Влюбчивость: За неведомой стеной

      Наши местные угодья казались мне вполне уютными и по-своему уникальными местами. Подёрнутые инеем деревья мерцали в светлых лучах солнца, разбрасывая порывы степного воздуха по нажитым лугам и дубравам. Из года в год в этом альбоме зелёных красок так ничего и не менялось: бескорыстные и однообразные промежутки времени перерастают в нелепое затишье, одним свистом ветра пересекая горизонты понурых ветвей. В последнее время только и приходится наблюдать за сменой времён года, сыростью морозного снега, тёплыми лучами солнца под пастельно-зеленой россыпью диких деревьев и изрытыми в земле буераками, которые не приносили вреда плодородию. Ничего столь примечательного не было в этом на вид скромном местечке, которое никак не могло утаить в моём сердце гнусные воспоминания прошлой жизни – жизнь, которая когда-то истратила в себе светлый запас надежд. Посему с тех пор, когда «Комната 101» временно закрылась на ремонт, а непоседливым грызунам вне горизонта доныне удаётся переживать чуму и прочие разновидности чёрных смертей, исходя из оного и наступил период застоя, подразумевающий под собой, скорее, крайнюю степень социальной изоляции, нежели отпор общественным нормам жизни. Ить крысы – те самые существа, при виде которых в моих извилинах возникает острое чувство апатии, своеобразные отвращения с мизонтропическим уклоном и прочие осмысления бессмысленности бытия. Но благо, что в наших краях не водится вредных грызунов, вызывающих отвращение при своём внезапном появлении. Необычный лес, чешуя которого блестит своей ласкательной зеленой, наделялся ароматным запахом ёлочного сока, заполняя дыхание благостными нотками утихомирия. Ходят слухи, что для некоторых людей наши лесные окрестности казались довольно странными обилиями для посещений. Иногда во время суровых и зимних сугробов цветущие корни растений продолжали удерживать свой стебель, словно под почвой земли проходила некая синтетическая энергия, которая наделяла растительность местными, неограниченными микроэлементами, независимо влияющими на некоторые аспекты химии даже без взаимодействия грунтовых вод. Но даже истинный смысл этих мест казался не настолько изумительным, чтобы привлечь моё внимание. За последние три года проживания все красоты лесного быта так и не смогли унять мои унаследованные разоблачения и тревоги. Будние деньки неслись стремглав, коротая однообразные промежутки в запертой комнатушке. Может, это я уже начинаю потихоньку сходить с ума? Или же, виной всему послужили, дескать, геопатогенные зоны? То бишь, причиной всему воздействию стал некий разлом земной коры... Звучит абсурдно. Однако ничего странного с моим рассудком за последнее время вроде бы и не происходило.       Ах да, Евдокия, забыл упомянуть, — ещё одна загадочная личность, которой никакие преграды не страшны. Учитывая её скрытный характер, таинственность Евдоши могла показаться вполне неправдоподобной, чтобы опрометчиво покрывать все дырки в полу. В этой натуре никогда не ощущалось чего-то обычного, что выделяло женщину на фоне других людей. Однако Евдоша оказалась единственным человеком, который не отвернулся от меня, несмотря на все мои возражения и капризы – именно она обеспечила мне мир и покой, хоть у неё и не получилось протолкнуть моё стремление к светлому будущему. По сравнению с а-ля натурой, я, как и все кровные люди, казался всего лишь обычным олицетворением офисного планктона, который только и двигался по шаблонной планке нормиса, соблюдая все рамки людской сентиментальности. Грубо говоря, обычный агрегатный индивид, не достойный статуса особенного в отличие от неё, но и не слишком посредственный, каким казался ранее. Сокровенные тайны, которых мне так и не удосужилось познать до сегодняшнего дня, эдак и продолжали крутиться вокруг Евдокии, не сбавляя темп накопившихся вопросов, которых становилось всё больше и больше. А когда я пытался расспросить её про замкнутые теории недосказанности, в ответ звучало знакомое мне убеждение: «Прости, но не имею права ничего тебе разглашать…» — оставалось лишь смириться с этим недоразумением, ибо мифы о Сифизе давно не в диковинку в нашем семейном аду. С другой точки зрения ничего загадочного в этой притворщице не наблюдалось — человек, как человек, только со странностями немного. Была только одна примета, а точнее – традиция, непонятная мне испокон веков. Временами, когда Евдоша уходила в лес на свои «потайные делишки», она просила присмотреть меня за домом с уговором: — Если тебе что-то понадобится или ты окажешься в беде, подойди к любому липовому дереву, обогащённому блаженным даром местных окрестностей, и сорви с ветвей лепесток, одновременно проговаривая вслух моё заветное имя, — тогда я услышу твой отклик и мигом прибуду на встречу.       И, на удивление, после заветного действа, она моментально появлялась, — причём появлялась неизвестным науке способом. До сих пор не понимаю, как такое вообще возможно?.. И почему я так не умею?.. Ах да, мифы о Сизифе! Поэтому в каких бы краях света Евдоша не оказывалась, перемещение всегда срабатывало вовремя. С математической точки зрения, я осознавал, что с функцией непрерывного ограниченного времени – это явление было за пределами возможного.       И так я все семнадцать лет прожил со своей матерью, которая до сих пор скрывает смысл своего существования, параллельно принося в наш дом ласку и тепло. Евдокия всю жизнь проявляла ко мне заботу, несмотря на мою угрюмую презрительность по отношению к её выходкам. Хоть мы и редко когда доставляли друг другу хлопот, не считая очевидных вопросов недосказанности. Но даже несмотря на такие хлопоты и пустяки в нашей семье продолжала царить тишь да гладь. У Евдоши всегда откуда-то появлялись продукты пропитания и прочие пожитки, хоть я и до сих пор не знаю её настоящего места работы, и вообще, всю жизнь считал, что Евдокия безработная женщина. Однако и на подобные расспросы о заработках тоже не последовало подробного ответа – ещё один признак её неясности. Не было, конечно же, повода ненавидеть Евдошу за такие мелочи. Она оказалась всем, чего у меня не забрала прошлая жизнь. И пожалуй, даже не обращая внимания на все свои заскоки с очередными мозголомками, преданность и любовь не без изъянов продолжали процветать в нашем уютном семействе. Однажды Евдокия сказала:  — Если забредёшь за версту восточных окраин, то больше никогда не вернёшься домой: реки там пропахли кровью, а живьём и за километр не веет. С той поры я никогда не выходил по ту сторону леса. И что там находится? Для меня было окутано тайной... P. S. Тайна, которая представила свою сущность не в лучшем свете...