Влюбчивость: За неведомой стеной

Внешний облик верхнего яруса мало чем отличался от предыдущего, за исключением, разве что, более освещённой обстановки, иже прослеживалась со стороны смотрящих наружу окон. Посему, перебросившись заинтересованными взглядами, мы с Элеонорой тотчас же уловили мысли друг друга, вследствие чего приступили к исследованию окрестностей иного помещения. Тем временем за окошком тихонько шелестел ливень, обостряя запахи напоённой земли и цветущих вблизи кустарников. Однако небо не казалось столь потемневшим от неопределенно-светлой и тяжёлой облачности. Скорее наоборот, от слияния водяных паров струилось нежное тепло, помимо чего также обдавало неповторимым уютом, под влиянием которого хотелось немыслимо расслабиться и забыть про все невзгоды сегодняшней поры. Только вот одна очередная тайна, которую так тщательно хранила наша златоглазка, снова и снова не давала мне покоя. А дальше, словно по умолчанию, в которой раз в душе лишь шум и трепет. И вроде бы забыл былой конфликт, стерев всю грязь, однако вновь обмазывают новой, решив напомнить о больном. И, нельзя было назвать сей повод притворством, — скорее, безжалостные попытки отрешённости, дабы избавиться от своего тёмного пятна в прошлом. Ить подобное снисхождение до добра никак иначе не доводит, — собственно говоря, на себе проверено. Лаконично, схожие нам заложники общества тоже, якобы, не исключение во всей упомянутой свистопляске. Ведь по видимости, одно дело, когда не по собственному желанию становишься жертвой изнасилования, а другое, под стать собственной репутации бояться рапустить эту же новость на слуху, потому что вероятность, что тебе могут присвоить статус какой-нибудь публичной девчонки, иже может замолвиться с позором до конца бальзаковских лет, а то и дольше, весьма вероятна. В конце концов если бы и выяснилось, что для Элеоноры образ игривой девы является отличным способом, чтобы избежать действительности, подавляя в себе, предположим, приведённый мной пример, то я хоть бы и разочаровался при таком раскладе, однако в любом случае постарался отнестись к девчонке с пониманием, какой бы та в прошлом не оказалась. Ибо она мне больше нравится настоящей, точнее, ажно нынешней, нежели давешней. В результате проблема не в том, что не от смерти беда, як говорится. Но терпеть подобные издевательства с резкими сменами настроения от того, о чём ты и понятия не имеешь, разумеется, — тоже чересчур сумбурный вариант. Вот представьте, а вдруг я что-то ещё неправильно ляпну, из-за чего та резко упадёт в кому, или, что ещё хуже, пошлёт меня к чертям подальше, дабы духу моего рядом с ней не было? М-да, патовая ситуация окажется, и ить не поспоришь! Так или иначе, а ничего интересного, как и предполагалось, не удалось разыскать среди второй половины нашего беспризорного корпуса. Лишь сплошные осколки стекла, утратившие былой образ промеж эпохи неизмулёванных задатков творчества. Да разбросанные почти что на каждом углу охапки ободранных обоев в околотках опустошённых комнатушек, угасающих в лоскутах доныне савковской идиллии. — Опупеть, Валенька! Подойти сюда, пожалуйста. – донеслось из одной соседней комнаты, в которой шарилась принцесса. Вне сомнений, мне тотчас же довелось двинуться на зов, дабы поглядеть на вызывающую для девочки находку. В общих чертах, обнаружив тайничок, и у самого глаза из орбит вылезли. Встречная каморка, на которую наткнулась златоглазка, была битком забита... Стогом сена. Несомненно, от узренного нонсенса мы с Элеонорой переглянулись очами, понятия не имея, аки вымолвить отчёт о происходящем. — Да уж, ништяково... – проглотил я застрявший ком в горле. — Случайно не подразумеваешь, кто подобным искусством мог промышлять? — Да чёрт его знает! Но перетаскали дак добротно, — прям-таки целый сеновал. – изречила деваха, чуть ли не теряя дар речи. А кто не потерял, ежели б узнал, что у него целый легион сена скоммуниздили. Да-да, печаль-беда, так называемая, но, по крайней мере, не в нашем случае. — И на кой ляд эдакая затея кому-то в голову взбрела? Своих полей не хватает, что ли? – озадачился я, само собой разумеется. — Без понятия. Скорее всего, тут кто-то и до нас удумал пошалить... М-м-м, немного не то, конечно, сморозила, но факт вполне разумный на мой взгляд. – мечтательно проворковала дивчина. Что ж, логичное умозаключение. Тем не менее больше всё-таки заинтересовали думы принцесски на подобного рода пристрастия. Опять-таки, кроме пикантных подробностей сотворителей данного омёта в голову больше ничего не приходило. Однако, как бы то ни было, всё-таки интересно, не могла наша мисс непогрешимость и сама перетащить сюда целую уйму соломы из побуждений своих коварных замыслов надо мной?.. Хм, а что, о заброшенных местечках в ближайших окрестностях девчонка осведомлена хорошо. Глядишь, и на каждый потайной проход своя приманка имеется. М-да, аки у них всё мудрено, оказывается, — но это ещё не достоверная информация. — Ты думаешь о том же, о чём и я? – прервала затишье деваха. — Эм, в каком смысле? — Ой, да не брезгай! Как насчёт того, дабы поваляться на сие изделии? Не зря ведь добру пропадать? – чуток ухмыльнувшись, добавила она, будто позабыв об последних остатках приличия. И всё же, не пойму, неужто и впрямь перетаскала? Ежели оно и эдак, то к такому ведущему повороту событий я уж точно не был готов... По большей мере, на сегодня. Но полежать мои ножки, полагаю, и сами были не прочь, особенно вспоминая наш бедственный и довольно-таки утомительный побег. Посему, почему б и не поваляться самую малость, коль хрен редьки не слаще. Ну, а дальше видно будет. — Идея, конечно, странноватая, но в угоду своему физически-вымотанному состоянию ничего против не имею. – добровольно пришлось мне пойти на согласие. — Тогда плюхайся! – нарочно слукавила Элеонора, нырнув в море сена. Я же, привычно принадлежащей себе манере, лишь с горечью вздохнул, да присоединился к компании нашей невинной, чуть ли не вплотную уединившись с девчонкой. Меж тем над лесистой равниной убаюкивающе продолжал стихать ленивый дождь. Семицветный полукруг вспыхивал поверх земли из полусогнутого, радужного моста, разукрашивая блеклые от ненастья просторы перламутровыми тонами. А золотистые блики солнца, растворявшие синеву воздуха, окутывали лес, параллельно задевая наши лица палящими из окна солнечными зайчиками. А вообще, лакшери обстановочка, расположились дык по-богатому! Правда немного, пускай, и усладительное, но всё же довольно неловкое положение не прекращало тот нерегулируемый бунт, иже творился в интересах подстрекательски-юношеских гормонах Валеньки, отчего моё не до конца созревшее тело не переставало наливаться кровью. Да, понимаю, хоть мы уже и достаточно близко успели ознакомиться друг с другом, но признаки моей сексуальной неудовлетворённости, исконно набивших оскомину, уже не впервой напоминают о себе, — и, в этом, по правде говоря, нет ничего удивительного... Так Валенька, ты же, мол, образованный человек, в конце-то концов! Постарайся усмирить пыл. Тем более, не забывай, что на данный момент нужно сосредоточиться на более серьёзных проблемах, нежели на твоих внутренних дефектах. Однако с тем, аки та разлеглась, во всеуслышание выпятив собственную осанку, трудно было не поспорить. Её непорочные формы тела, не безо всяких околичностей, задевали глаз, эдак и подкупая неиспробованным мной наслаждением. Будто специально старается вогнать в краску, чтобы заглушить нотки недавней тревоги. Дескать, манипуляция, которая примагничена воздействием эроса, приглушающего твой озадаченный последствиями танатос. И, даже несмотря на то, что падающий с оконца свет, местами, мешал разглядеть очертания её заманчивых приворожений, образ слегка промокшей в обтяжку одежды в совокупности с откровенно-выпрямленным туловищем девчонки поныне не давал зарыть греховные мыслишки вглубь. Вдобавок ко всему, в ответ на мои реакции, Элеонора лишь втихомолку хихикала, улавливая долю оцепенения на моём лице. В принципе, не обращая внимания на возникшие шероховатости, хорошо-то как! — Валь... – скромным голоском нарушила покой златоглазка. — Да? – незамедлительно отозвался я. — Давно хотела поинтересоваться насчёт одного простенького вопроса. Угу, чем-то подозрительным завеяло, не чувствуете?! Небось, опять где-то косяка упорол. Или же, заместо разглагольствования поучительных нотаций, сейчас будет очередной намёк на любовное признание? — Ага, слушаю... — Просто интересно, какие у тебя планы на будущее?.. Не заставляю, конечно же, тотчас с гипотез распинаться. Но всё же хотелось бы поразмышлять о твоём виденье, касательно данной тематики. Ох, эти бессмысленные манипуляции, дабы обнадёживающе задеть ахиллесову пяту. Со стороны, в моём случае прокомментировать сию ситуацию можно только одним логичным высказыванием, — не сберёг психику смолоду, значит подымай родную задницу и чексуй работать на лекарства. Но ежели судить с толковой точки зрения, не задевая чувств нашей любопытной... — Подумываю, в училище куда-нибудь поступить, а там и в университет можно. Жаль правда, что комсомол распустили. Но ничего, управимся как-нибудь. – довелось оповестить мне. — Это, конечно, замечательно. Но чувствуется мне, тебе не очень верится в свой изречённый ответ? – предугадала очевидное девчонка. — Извини, просто по твоему лицу всё написано. — В какой-то степени да, не ошиблась... Однако, благодаря времяпровождению с тобой, я с каждым разом получаю всё больше нового жизненного опыта. Да что уж там, одно твоё присутствие заставляет задуматься о том, что хорошие достижения случаются. — Да-да, Валя, а-ля экий льстец. Честно говоря, примерно и рассчитывала услышать некое высказывание с твоей позиции... Хотя и самой, порой, свет не мил задумываться о своих грядущих достояниях. — Почему? Думаю, тебе бы в педагогини не помешало б пойти, или на филфак тот же. — Достойный вариант, но погоди, не пытайся уйти от ответа. Ить свидетельство об унаследованных знаниях — это одно, а нехватка времени на получение образования, — совсем другое. — Мол, печёшься об аттестате? — Да дело даже не в том... Якобы тебе объяснить... Не могу же я дедушку одного на хозяйстве оставить, — он ведь уже затвор не первой молодости. Да и имущество-то дедовское в любой момент может на меня переписаться, ибо в последнее время здоровье у него неважное. А о других ближайших родственниках и толком, понятное дело, не слышала. Возможно, и живёт кто-то там за границей, однако способов связи с ними как не имелось, як до сей поры и не имеется... Ну ничего, прорвёмся. По крайней мере, хозяйство хоть какие-то доходы приносит, да и лишней работёнки в селе всегда навалом хватает. В общем, таким Макаром как-то усё складывается. – закончила на неприметной ноте деваха. Ох, эти экзистенциальные размышления с претензиями на сакральную глубину. М-да, без жалости здесь ни в какие рамки не пройдёшь. Вот мечтаешь себе о вменяемом будущем, а положение хоть бы хны, и никуда от него не избавишься. А самое обидное то, что даже мне не в силах помочь принцесске в сложившейся ситуации. Время от времени от столь затруднительного разговора становится трудновато размышлять о признании в любви. И вроде бы всё идёт по плану, но совесть не перестаёт напоминать об обратном. С другой стороны, и цена моего жизненного статуса играет немаловажную роль. Согласен, возможно, я в каком-то ключе и привлекательный, но в глубине души прекрасно осознаю, что чувство долга — это далеко не моё. И боже, вы и представить себе не можете, аки хочется себя возненавидеть за подобные мысли! По накатанной и сами во всём осведомлены: образования нет, личного капитала тоже, да и с социальным обществом до сих пор побаиваюсь налаживать контакт, за исключением, разве что, знакомых сельчан из деревушки, иже выбиваются из образа токсичных обывателей. Ну, а факт того, что наш Валенька не умеет принимать серьёзные решения, ежу понятен. Эх, вот доселе задумываюсь об этом, отчего этак и хочется запереться дома, да забить на все закономерности жизни, продолжая сидеть на шее у Евдокии. Думаю, и сама Элеонора прекрасно осознаёт мои внутренние терзания в образовавшейся обстановке. В результате, мы окончательно убедились, что в плане обеспечения семейного гнёздышка Валюша достаточно сомнительное звено на данный счёт. Грубо говоря, статус — «не достойн», в какой-то степени, категорически нам обеспечен... А может, всё-таки не стоит каркать без толку. В конечном итоге возможно же, благодаря собственным усилиям, найти верный выход из данной ситуации. Ить главное, не спотыкаться на те же грабли и идти по заданной прямой, прежде чем продолжать себя недооценивать... Да уж, была бы ещё только правда, ради которой следовало чего-то добиваться, а так, остаётся лишь подыгрывать милым глазкам, закрывая взор на веские погрешности, иже кроме головной боли ничего толком не вызывают. Ладно, конечно же, ума не приложу, каким методом сейчас подбодрить нашу мисс непогрешимость, ибо вычурные обещания про яхты и моря тут уж явно не прокатят... Ох, похоже всё-таки придётся действовать другим до боли заурядным способом. — В любом случае, ты всё равно умница, Элеонора! Тем не менее, у тебя уже присутствует собственный уголок в жизни, о котором можно только мечтать в свои годы... Или, тебя такого рода расклад не устраивает? Прости, коли задел старые раны. – более умеренно постарался высказаться я. — Не задел, пустяки. Да, очевидно, что вариант неплохой. Но с другой стороны, подобный расклад и впрямь меня не устраивает. – не позволила соврать она. — Так понимаю, тебе здесь не нравится? — Не то чтобы совсем. Но до конца жизни не хотелось бы тут оставаться, да на полу корячиться. Разнообразие в жизни, знаешь ли, эдак и подмывает. Отчасти с ней соглашусь. Одной вынашивать огромное чадо неспроста... Хотя, мог бы потолковать насчёт своей, иными словами, капитальной поддержки на будущие планы Элеоноры. Однако насчёт предположительных обещаний язык как-то не торопится раскрываться. Мало ли, наши отношения ещё не заладятся в то или иное время. Наверное, лучше всё-таки следует помолчать в трубочку по поводу эдаких вещей. Понимаю, не люблю толковать об упомянутой теме, однако всякое ж в жизни случается. — Что ни говори, думаю, местами ты чересчур преувеличиваешь. Насчёт проблем с твоими родителями мне ничего, естественно, неизвестно. Но дедушка твой уж точно не промах, даже не обращая внимания на некоторые преклонные склонности. Поверь, с подобным энтузиазмом, як у Степана Игнатьевича, достаточно долго поют лебединые песни. Да и на ногах стоят годами в достаточной мере. Вон, видала, аки быстро старик за ружьё ухватился, аж со страха чуть ли дуба не дал... В общем, рано ты его со счетов списываешь. Так что, покуда лишнее времечко имеется, возможно и не так поздно обустроить прогнозы на предстоящее? Тем паче, в чём проблема спустя некоторое время пустить жильё для временной аренды, допустим? А самой съехать куда-нибудь в город, да жить припеваючи, уделяя время свойским планам и амбициям. — не удержавшись, всё же процитировал я. — Может быть... Скорее всего, я просто недостаточно готова к предстоящим переменам. — с вероятной долей уверенности прокомментировала наша златоглазка. — Невзирая ни на что, поверь, ты чрезвычайно сильная персона. Да и смелости тебе не занимать. Минусов, в какой-то степени, тоже предостаточно, но все они меркнут на фоне твоей устойчивой, дескать, предприимчивости. А ежели и вовсе взглянуть из под другого угла на твоё предположительное положение в будущем... Например, возьмём наших местных сельчан, — как думаешь, за что они тебя любят и уважают? Уж наверняка не за милые глазки. — Хех, вопрос как вопрос, а сколько же этики в нём заложено. Но знаешь ли, за честную доброту спасибо в карман не положишь, хоть я и не особо нуждаюсь в деньгах. Дело и вовсе не в бартере. — Без компромиссов, конечно. Но по крайней мере, здесь тебя хотя бы не презирают. Да и, як сама молвила, климат подходящий. Зато сейчас ей, видите ли, разнообразия подавай. Извини, но в каком бы раю люди не жили, склоняюсь к тому, что и там и там придётся на полу корячиться, — главное, чтобы эти труды преодолевались с осмысленной любовью. К примеру, думаешь, я ради тебя не готов пойти на непреодолимые трудности? А вот и нет, в некотором смысле ошибаешься. Признаюсь честно, не очень-то и горел желанием произносить онное заключение. Но ради приободрённого настроя Элеоноры, пожалуй, не грех ляпнуть о чём-то аналогичном. — Насчёт последнего рано ещё делать выводы, дело естественное. Говоря начистоту, ни жалею ни об одной утраченной секунде, проведённой здесь. А также... – в мгновение ока девчонка выпала из пространства, как обухом по голове. — А также?.. – поправил я, отчего та резко опомнилась и продолжила: — И заодно вместе с тобой, разумеется, – тут деваха сбавила интонирование на более легкомысленный тон. — Ибо каждая подобная секунда чувствуется по-особому... Как бы сказать, наделена каким-то вкусом беспечности, что ли. В общем, понятия не имею, як по другому передать... Вкратце, за какие-то сложные поступки в нашем поселении отвечать не предначертано, потому что эдакие тут редко случаются. – смиренно отозвалась деваха, мечтательно погружаясь в очередные раздумья. Что ж... И приторно и слащаво! То ли это Элеонора лишается рассудка, то ли это уже я потихоньку начинаю сходить с ума. — Вне всяких сомнений, – менее одобрительно добавил я. — По доброй воле, постарайся не забывать об этих чувствах, особенно в тех случаях, когда по душе начнут кошки скребсти, хорошо? — Постараюсь. – тонко улыбнулась стародевица, после чего придвинулась ко мне вплотную, отчего я безудержно запустил ладонь в её нежные волосы, аккуратно принимаясь их тормошить. Как однажды помышлял персонаж Замятина «Д-503», — «я изо всех сил улыбнулся. И почувствовал это, как какую-то трещину на лице: улыбаюсь, края трещины разлетаются всё шире — и мне от этого всё больнее». Похожую участь на текущий момент пришлось прочувствовать и мне. Хотя, зачем выть, коли относиться к сию термину с аллегорией достаточно привычно в нашем понимании. Элеонора, разумеется, вряд ли злится на меня за проявленный вердикт, — ить девчонка отчётливо всё понимает. Однако с формальной точки зрения, глядя на общие думы и выводы, — и то и то равносильно бессмысленным песенкам в пустоту. Ибо никому доселе неизвестно, аки повернётся стрелка в ближайшем будущем, введут ли когда-нибудь в закон правила робототехники от Азимова, и дойдёт ли до бессчетно усталых животных, что же сталось со свиными харями. В противоположность к бывалому, сегодня принцесска отнюдь постаралась открыться мне чуть глубже, нежели до сегодняшней поры. И, с какой-то стороны, от этого становилось и радостно и грустно. А с другой, было ощущение, будто девчонку внезапно взяли и подменили, внушая в её точку мышления какие-то негативные аспекты по отношению ко мне. Может, это отворот Евдокии эдак подействовал? А что, вдруг всё-таки наслала?.. Узнаю, лично руки оторву! Однако, несмотря на весьма неподходящие обстоятельства, желание отстаивать любовные чувства к Орешек-тян не угасало. Авось, пока между нами царит тепло и уют, сейчас самый подходящий момент?.. Один чёрт, всё равно не признаюсь... Нет, признаюсь... Нет, не знаю... В общем, сложновато, как вы понимаете. Покуда раздумья мои стопорились, дождевой поток окончательно сбавил своё умеренное «анданте» на протяжное «ленто», вслед за чем и вовсе объявил музыкальную паузу. Радуга эдак и продолжала парить над горизонтом, наделяя наше самочувствие немым восхищением, подобно навязчивому галлюциногену. А вот чем скрасить атмосферу ожиданий, дабы угодить всему и вся, ровным счётом ничуть неразъяснимо. Знаю, наедине с солнечными лучами самый миг для исполнения танцев, однако захочет ли златоглазка быть артисткой сегодняшнего танцпола при подобном раскладе, — в меру расплывчатый вопрос. На сей момент девчонке необходимо утрясти все тонкости, иначе понятия не имею, аки в данном случае вести процесс охмурения... М-да, сначала одну приходилось терпеть несколько лет, и вроде бы в одно мгновение всё решилось, як в тот же промежуток времени другая на голову свалилась. Но раньше хотя бы царям, знаете ли, молоко за вредность давать было положено, а тут тоски невпроворот да тьма хлопот. Что же, чему быть, того не миновать. — О чём задумался? – негаданно спросила деваха, сморщив нос от упирающих лучей солнца. Разомкнув веки, я перевёл дыхание, задаваясь встречным вопросом. — Думаю вот, о чём же думаешь ты? — И о чём же я по твоему думаю? — Думаю, что не успела ты подумать, как я уже спросил. – слегонца захотелось шуткануть. — Нет, Валенька, есть варианты и поинтереснее. – кокетливо ухмыльнулась она. — Какие же? — Кажется, кто-то обещал пригласить меня на танец. Да уж, случаются моменты, когда не успел ты всё тщательно обдумать, як удача сама не выдерживает и улыбается тебе в ответ, а может, и нет. Не зря кто-то цитировал, что верный признак дурака — отметать как невозможное всё, что не подтверждается его личным опытом. — И что, ажно Онегин прощается? – слегка улыбнулся я. — Ну, Онегин просто потерпит немножко, а покуда погодка лучезарная, нечего нам делать в этой конуре. — Ладненько. Коль погодка позволяет, почему бы и не пригласить... – разумеется, без возражений пришлось согласиться мне, в ответ на что мы одновременно приподнялись с омёта и неторопливо проследовали к выходу приютившего нас пристанища. Впоследствии, обогнув порог дома и оказавшись снаружи, златоглазка воодушевлённо вздохнула, кажись, стараясь унять нотки обеспокоенности, затаившиеся в её ранее невиданных помыслах. Скорее, как невиданных? То бишь тех, которые либо не поддаются огласке, либо подаются хитросплетёнными загадками... Уж очень ухищрёнными загадками! Казалось бы, достаточно заведомая проблематика среди нашенских отношений. Но когда изведанные стечения обстоятельств начинают доходить чуть ли не до грани абсурда и эмоциональных противоречий, то и подавлять собственное раздражение становится гораздо тяжелее. Вот смотрит волк в лес, а ему чего-то по-прежнему не хватает! Кульминационного раздора, может быть? Вполне вероятно. Ить смущение, мой главный враг, — а принцесска спокойно этим пользуется, да бровью не поведёт, а-ля Михайло свет Васильевичу, иже скрывал статус царских кровей. Вот ненароком чую: с виду хоть и притворяется неженкой, а на деле же засело что-то там изнутри такое гадкое, да эдак и выжидает момента ополчения по мою милую душу. Только вот, как бы выбить эту гадость изнутри, ума не приложу. Ах, кто бы пожалел меня, — всего такого предвзятого и несчастного... Нет, вернее «предвзято-несчастного», — какая безупречная фигура речи получается! — Неподалёку полянка одна находится. Думаю, там самое место, дабы подрыгать ножками. – указала златоглазка на одну из ближайших точек. — Замечательно. Тогда дамы вперёд. — условно прожестикулировал я, ступая следом за нашей мисс недоступностью. *** Добравшись до места назначения, пред нами предстала кошерная кулига, загораживающая обзор раздолья оголёнными соснами, посреди встрепенувшейся осоки. Что самое удивительное, запах сосновой смолы ещё держался. И покуда знойный ветерок обволакивал кроны деревьев, ощущение тёплого климата разгоняло присутствие холодных порывов, подталкивая всеобщее расположение духа на более позитивный лад. А живописно-то как! И всё же, прекрасное у Элеоноры чувство... Прекрасного. Разогнать бы ещё тот причудливый цирк теней, который засел у неё в голове, — цены бы всему не было. — Ну что, приступим? — полагаю, златоглазка отлично предугадала, что без волкмана вне оркестровой танцплощадки трудновато будет воспроизводить сбалансированный ритм движения между партнёром. — Ах, точно, чуть не забыл. – следовательно, я вынул плеер из кармана, вслед за чем, в предвкушении танцев подошёл к девице поближе. Та лишь с любопытством улыбнулась, эдаким способом подавляя крупицы грусти в своём привычном отражении глаз. — Можно ли вас пригласить? – вальяжно захотелось обратиться мне к принцессе, в ответ на что та лишь отзывчиво кивнула: — Странный вопрос с вашей стороны. – всё также улыбчиво отзывалась она. В сию минуту, мы поделили проводки наушников пополам, вставив по одной чашечки в ушко, дабы слышно было обоим. Впредь, я засунул волкман в карман и активировал устройство, откуда тотчас же раздался до боли знакомый седьмой вальс Фредерика Шопена. А затем, принцесса и вовсе ухватила мои ладони, приложив одну у себя на талии, а вторую зажав в собственной же хватке. С тех пор нашему горе-ухажёру довелось сделать шаг вправо, дабы медленно начать кружить девушку, на что та не оказывала особого сопротивления, и лишь послушно подчинилась заданным требованиям. — Хороший мотив! Видать, у тебя определённый вкус на данного рода композиции. – слукавила принцесса, таращившись в мои запавшие по края очи. — Подозреваю, что в нашем возрасте сейчас многие предпочитают симфоническское звучание, наподобие того же Моцарта или Баха, – сообразно подытожил я. — Да и сам не отрицаю вкусы столь классических творений, хоть и любитель в какой-то степени. — А казалось бы, времена фамильярности давно закончились. Век войн и науки изменил шаткую ограду морали, а вместе с ним и поменялась парадигма человеческого мышления. — В каком смысле? – от недоумения стало любопытно мне. — В таком, что враждебность становится не просто привычным явлением, а приобретает для большинства культур некое эстетическое значение. Грубо говоря, плавный, привычный инструментал в ряду с признаками агрессии кажутся, порой, неразличимыми вещами в основе классических шаблонов. Посему, полная спокойствия симфония и кажется столь многократной в наши времена, достигнув окончательного апогея. — В чём-то с тобой солидарен. Но подразумеваю, что будущие культуры вряд ли пойдут по стопам такого сомнительного прогрессорства... По крайней мере, в плане ассоциаций. — Интересно, и почему ты так решил? – вожделенно поинтересовалась наша невинная. — По правде говоря, если судить формально, то в последнее время появляется большинство различных культур, отличающихся своим, дескать, социальным поведением от преобладающего большинства обычных граждан. Кто-то лепит бестолковые пропаганды, кто-то рассуждает о равенстве, а для кого-то музыкальные сообщества превращаются в своеобразные, эстетические подкультуры. И фишка в том, что собственные системы ценностей данных культур всё больше и больше привлекают сторонних обывателей, так скажем, доминирующих культур. Однако рассчитываю, что вряд ли подобные культуры будут замотивированны с целью возмездия на кого либо или чего либо. Скорее, они будут просто вызывать недоумение у нашего обыденного люда. Оттого и интерес к беззаконию снижается до минимума. — Согласна, только печально то, что подобные примеры существовали ещё со времён зарождения человечества, — и да, иногда они и вправду влияли на общество в хорошем ключе, но потом всё возвращалось на прежние места. И беда в том, что с тех пор мало чего поменялось. – неутешительно промолвила она. — Элеонора, поверь, на сегодняшний день люди достаточно повзрослели для того, чтобы сделать какие-то умозаключительные выводы, прежде чем без основания тыкать во врага стволом... Или же, дубинкой. Просто, скорее всего, ещё не все отвыкли от отзвуков серьёзных кровопролитий, а Моцарт или тот же Шопен — это лишь прекрасные отголоски бессмертной классики, иже подойдут под что угодно: хоть под Тарковскую меланхолию, хоть под не менее туповатый боевичок. – излишне прокомментировал я. — Эх, и всё же, в любом случае, в человека надо верить, на каком бы этапе развития тот не оказался. — Знакомая истина! По большей мере, понятия не имею, что приключится в будущем, но пока у нас есть вполне неплохое настоящее, то и жаловаться ни на что не горишь желанием, – мечтательно молвила наша принцесска. — Именно поэтому здравые люди и держутся от всяких шаманойдов да схожих им по крови предсказателей подальше. Хорошая, никак иначе, мысль, — думаю, Евдоша бы одобрила, як и её загадочные сотоварищи по работе. — Прямо в точку... Ну да ладненько. А сейчас давай оставим поименованные размышления на потом, и со спокойствием насладимся нашим танцевальным мероприятием. А то, глядится мне, ты окончательно решила растерять боевой дух на сегодня. – промолвил я, ухватив девочку покрепче, в ответ на что златоглазке ничего не оставалось, аки смиренно кивнуть головой, да следовать заданному такту. Должен признаться, что ни говорите, а в аксиомах взаимоотношений зачастую рождаются проблемы самовыражения и многочисленных споров. В нашем случае кто-то желает держаться подальше от протяжных истин, а кто-то отнюдь примыкать к ним, покуда при случае с обеих сторон вам не постараются закрыть рот на замок. Ить ещё с рождения разногласий до поры вестимо, что при любых обстоятельствах поддаваться в открытую какому-то определённому конвейеру значений не всегда безопасно, ибо случаются, порой, такие последствия, что и представить невозможно, в какие конфликты могут обернуться вопросы суждения разносторонних основ и тем не менее. Таково было и у нас с Тинкой, — благодаря чему, ажно невзирая на порядочный центр внимания, её защитный механизм в виде любовной одержимости под конец лопнутого терпения перевалил на внезапные вспышки агрессии, окончательно заключив междупутье. Однако, не смотря на признаки возникшего отторжения, всё-таки в ней скрывался термин, — «Долорос, значит скорбящая». И я, подобно картонному хромакею, иже не замечал сего присутствующего термина, лишь ослеплённо улавливал в девке аспекты специфического характера. Ну, в общем, понимаете, — юные времена, когда от прелестей унылой жизни девчонкам хочется полазать по заброшкам, попробовать алкоголь, поразбивать витрины от всплеска негативной энергии, причиной чему является поток критики, исходивший со стороны чересчур строгих родителей. И да, полностью оправдываюсь по тому поводу, что, к разочарованию, в то время мне было трудновато понимать причины тогдашней неполноты девочки, что приходилось переживать раз за разом, как страшный сон, — увы, а в моей ситуации на ряду с собственной структурой воспитания складывалось совсем иное представление о происходящем. Насчёт взаимоотношений, в принципе, и со стародевицой имеются некоторые неполадки, — правда здешний сумбур получился достаточно складного и хитросплетенного характера. Благо, Валенька в настоящее время уже не такой сякой затупок, нежели был поныне. — А ты неплохо танцуешь для новичка! Признавайся, бывал уже с кем-то опыт? – твердила златоглазка, коварно ухмыляясь. Уж точно не с бывшей, коли брать в пример сущую правду! Но намёк понятен, госпожа Элеонора... Ух, как понятен! Обломитесь, ибо врать именно сейчас никто не намеревался. — Стыдно признавать, но когда Евдоша по случайности перепивает, то приходится иногда исполнять с ней медленные танцы, дабы та побыстрее отвянула со своими философскими рассуждениями, где в недрах одинокой домохозяйки таится душа поэта, и поскорее отправилась спать... Ну, законы сама понимаешь, — чем больше закадычного человека затанцовываешь, тем быстрее его начинает клонить в сон. – честно пришлось признаться мне, отчего я покраснел перед принцесской как маков цвет. Рассчитываю, что жертва всё же была не напрасной. — Хех, интересно вы живёте, оказывается! – обратила внимание она. — Местами разве что. А так, чаще всего каждый в своём уголке предпочитает ошиваться, да и разговариваем мы о чём-то редкостно. – без признаний не обошлось. — Итого, форма общения в вашем семейном кругу напоминает квадрат, правильно понимаю? Тем временем на фоне заиграла очередная композиция, иже была ещё медлительнее предыдущей. По итогам, в такт музыки, и нам с царевной довелось сбавить темп, — оттого и танец стал не менее кропотливым и расслабляющим. Как там поётся: «Дурманом сладким веяло, когда цвели сады¹...». — Можно и так сказать. Хотя... В последнее время мы очень часто обсуждаем тебя... Точнее, это любопытство Евдокии разит изо всех щелей... Кхм-кхм, я тут не причём, як понимаешь! — На самом деле даже очень приятно с её стороны. Жаль, что я до сих пор не успела с ней познакомиться, – задела девчонка за живое. — Однако Евдокия Александровна хотя бы какую инициативу, что ли, проявляет... В отличие от некоторых. — с некими нотками скепсиса прокомментировала деваха. — Стоп, о какой инициативе идёт речь? – озадаченно захотелось полюбопытствовать мне. — О такой, что, чувствуется мне, твоей мачехе не безразличны наши похождения. Не знаю, желает ли та внуков или нет, но с тем, что она гордится за тебя, уж явно не поспоришь. Не так ли, сударь? — поставила меня в тупик златоглазка. М-да уж. Истину глаголить не каждому дано, но с Орешек-тян всё совсем иначе. Вспоминая вчерашний вечер, трудно не согласиться, с каким разочарованием поглядывала на меня Евдоша, когда я старался делать всё, чтобы отнекиваться от её заботливой ласки. Ведь зная одного и того же человека издавна, и сам перестаёшь замечать манеры его поведения, обратную связь, состоящую из искренних чувств, и личные интересы, которые временами тоже требуют немалых знаков внимания. И, не проблема же получать приятное удовольствие от таковых позабытых примеров?.. Конечно же, не проблема! Да-да, Валюша, — гляжу, сам задаёшься вопросом, как таких дураков аки ты ещё земля носит. — Вероятнее всего. – ничего другого не оставалось ответить. — Ыгы, Валенька, – поддразнила дивчина, после чего продолжила толкать бравую речь. — Вот тебе в данном случае уделяют, между прочим, внимание, а от своего участия вы чего-нибудь предоставляли взамен? – теперь и деловитый тон в ход пошёл, — всё в точности, как неделю назад. — Да нет... В общем-то. – смиренно признался я, коль другого выхода попросту не оставалось. — Вот тебе и результат. Пойми Валенька, даже если она чувствует себя замкнутой, то в первую очередь этому человеку нужен тот, кто поймет его и выслушает. В любой ситуации это может быть кто-то близкий, друг или девушка. Но в вашем семейном гнёздышке, видимо, не все часы желают двигаться по заданной орбите. Потому что, если твоя опекунша ещё как-то старается свергнуть ту образовавшуюся рутину, то ты упрямо продолжаешь стоять на своём, очевидно перебрасываясь подстрекательскими шуточками да готовыми на всё ответами. Вспомни сам, як вёл себя в первый день нашего знакомства, пока я тебе головушку не вправила, как следует. В целом, понимаешь, что имею в виду... Ну, и как ты думаешь, не печально ли Евдокии Александровне от всего происходящего? Яко же всё вразумительно она расставила по полочкам. Прям звёзд с небес не хватает. — Вернее некуда... Да, может, я и люблю Евдошу по-своему, но в последнее время становилось трудновато налаживать с ней контакт. Возможно, именно поэтому меж нами образовалась эдакая замкнутая петля. По правде говоря, не помню, в какой момент так произошло, — то ли из-за ненависти на что-то, то ли из-за замкнутости от мира сего, в том числе и самого себя. — Вот видишь. Бывает же просветление в отдельных случаях. И раз она для тебя всё-таки является чем-то значимым, постарайся поддержать с ней разговор по нормальному, не стесняясь быть более откровенным в собственных убеждениях. Вон, со мной же в этом плане всё нормально сложилось? — С тобой-то всё понятно, ибо ты у нас особенная. — Ой, а ты у нас прям витязь голубых кровей! — Не совсем. Однако я прекрасно понимаю, чего ты хотела донести до меня. Думаешь, в глубине души сам не горю желанием исправить сие положение? — Разумеется, горишь! Только если бы чуточку сильнее горел, то авось бы и с давних пор усё исправил. А так, овчинка выделки не стоит. — Исправлюсь-исправлюсь. Постараться придётся, конечно же. Но чем меньше сомнений с вашей стороны, тем больше во мне уверенности! — Что ж, беру на заметку твоё обещание. – умиленно улыбнулась девчонка. — Хо-ро-шо! – вне сомнений подтвердил я. В мгновение ока часы затихли в беспрерывном танце. Однако я не переставал спускать с девочки взгляд, сглажено мотая нашу верховную покровительницу по одному и тому же течению. Мысли про Евдокию также не спешили выводиться на второй план, дык и разрываясь между внутренней борьбой с семейным конфузом, преследывающим нас с седоволосой испокон веков, и данными златоглазке обещаниями. Разумеется, обеты обетами, а выполнять столь поставленные задачки — дело не из робкого десятка. С другой же стороны, от подобных разговоров ажно немного легче становилось на душе. Понятия не имею, как объяснить возникший резонанс, но ощущение, словно меня переполняло необъяснимое чувство собранности, дабы сотворить что-то серьёзное и невозможное, внезапно хлынуло рекой. Скорее всего, причина возникла по тому поводу, что Элеонора уже наизусть познала всю таблицу моих минусов и плюсов. А следовательно, и бояться разговаривать с ней на подобные темы в дальнейшем не составит труда. То бишь, мне довольно-таки давно хотелось поинтересоваться насчёт того, почему на мои семейные темы, значит, можно размышлять, выражая мнение со стороны соучастника сего процесса. А вот сам соучастник, видать, что-то не торопится излагать собственную версию событий... Ну что, прочувствовали сию цену несправедливости?... Конечно же, прочувствовали! Кто бы сомневался. И, пожалуй, раз это что-то невозможное так и напрашивается в гости, то почему бы не впустить... — Ладненько, со мной-то всё более-менее понятно... А вот с твоими родителями каковы были отношения? — осмелился спросить я, в совокупности с чем на лице девахи повисла вполне ожидаемая гримаса изумления. — Хм. Якобы уже упомянала, что отношения с ними у меня с самого начала ещё не задались. – впрочем, вполне очевидно зашла красотка издалека. — Да, прекрасно помню, что из-за трудностей семейного положения тем некогда было уделять тебе внимание. Но ить по какой-то причине ты всё же здесь проживаешь, нежели с ними? – не побоюсь копнуть глубже. — Валя, может, не надо. – принцесса сбавила интонацию на более застенчивый тон, что выглядело весьма предсказуемо с позиций нашей невинной. — Почему? Вот давай начистоту, ты вечно что-то умалчиваешь от меня. Постоянно выглядишь, как с боку припёка, искусственно изображая задорную пай-девочку. Раздражаешься по каким-то непредсказуемым повадкам, иже касаются непонятно чего с чудаковатых точек зрения. Думаешь, меня сие недоразумение не напрягает? – наконец-то удалось вымолвить мне. М-да, смелостью эдак и веяло с царских уст. Никогда не ожидаешь от себя чего-то подобного. Но раз уж стартовали с такого грациозного открытия, то и постараемся закончить экий прекрасный триумф естественным путём, какой бы ценой не пришлось заплатить. — Ты ведь понимаешь, что перечисленные тобой огрехи не являются случайностями. Мне и впрямь тяжело сознаться тебе в чём-то схожем... Прости... Просто представить себе невозможно, каково это. – пролепетала без упрёков златоглазка, в который раз отворачиваясь от истины. Чувство нежности вперемешку с дрожью в пальцах не переставало наращивать инерцию происходящего. И теперь лишь от перста судьбы зависит, сумею ли я вообще убедить принцессу в её развёрнутых высказываниях. — Ох, а мне-то прям как легко наблюдать за всеми вашими неполадками, параллельно переживая за тебя, и постоянно думая о том, что ничего не могу поделать с заселившимися изнутри вас, с позволения сказать, язвами! Ибо кое-кто, против своей же воли, сам запрещает мне это делать! — процедил я с некой долей сарказма, перешагнув пределы своего окончательного терпения. — Да что ты об этом знаешь?! – девчонка неожиданно придала хмурый вид, вслед за чем и наши объятья разомкнулись на две обострённые друг на друга половинки. И, наушники слетели к чертям, выпираясь извне моего кармана, и напряжение всё нарастало, да скульпурёзно не затихало. Оставалось лишь глазеть с насупленными выражениями лиц, да по взаймсту прожигать недовольными очами друг дружка. — Да в том-то и дело, что ничего. – и всё-таки, более сдержанно отреагировал я, специально отводя свою недовольную мимику куда-то в сторонку, дабы спровоцировать реакцию девчонки. Элеонора же, единовременно поглядывая на меня с осознанностью собственной вины, и, в каком-то смысле, даже со светлой грустью, в ответ лишь удостоилась смягчить пыл и заговорить до боли скромным голоском: — Валя, если я тебя нервирую, то можешь попросту не гулять со мной. Собственно говоря, не мудрствуя лукаво, и не заставляла. – видимо, наша мисс непогрешимость всерьёз восприняла данную ситуацию. Ну ничегошеньки дак выпалила. Прям гром средь ясного неба. Перегибы палок, значит, в ход пошли... Ясненько, что ничего опять-таки не ясненько! Что ж, к эдакому книжки про любовь меня уж точно не готовили. — Знаете, вы бы лучше поаккуратнее разбрасывались с этакими заявочками, а то чересчур обидно, знаете ли! – не выдержал я, вылупив свои возмущённые зенки, лоб в лоб уставившись на Элеонору. — Признаюсь честно, если бы и хотел, то уже б давно за тобой не следовал. И да, частично, всё-таки, нервируешь, — сама в каком-то смысле ранее призналась. Однако коли хочешь и дальше продолжать тем же заниматься... М-м-м... То извини, и сам не понимаю, как нам обходиться с тобой в дальнейших отношениях... – уже более сдержанно отозвался я. По крайней мере, неплохо дык сравняли счета. — Валь, прости... Но оно тебя не касается, и точка! – серьёзно заявила деваха, впоследствии развернувшись в другую сторону, после чего, несомненно предприняла попытку уйти. Всё же, не могу просто так позволить несмеяне взять и свалить с моих глаз. Посему, мне тотчас же довелось схватить царевну за руку, тем самым преградив ей путь. Та в ответ лишь искоса посмотрела на физиономию своего огорчённого по жизни товарища, разглядев пучину разочарования на его лице. — Послушай, – признаюсь честно, мне сейчас вообще больно разговаривать со златоглазкой лицом к лицу из-за предпринятых ею последствий. – Но ить должен быть какой-то выход из данной ситуации! Элеонор, поверь, я же хочу тебе помочь, как-то постараться вылечить эту внутреннюю болезнь, иже засела внутри. Пойми, ну не могу наблюдать за тем, как ты всё время мучаешься. Вот прям крысы на душе скребут, каждый раз когда вижу твои внутренние терзания. Пожалуйста, ну расскажи, откуда исходит основная проблема? Хотя бы вкратце намекни, что ли! – искренне изречил я, о чём в итоге ни капли не пожалел. В конечном счёте принцесска, как бы то ни было, повернулась в мою сторону, после чего наш горе-ухажёр разнял хватку, давая королевишне свободу слова. — Мне прекрасно видно, что тебе неловко рядом со мной. И, я не хочу держать на тебя зла, за проявленные тобой упрёки... – сдерживая стоны, произносила девчонка. — Но существуют причины, по которым я не могу разглашать тайну... Именно тебе, — это очень больно, знаешь ли! И, пожалуй, возникает эдакое ощущение, будто мне хочется испытывать к тебе отторжение, когда ты... Задаёшься и думаешь над данными вопросами, – и всё-таки, всхлипнула принцесса, пробиваясь сквозь уйму лепета. — Я и так пытаюсь через силы забыть про случившееся, — иными словами, попытаться снова поддаться диссоциативному нарушению памяти, как поддалась тому несколько лет назад... Но ты вновь разжигаешь огонь, делая мне хуже. Так вот в чём причина! Что ж, честно говоря, интерес к прошлому девчонки только сильнее усугубился. И, даже неизвестно, чего следует ожидать от её невыносимо-загадочной истории... Чувствуется мне, что заведомые фразейки про поднятие силы духа и смиренности тут уж вряд ли придут на выручку... Ох, неужели придётся опять сдавать оружие?! — Ладно, раз по другому никак, я... Готов терпеть всё это, — клянусь, больше не слова! – скрипя зубами, мне ничего не оставалось, аки дать обещание. — Нет, Валенька, давай лучше разойдёмся... Понимаю, из нас с тобой получились неплохие друзья, и всё такое... Но... – душераздерающе, и со слезами на глазах принялась щебетать наша невинная. Господи, девочка моя, да сними ж ты эту маску, в конце концов, — ну что с тобой не так?!... М-да, такими темпами ощущение, что ей не безразлично моё жалкое сопереживание, лишь незамедлительно пустело. А есть ли необходимость бороться или нет, равносильно тому, какой смысл делать ключ, ежели ты его всё равно потеряешь? По крайней мере, та же Тиффани, не осознавая печаль того, что сама посадила себя в клетку, в итоге сполна получила по заслугам... Причём, очень больно получила. Посему, пока не поздно, и дабы не оказаться на месте истощённого и влюбчивого писателя, почему б не пойти ва-банк, и не сломать те безжалостные оковы, что не позволяют растворить всеобщую искренность в наших настоящих чувствах? И всё же, не вовремя пришёл тот самый момент, которого я очень долго ждал и боялся. Но как никак, а покуда Элеонора не ляпнула ещё чего-то лишнего, то лучше этому моменту свершиться именно сейчас... — Элеонора, послушай, всё совсем не так, – довелось присесть мне на одно колено, тотчас же схватив девочку за ладошку. — Элеонора, послушай, я окончательно убеждён, что... Люблю тебя! Скажи, пожалуйста, ты готова стать моей девушкой? – от чистого сердца произнёс я, таращившись в её бледно-золотистые глазёнки. Несмеяна капельку поколебалась над столь важным решением, углубив взгляд в пол, вслед за чем мгновенно одумалась и огласила: — Извини... Валь, давай останемся друзьями? – её голос задрожал от неожиданности изречённого ответа. — Чего? – остолбенел я от неодумения. — Да Валь, ты и впрямь не ослышался... Мне правда жаль, что всё таковым получается... – вытерла грустняша слёзы, оттого выразив всецело сочувствующюю физиономию. Что ж, вот и остались мы не солоно хлебавши. Принцесса развернулась в ту сторону, докуда собиралась уходить, не дожидаясь моего отклика, а я и вовсе не торопился её останавливать... Ибо... Смысла уже не видно. — Послушай, – негаданно приостановилась девушка, прежде чем уйти на совсем. — Ежели хочешь что-то обсудить, приходи сегодня в восемь вечера к причалу. Если придёшь, конечно же. – робко оповестила мисс недоступность, напоследок перебросившись со мной взглядом. Ага. И, после всего сделанного, она ещё хочет, чтобы я встретился с ней?! Не многовато ли вы себе позволяете, госпожа?! — Хорошо. – не по своей воле вырвалось из царских уст, после чего девчонка убралась восвояси, окончательно сгинув из виду... «Один лишь раз, один лишь раз...» — вот и закончилась песенка... М-да... Она меня «отфрендзонила»... И, это после всех моих усилий?! Так... Я спокоен... Спокоен, я сказал! Сейчас, только истерический смех пройдёт, опосля приду домой, и накрою голову подушкой, чтоб дышалось легче... И, разумеется, чтоб всем же спокойней было, и эти же все остались целыми и невредимыми. Иначе говоря, выбирайте что-то одно, ибо я в сию минуту спокоен, — ох, как спокоен! Милейшей души человек... Причём, с большой буквы! Неужели и вправду решили заранее всё продумать? Или, у них в деревне выродилась эдакая устойчивая систематика под лозунгом, — для начала отведай пирог, прежде чем получить срок годности. Правильно, не будем портить нашу замечательную дружбу какими-то там мерзкими отношениями, потому что сила одиночества гораздо могуществее и беспринципней, — следовательно, и затруднений в броске меньше! А то, что люди созданы, дабы понимать, ценить, любить и поддерживать, — это всего лишь утверждение, издревле подчёркнутое прямым умолчанием... А знаете что, не пошло бы оно всё к чёрту! И не надо тут в мой адрес талдычить, — лучше бы молчал, лучше бы молчал! Вон, посмотрите на другую, — я подумаю об этом завтра, я подумаю об этом завтра... И, в грядущем тоже подумаю об этом завтра! Гениально же?.. Правильно, гениально. Обижается, видите ли, она! Значит, аки я что-то неправильно делаю, дык сразу же в первую очередь выпрашиваю прощения с неочевидной надеждой на то, что возможно отнюдь не простит и не выслушает. А как сама что-то сделает неправильно, то тотчас сваливает вину на невиновного. А, в принципе, ничего удивительного, — заурядная система современных ценностей. Ещё пара подобных триумфальных скачков, и тогда точно потомков в пробирках будут выращивать. Вот там-то и пойдут словечки, — ах, как жаль, что всё вышло не в той мере, яко мы себе представляли, — мы и впрямь не желали достигнутого. И толку теперь от того, что мне снова придётся встретиться с нашей меркантильной истеричкой. Ить выгоднее будет посиживать дома да пялиться на лихие погрешности Евдоши, нежели на эту стелиризованную доску. Напоследок запрусь в своей комнатке, а там, глядишь, и сдохну от старости. По окончанию размышлений над счастливым, клоунским миром, в кои-то веки чуточку сбавив пыл, мне лишь оставалось огорчённо вздохнуть, пытаясь собрать все накопившиеся мысли в единый ком. В общей сложности, по итогу я присел на один из ближайших пеньков, иже грустил в своём гордом одиночестве не хлеще меня, и судорожно погряз в раздумьях. Намереваясь воздержаться от только что перечисленных потоков мыслей, меня не продолжало покидать чувство разобщённости и прочих недосказанностей, которые частично умудрились игнорировать логику произошедшего. Мол, новый рай для кривотолков, к сожалению, никто не отменял. Ладненько, успокойся Валенька, на самом деле тут нужно хорошенько всё взвесить. Понятное дело, чем больше вопросов, тем меньше ответов. Однако только в бессмыслицах таятся разумные гипотезы! И, покопаться, на самом деле, есть в чём... «Жоних» с армейки ещё не вернулся?.. Вряд ли, давно бы от сельчан нашенских разузнал. Групповое изнасилование в прошлом?.. Да вроде ножки не широко при походке скачут. Избивали родители в детстве?.. Возможно, но выглядело бы в достатке очевидно, ежели б такое слишком углублённо попытались скрыть. Бывший?.. Ну, тут уж вообще всё скучно. В любом случае, почему именно мне не предначертано познать сию правду?.. А может, здесь просто-напросто со мной что-то неладное? Вроде всё ж шло по плану. Время самое подходящее для любовных отношений. Да и вчерашний день был переполнен явными на то сближениями, к чему возражений попросту и быть не могло... Точно. Скорее всего, девочка ещё не до конца одумалась. Да, прошлое златоглазки — дело одно. Но ведь можно же было закрыть на сей повод глаза, когда я в последнюю очередь прям-таки из-под тяжка поклялся, что больше не буду упрекать её насчёт прошлого. То бишь, если присмотреться с другого угла, может, просто я настолько никчёмным оказываюсь? Ибо с момента размышлений на сеновале, девчонка сама дала ясно понять, что образования у меня нет. В хозяйственных деятельностях я полный ноль, нежели мужик. А помимо упомянутого также и аутист, и инфантил, и уж точно не принц на белоснежном коне, торгующий самыми, что ни на есть, белоснежными простынями. И спрашивается, на кой ляд взрослой девушке эдакий бедолага со столь сомнительной репутацией сдался? Вот вроде бы симпатичный? И что с того... Вежливый? Пф, казалось бы, ничего сложного! И, ни на йоту не спасёт здесь излишнее милосердие. Ить как молвится: прежде чем угнаться зачем-то, придётся сначала доказать, чего ты стоишь. Касаемо сего результата, получается, что Элеонора завершительно убеждена, что наш великолепный Валечка, — полная тряпочка и маменькин сыночек, иже самостоятельно не способен ни на что, запечатлив своё обречённое на скитание существование в могильной и стагнированной плите. Возможно, с раннего нашего знакомства у принцесски складывалось немного другое представление обо мне. Но, видимо, последние мои слова и выходки окончательно убедили её об обратном. Небось, сама нынче понимает, что хоть и порыдает от своего прощального поступка со мной. Однако с другой точки зрения прекрасно осознаёт, что в проделанном выводе имеется широкая толика правды, которой следует придерживаться в обозримом для большинства будущем. Ладненько, стрессы стрессами, однако не успели мои мыслишки устаканиться до последнего, як перед носом, по-видимому, возникла ещё одна очередная проблемка. Потому что невдалеке, как ни странно, послышался шелест кустов, намекающий на присутствие одного из известных представителей местных угодий. — Выходи, Евдошь, не кусаюсь. — со спокойствием отреагировал я. Чего греха таить-то, коли смысла злиться не было. Впоследствии, седоволосая всё-таки удосужилась высунуться из-под укрытия, неуверенным шажочком подковыляв ко мне в упор. — По правде говоря, я тут мимо проходила, пока не наткнулась на ваши... М-м-м, танцульки... Вот. – она и впрямь испытывала неудобство. — Заметно. Надеюсь, всё услышала? – с уверенностью удавалось мне сохранять хладнокровие. Евдокия лишь понемногу помялась на месте, вслед за чем и вовсе не побоялась выразить прямое сочувствие: — Угу... Грустненько... Не до конца, конечно, разъяснила, что там за неразбериха между вами повисла, однако горько соболезную вам обоим, — мне правда очень жаль. Признаюсь честно, меня ни капли не волновало, чего здесь забыла Евдокия, и о чём та ныне помышляет. Мне без лишних слов просто хотелось домой. — Слушай, Валь, может пообедаем пойдём? – внедрилась зеленоглазка, затравливая тишину. — Я, конечно, понимаю, что ситуация патовая, но не грех же на сытное настроение, дескать, излить кому-то свою душу... Допустим, мне... В принципе, оптимальный вариант. — А почему бы и нет, – откликнулся я, вследствие чего встал со своего очередного престола. — Пойдём? – с горем пополам постарался я ухмыльнуться, хоть и ухмылки той почти что не видно было. Вне сомнений, нашей пресловутой особе ничего не оставалось, как одобрительно кивнуть, вслед за чем мы чуть ли не вровень двинулись до нашего семейного гнёздышка, стараясь не проронить и капли единого слова по пути. ***