои рельефные изгибы, мои пальцы сами потянулись и блаженно очертили, словно первый раз их видела и прикасалась. Его властные руки коснулись оголённой кожи, покрытой мелкими мурашками, заскользили по ней, повторяя каждый изгиб. Я остановила движения на нём и закрыла глаза, расплываясь в наслаждающейся улыбке.       Но чувствуя, как его руки скользнули за спину, удивлённо распахнула. Успела встретить его красные глаза, пропитанные желанием, потом почувствовала, как верхняя часть белья упала. Затаила дыхание, а щёки покраснели, но оторваться от его глаз не могла. Но потом из губ вырвался стон, чувствуя горячий язык, ласкающий ареол. Он посыпал грудь короткими сладкими поцелуями, а я умирала от долгих прелюдий и ненормальной пульсации внизу. Снова начала тереться, требуя всем телом большего, и демон, заметив во мне необузданное желание, решил его исполнить. Резко подхватив за бедра, развернулся и кинул на кровать, мгновенно возвышаясь и придавливая своим телом сверху.       Обхватила руками его шею и снова приблизилась, вкушая губы, пропускающие в собственный мир похоти и разврата. Сквозь поцелуй чувствовала его руки, спустившиеся к пульсирующему месту, и резко замерла, когда они оказались на внутренней стороне бедра. Хмыкнув мне в губы, он пальцами надавил на пульсирующее место через ткань, а я выгнулась, неосознанно прижимаясь к нему ближе.       — Стоит тебе действовать, как я не могу больше сопротивляться… — бархатно прошептал, надавив снова, а я выгнулась, подставляясь ещё ближе. — Вытворяешь со мной что-то ненормальное… — пальцем, подцепив край нижнего белья, нарочито медленно оттягивал, мучая и издеваясь.       — Не издевайся, прошу… — я прошептала сдавленным голосом и, почувствовав его пальцы, надавливающие теперь на клитор без ткани, тихо всхлипнула.       — Такая мокрая… — после услышанного я посмотрела в его глаза, потемневшие от похоти, и тяжело сглотнула вязкую слюну, предчувствуя скорое блаженство.       Размазав все текущие соки, неожиданно убрал руку и поднёс к своим губам, озадачивая меня неизвестными действиями. Люцифер смотрел на меня глазами похоти и разврата, отчего дышать становилось намного жарче и невыносимее. Неожиданно высунул язык и демонстративно облизнул свои пальцы, не спуская с меня взгляда, такого пошлого и развратного, что почему-то меня это сильнее будоражило и заводило. Нельзя быть настолько порочным, каким он сейчас являлся передо мной. Он вытворял что-то ненормальное, а я упивалась его действиями. Случайно выпустила из груди надрывистый и томный выдох, чувствуя от этой картины какое-то пульсирующее желание. Он явно испытывал меня на прочность, которая предательски ломалась.       Самый первый порез на животе начал непривычно гореть, будто по коже проскальзывали маленькие язычки пламени, едва касающиеся и ощутимые, но мне настолько снесло крышу, что я полностью отстранилась от этого. Люцифер с обезоруживающей усмешкой наклонился и резким порывом накрыл мои губы каким-то требовательным и властным поцелуем. Целуя дьявола, я чувствовала свой вкус на его губах и не могла сдерживать неистово возбуждения, которое с каждой секундой брало надо мной верх. Моё тело замерло, ощущая издевательски медленные движения, спускающие к горящему месту, от чего необходимое желание теряло терпение.       Люцифер, опустив руку, одним резким движением избавил от ненужного белья, предоставляя себе возможность в полной мере прикасаться. Вернулся и снова поглаживал напористо мокрые складки, заставляя прогнуться всем телом к нему ближе. Просто ласкал, а я без раздумий поддавалась. Заметив мою покладистость, самодовольно усмехнулся и, проведя кончиком носа по щеке, неожиданно двумя пальцами вошёл, заполняя своим теплом пустоту внутри. Не давая привыкнуть, начал двигаться резко, надрывисто и властно, не забывая уделять время моим пылающим губам. Целовал страстно, в каком-то озверении, а резкие движения пальцев во мне заставляли громко стонать ему в рот.       Я прижалась всем телом к нему и бёдрами пыталась поддаваться, отдаваясь и насаживаясь полностью, не заметила, как ногтями впилась в кожу, но дьявол смотрел на это с усмешкой и наслаждался моим видом беззащитности.       Потому что он всегда мог сделать такое, а я неспособна отказать...       — Малышка, тише… — его пальцы начали ускоряться, пытаясь довести до исступления, а хриплый голос выдавал возбужденность. — Мы же не хотим, чтобы нас услышали?       Внизу всё приятно потягивало и с каждый резким и глубоким движением пустота заполнялась необъяснимым теплом, которое разносилось по телу и проникало под кожу. Ноги подрагивали, а животные движения пальцев наращивали темп, доводя до неописуемой кульминации. Но он, явно издеваясь, не хотел это быстро заканчивать. Резко останавливался или двигался специально медленно, и только тогда, когда я смотрела на него просяще и умоляюще, почти со слезами отчаяния, он ускорял движения и не спускал изучающего взгляда с моих приоткрытых губ. Будто таким образом пытался извиниться за всё сделанное, но таким странным и необъяснимым способом. Упивался моей возбужденностью и сильнее заводился, ускоряя темп пальцев.       Вцепляясь ногтями ещё сильнее, и, бёдрами подаваясь вперёд, чтобы чувствовать глубже, я достаточно громко взвизгивала, ощущая подступающее блаженство.       — Тише, малышка… — прошептал в губы и, усмехнувшись, будто зная, что я уже приближалась к завершению, задвигал ими быстрее, а я всхлипнула. — Кончай, Уокер.       Одно пошлое слово, слетевшее с его порочных губ — меня нет. Мышцы таза сжались, а я, испытывая неописуемый и накрывающий тело оргазм, выпустила из груди протяжный стон. Всем телом дрожала, но прикрыла блаженно глаза, разваливаясь на ещё прохладной в некоторых местах ткани. Закончив, Люцифер упал рядом со мной и сразу прижал мою голову к своей груди. Я дрожала от приятных ощущений, но стоило прижаться мне, обнаженной, к горячему телу дьявола, эта теплота передавалась и растекалась по жилам. Прижав ушко к груди, я слышала его размеренное дыхание и спокойное биение сердца, настолько умиротворенное, что меня клонило в сон. Он убрал прилипшие волосы со лба и как-то мягко поцеловал. Так неожиданно, что на моём лице расплылась самая радостная улыбка, и я приподняла голову, встречаясь с удовлетворёнными глазами демона.       Его губы прикоснулись мягко к моим, накрывая прозрачной заботой, нежностью, и я готова раствориться, превратиться в ветер. Минуты, которые не хотелось заканчивать, чувствительные и открытые между нами, впервые кажутся намного ближе, чем раньше. Только мысль, что это закончится, мне придётся просыпаться и ползти в свою комнату, как тревожность пробуждалась и овладевала всем пустым пространством.       Я пыталась доказать, что этот демон, сын самого Сатаны, может быть другим. Что он скрывает внушительные причины своей холодности, безразличность и только сейчас, в эту минуту, которая протекала слишком быстро, я убеждала себя — в нём есть что-то светлое, но оно погружено во тьму, непроглядную и обволакивающую его душу полностью… Тревожность, жестокость и эта не сломленная воля — она восхищала, но, если копать глубже, можно найти в этих чертах лишние ниточки, ведущие в другую осознанность, понимание и раскрытие.       Внутри меня появлялся комочек тревоги, внушающей, что я совершила ошибку. Не хотела даже верить или думать, наслаждаясь его тёплыми объятиями. Прижимаясь и продолжая вслушиваться в его бьющееся сердце, прикрыла глаза и почувствовала резкую сонливость, забирающую в сон спокойствия…