Fire of the name (2 версия перевода)

       Метки были у всех. Имя на твоей груди, на твоих запястьях, на твоих руках, на твоих ногах. Всего лишь имя. Иногда это имя в одно слово, иногда в два, не так часто в три или даже четыре. Это был простой и всем известный факт.    Они были у всех, но всегда с различиями. Да, конечно, имена были у всех разные, но всегда была одна деталь, в зависимости от твоей удачи, она либо усложняла, либо упрощала поиск твоего соулмейта. Это не всегда имя данное человеку при рождении, не прозвище, не то, как ты будешь обращаться к соулмейту в будущем. Метка это имя или часть имени, которое будет более известно в мире.    Есть шанс что вы уже встретились, просто он еще не пришел к тому имени, что у тебя на теле. Ты можешь умереть даже не зная что уже встретил его, просто потому что он станет тем, кем должен, после твоей смерти.    У его мамы было «Король Пиратов» на левой груди. Не «Голд Роджер», не «Гол Д. Роджер» или просто «Роджер».    Король Пиратов. Pirate King. Kaizoku Ou. 海賊王.    Для Эйса, это означало, что его никогда не узнают, как «Портгас Д. Эйса». Для большинства во всем мире он всегда будет «Гол Д».     У Сабо метка была нормальной.    Это было простое имя, черные, тонкие, немного витиеватые буквы. «Коала.» Имя было такое простое, короткое и мелодичное. Но в тоже время достаточно уникальным, Сабо всегда задумывался: «Этот человек мой соулмейт или мне придется ждать, пока он не придет к этому имени?» Оно было у него под левой ключицей, чуть выше сердца, как будто оно ждало, когда же он найдет любовь всей своей жизни, что украдет его сердце.    Эйс не был романтиком, но он мечтал о метке как у Сабо. Так было бы проще и спокойнее. Он завидовал Сабо, тот всегда в плохие моменты мог положить ладонь поверх своей рубашки и погладить маленькие буквы через ткань. Он мог касаться своей метки неосознанно пока бежал. Бессознательно касаться, когда спал.    Он погиб, так никого и не встретив.    Коала. コアラ. Koala.    Эйс запомнил имя «Коала», чтобы когда он встретит соулмейта Сабо, рассказать, как Сабо любил этого человека хоть они никогда не встречались.    У Луффи с меткой было немного сложнее.    Сам Луффи ни разу не читал ее, даже не догадывался о ее существовании — она была на его маленькой спине, за пределами его зрения. Ни в джунглях, ни в их домике на дереве не было никаких зеркал, а Сабо и Эйс предпочитали не говорить ему, слишком неопределенным оно было для имени.   Озадачивало то, что оно означало.    «Хирург смерти» Не было ни нормальным титулом, ни нормальным именем.    Эйс знал, что есть множество странных прозвищ на четырех морях, он просто надеялся что соулмейт Луффи не окажется таким же ужасным, как звучит его прозвище. Луффи был хорошим человеком, но это не означало, что он встретит другого хорошего человека. Не смотря на то, что все были повернуты на концепции соулмейтов, Эйс знал — были и плохие люди, и как у каждого, у них тоже были метки. Все это не было идеальным.    Хирург Смерти. 死の外科 医. Shi no Gekai. Surgeon of Death.    Метка Луффи была среднего размера, невидимой ему из-за своего расположения и немного странной. Почерк был не самым лучшим, смазанным, со слишком толстыми буквами и чтением последнего кандзи, тот что был в слове «Хирург», было тяжело, особенно для двенадцатилетнего Эйса, который рос практически без образования. Эйс тогда еще подумал, сколько людей не могут найти своего соулмейта, только потому что не могут прочитать собственную метку.    Свою метку Эйс ненавидел. Или просто пытался ненавидеть ее.    Она была гораздо больше чем у Луффи или Сабо, или у любого другого человека, если быть честным — у Дадан, Макино и деда были маленькие, словно их написали на блокноте. По сравнению с ними, метка Эйса была просто огромной. Три большие кандзи, растягивались от края до края его широких плеч. Они были элегантными, в традиционном стиле и такими огромными. Эйс начал надевать одежду высоким воротом, когда ему было одиннадцать, для того, чтобы скрыть свою метку. Имя было причудливым и необычным, он не мог увидеть ее без зеркала или хотя бы без оконного стекла, но он всегда знал, что она там есть.    Феникс. 不死鳥. Fushichou. Phoenix.    «Феникс», он даже не знал, что означает это слово.    Дадан тоже не знала. Так что он спросил у деда. Он снял с себя рубашку. Оголяя спину. Опустил голову, подбородком упираясь в грудь. Когда дед ничего не сказал, Эйс повернулся.    Лицо Гарпа было суровым, он замер, глаза немного прищурены, губы сжаты, морщины вокруг глаз стали ясными как день. Руки сжаты в кулаки.    Эйс скрестил руки на груди в защитном жесте, Гарп отмер, но беспокойство на его лице никуда не делось.    — Эйс, — начал он сурово, — тебе лучше не искать его, никогда.   — Что? — Эйс моргнул.   — Ради твоей же безопасности, придурок. Сделай это ради собственной безопасности.    Сердце Эйса болезненно заныло. Он не хотел этого признавать, но он тайно надеялся, что его соулмейт будет одним из хороших людей, человеком, который мог бы принять его, несмотря на проклятую кровь, несмотря на то, что он убил собственную мать, несмотря на то, что Эйс был монстром.    Дураки всегда на что-то надеются, подумал он.    — Почему? — спросил он, не осмеливаясь посмотреть Гарпу в глаза, он уставился на землю и на свои голые ступни.    — Он убьет тебя, как только узнает, кем был твой отец, — ответил он.    Гарп положил ладонь на его голову и потрепал волосы, когда Эйс начал беззвучно плакать.    Эйс выяснил что означает «Феникс», выяснил, что это некая мистическая птица из пламени, способная переродиться, не важно, из огня или пепла. Он никогда не ожидал человека с таким описанием, всегда в голове всплывало только изображение пламенной птицы.    Соулмейтность не всегда была полной веселья и игры, а Эйс заставлял себя не переживать, не думать об этом, не беспокоится о каком-то человеке, который был его лучшей половиной. Больше он не расспрашивал Гарпа.    В любом случае вся эта романтика была слишком переоценена.    Судьба подшутила над ним снова, когда он съел Мера Мера фрукт, не зная о способностях, что он дает. Огонь, такой же, как и вечное пламя Феникса, в котором птица могла переродиться.    Эйс надевал рубашки с высоким воротом, иногда даже шарфы и шали. Никто из Пиковой команды не знал о его метке. Он намеревался держать это в тайне.     ~~~    Марко был первое время очень воодушевлен концепцией соулмейтов. Но с течением времени это проходило. С пониманием того, что означает имя, или скорее тем, чье это было имя. Оно оказалось слишком сложным, слишком запутанным и слишком разочаровывающим.    Отец говорил ему, еще очень давно, эта метка не гарантирует ему счастливый конец. Марко полностью осознал это, особенно, когда узнал, что у Голд Роджера было женское имя на груди, а не имя Марко. На нем было написано «Руж».    Марко просто спросил однажды и Гол Д Роджер ответил честно. Руж, это женщина, из Саус Блю, с его именем, тоже на груди.    Марко не понимал. Метки так не работали. И что он должен был делать с жирными, небрежными, смазанными буквами Гол Д. занимающими огромное пространство выше его бедер, всего лишь чуть-чуть выше пояса штанов, всегда скрытые под голубой лентой пояса? Не было записанных случаев с безответной меткой. Гол Д. ゴール・D・ Gol D.    Он надеялся может у «Короля Пиратов» и у «Руж» скоро будет ребенок. Может он и будет его соулмейтом, с огромной разницей в возрасте и с отцом конкурирующим с командой Марко.    Но Король Пиратов умер, так и не оставив после себя ребенка, а может оставил, но наверно он уже давно мертв, убитый после охоты Дозора. Руж тоже, скорее всего была мертва.    Не было никакой надежды для Марко, никакого чудесного соулмейта. По крайней мере у него была семья, был отец, также потерявший своего соулмейта много лет назад, как и Марко. У него была полная жизнь в качестве первого помощника и командира первой дивизии пиратов Белоуса.    Он наблюдал за тем, как его братья и сестры находят и теряют своих соулмейтов. Джоз, который оставил женщину, чье имя было у него на колене, в Норд Блю. Харута, который встретил лейтенанта из дозора с его именем на шее, и даже не поговорил с ним. Татч, у которого была красивая надпись «Изо» на запястье, всегда скрытая под рукавом. Изо с «Двойной Клинок» у него на затылке, всегда скрывал метку под длинными волосами. Нэнси, главная медсестра, потеряла своего соулмейта, когда жестокие пираты вторгнулись на ее родной остров, до того, как она встретила отца.    Его соулмейт либо никогда не был его и принадлежал «Руж», либо он погиб даже не успев вырасти и встретить его.    Жизнь была не так уж и плоха. ~~~                                                                         Первое, что Эйс увидел это большая, синяя птица вся из пламени, величественная, гордая и стоящая по левую руку, как он понял, Белоуса. Он просто знал. «Феникс». Долбанный «Феникс». Тот, чье имя он носил на спине, такое же длинное, как он мог вспомнить. Тот, кто должен ненавидеть его, убить его, как только выяснит кем был отец Эйса.   Он пытался не быть разочарованным. Но где-то в глубине своего сердца, он все еще надеялся. Надежда полностью покинула его сейчас.    Он поднял стену из огня защищая свою команду. Он собирался умереть от рук капитана своего соулмейта, от рук «отца» его соулмейта.    «Отец» это было уже слишком.    Долбанный отец, и его долбанные сыновья. Настоящая, правдивая семья, которую он когда-либо видел были его братья.    Жизнь Эйса была дерьмовой шуткой, решил он. Вся эта долбанная соулмейтность была дерьмовой шуткой.    Он очнулся на следующий день, удрученный. И на следующий день и день после этого. Все еще несчастный. Это продолжалось девяносто семь или девяносто восемь дней, он потерял счет. Каждый день он пытался убить Белоуса, каждый раз безрезультатно. Старик только смеялся с остальной командой и отправлял Эйса в полет своей гигантской рукой, будто Эйс был назойливой мухой, а не опасным пиратом, которого они удерживали у себя на борту против его воли.    Было и такое, он чувствовал, будто сдается. Сдается идее стать частью семьи, стать чьим-то сыном. Главной проблемой, что удерживало его, было наследие Эйса, ублюдочный отец, которого он никогда не видел, и еще, «Феникс», Марко. Он мог скрыть свое прошлое, мог скрыть свою проклятую кровь, ничего никому не говоря и притворятся, будто в нем нет глубокой ненависти к себе, но если кто-то увидит его метку, прочитает огромные кандзи складывающиеся в слово «Феникс» на его спине, они сложат два плюс два и все карты Эйса будут разложены на столе против его воли. Он был уверен, они убьют его, как только узнают.    Команда Белоуса была кучкой чудаков. Очень дружелюбных чудаков принявших его без каких-либо колебаний, считающих его братом, без всякой кровной связи и вопреки его отношению.    Он слишком сблизился с ними, был рядом с ними. Он присоединился к шуткам Харуты и Татча, он мог понять, какие повара из Четвертого дивизиона дежурят на кухне, просто по вкусу еды, он болтался с Джозу, дивизион Фоссы отремонтировали его Страйкер, корабельные плотники использовали его пламя при изготовлении деликатных частей оружия, коки использовали его для дегустации блюд. Он начинал открывать свое сердце и это не кончится ничем хорошим. Ничем хорошим для Эйса это не кончится.    И Марко. Марко помог ему связаться со своей командой, части Пиковых пиратов не было на Моби Дике с ним, приносил ему еду еще в начале, когда Эйс не захотел есть в камбузе. Марко, у которого было плоское чувство юмора, он не боялся дразнить его, у него была какая-та успокаивающая аура, он заботился обо всем и обо всех на корабле, включая Эйса.    Марко, который возненавидит его, когда узнает о его отце. Марко, который наверняка ненавидит свою метку, Эйс знал, что на его теле написано не «Портгас» или «Огненный Кулак».    Пугало и то, что Эйс перестал даже притворятся, будто ему не нравиться эта команда. Он знал все нелепые шутки Татча, он мог сказать, когда Харута готовил розыгрыш просто посмотрев на его лицо, он мог распознать тщательно скрываемое раздражение Изо, он мог заметить задумчивый взгляд Джоза, направленный на море, перемены его настроения.    Были и другие пары соулмейтов на Моби Дике. Изо и Татч были довольно скрытными, если бы он не увидел «Двойной Клинок» на шее Изо, когда тот собрал волосы, Эйс бы никогда не догадался. Они не вели себя как влюбленные — Татч флиртовал с другими, а Изо избегал тем про соулмейтов. Их метки были единственным признаком. Так он думал сначала. Потом он заметил, как они тянутся друг к другу все время, как они проводили свое свободное время вместе, то, как Марко иногда смотрел на них с заботливыми и грустными глазами. Эйс увидел их, однажды, на задней части корабля, обнимающимися в лучах заката.    Был парень из третьей дивизии, что постоянно пробирался в лазареты. У него было «Джоджо» на руке и у одной из медсестер было «Алберт» на ладони. Это было его имя.    Видеть это не заставляло Эйс желать себе того же, вообще. Можно сказать, что он дуется, он мог сказать, что планировал следующую попытку убийства. Потому что он и планировал следующую попытку убийства, немного нерешительно, но планировал.    Он попытался убить Белоуса во время ужина- это не сработало. Его отправили в полет пинком, он снес собой стену камбуза. Он не вернулся обратно, помня, как смеялась команда. Раздражающе смиренное лицо Белоуса и неодобрительный взгляд своего соулмейта. Эйсу, вероятно, следовало перестать думать о себе, как о его соулмейте, но он правда был не в силах заставить себя.    Было темно, когда чаша с теплым супом опустилась рядом с его ногами. Он обнимал свои колени, пряча глаза за тенью своей шляпы, делая себя недоступным для зрителей.    Он ненавидел то, как улыбка Белоуса возникала у него в голове, как он слышал смех Татча раздающийся в его ушах даже в полной тишине, как слово «Отец» было у него на кончике языка все время. Это не должно было быть так. Эйс хотел, чтоб они просто убили его, как безжалостные пираты, какими они должны были быть.    Чашу с супом придвинули еще ближе к нему.    Эйс поднял взгляд и что-то екнуло у него в животе. Марко стоял возвышаясь над ним, с рукой на бедре, глядя на Эйса с самым проникновенным взглядом, что он когда-либо видел. Его волосы были растрепаны, а край голубого пояса развивался на ветру. За его головой Эйс мог видеть оттенки заката, расходящиеся, смешанные цвета, переливающиеся от желтого до фиолетового.    Эйс замер, чувствуя, как сжимается горло. Было бы проще, если бы его соулмейтом был самый уродливый мудак, которого он встречал, может с четырьмя глазами, семью руками и с личностью как у последнего дерьма, но нет, он должен был быть хорошим и красивым.    — Ты должен поесть, даже если ты злой, — сказал Марко не меняясь в лице.    Голос не поддавался, он не мог сказать что-либо и просто глядел на него. Марко закатил глаза, вздохнул, когда Эйс не двинулся взять чашу. Он стоял там как-то время, просто смотря на него, высокий, лицо омывали остатки солнечных лучей. Эйс не хотел видеть эти глаза, видеть эти вдумчивые, проницательные глаза. Эйс опустил глаза, смотря на грудь Марко, на тату упрощенного Веселого Роджера Белоуса, символ Белоуса. Гладкие, тонкие линии тату темно-синего цвета.    Это был символ семьи для всех них.    Марко оглядел его снизу вверх, потом повернулся, чтобы уйти.     — Почему вы зовете его отцом? — Эйс не знал почему он заговорил.    Марко фыркнул от вопроса, но после широко улыбнулся ему. Эйс раньше не видел у него такой яркой улыбки.    — Потому что он зовет нас сыновьями, — просто ответил он. Эйс посмотрел вверх, лицом к нему. — Мы все были просто изгоями. Это сделало нас счастливыми. Просто слово, но оно сделало нас счастливыми.    Сердце Эйса заныло, пульс отдавался в ушах. Он больше не мог контролировать свои руки — они терялись в странном, едва заметном ритме. Он отвернулся, опуская голову, пряча лицо между колен, скрывая глаза на сгибе локтя.    Ответ был таким теплым, таким обнадеживающим.    Он ничего не сказал, чувствуя подступающие слезы и сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он не осмеливался даже взглянуть на него.    Была тишина, а затем он услышал шаги Марко на досках палубы. Через просвет между его руками и ногами Эйс заметил, как Марко присел перед ним.    — И сколько еще ты собираешься рисковать своей жизнью так, — его голос звучал отдаленно, будто доносился через стену, — Подумай сам. Прямо сейчас ты не сможешь убить отца. Ты можешь уйти с корабля и начать все сначала или можешь остаться и стать одним из нас. Как ты собираешься поступать?    Эйс стиснул зубы, не в состоянии посмотреть на Марко.    Командир первого дивизиона поднялся, фыркнул, но ничего не сказал Эйсу, уходя. Эйс поднял глаза, смотрел на широкую спину и изогнутую шею.    — Марко, — заговорил он, пробуя, как звучит имя на его языке. Не «Феникс» или соулмейт, но все, что он себе позволить. — У тебя есть соулмейт?    Он не знал зачем спросил об этом. Не знал, как вообще осмелился спросить об этом.    Они пообещали друг другу, он, Луффи и Сабо, что будут жить не сожалея о чем-либо. Эйс не хотел жалеть, что не спросил.    — Нет, нету, — он почти прошептал. У каждого есть соулмейт и если кто-то ответил, что его у него нет, это означало только одно. Эйс знал, не в случае Марко, его соулмейт был живее всех живых, сидел на расстоянии меньше десяти шагов. — У тебя?    Эйс закрыл, а потом посмотрел на фиолетовою часть неба, далеко от взгляда Марко.    — По-видимому, тоже нету.    Марко не стал расспрашивать его, оставил одного на палубе, смотреть, как пурпурное небо сменяется темно-синим, освещенное только звездами.    Никто не знал, что Эйс беззвучно плакал, чувствуя, что не стоит ничего в этом мире, таким отвергнутым, снова.    Это было спонтанным решением. Он пошел в каюту Белоуса поздно ночью. Тот не спал.    — Заходи, сын мой, — позвал Белоус и Эйс впервые не нахмурился от слова «сын».    Белоус похлопал по пустому месту своей кровати приглашая сесть, но Эйс не сел.    — Ты хочешь меня в свою команду, — начал он.    Белоус нахмурил брови, улыбнулся.    — Я не хочу тебя в свою команду, — коротко отрезал он. Сердце Эйса сжалось. — Я хочу тебя в свою семью. Я хочу, чтобы ты стал моим сыном.    Грудь наполнилась жаром. Он успокоил свой разум, стараясь держать все под контролем.    — Есть кое-что важное что ты не знаешь обо мне. Важная тайна. Которую ты должен узнать прежде всего.    Белоус не перестал улыбаться, смотря на него теплыми глазами.    — Я весь во внимании.    Эйс знал что должен сказать об этом, что должен это принять. Семья должна принять его, а если Белоус не сможет даже этого, то они никогда не станут настоящей семьей.    — Моим отцом был Гол Д. Роджер.    Белоус смотрел на него, удивленно подняв брови и приоткрыв беззвучно рот. Эйс знал это был конец. Он закрыл глаза, ожидая.    Белоус громко засмеялся.    — Я-то думал это будет что-то важное, с чем хотел поделиться со мной, Эйс, а ты всего лишь рассказал о своем отце.    Эйс моргнул в панике.    — Ты не ненавидишь меня? Разве он не был твоим врагом?!    Белоус снова засмеялся.    — Он был моим соперником, да, — ответил он спокойно. — Но в конце концов мы все дети моря.    Эйс начал рыдать, позволяя себе плакать, громко всхлипывать. Белоус положил свою огромную ладонь ему на голову, трепля его волосы, а Эйс плакал.    — Все в порядке сынок, — было всем, что Белоус сказал.    Так у Эйса появился новый отец. Тот, что будет любить его.    Покидая каюту, почти утром, он был остановлен мягким голосом Белоуса.    — Сын, — начал он. — Ты знаешь о своем соулмейте?    Эйс замер, кровь бежала по его венам. Он не был удивлен тем, что Белоус знал. Марко был его первым сыном.    — Не беспокойся, отец. Думаю мы нашли с ним понимание.    Это было правдой. Марко делал вид будто его соулмейт мертв, не желал его, и Эйс смирился с этим, он просто должен лучше прятать свою метку.    Во время завтрака, утром, технически в тот же день, Эйс сел рядом с Дьюсом, но также с Квирлом и Джозу.    — Утречка, отец, — он поприветствовал Белоуса, когда вошел.    — Утра, сын, — он усмехнулся в ответ.    Все приветствовали друг друга. Эйс даже не взглянул в сторону Марко. Он даже не взглянул на него.    Феникс. Phoenix. Fushichou. 不死鳥. Marco.    Он даже не взглянул. П/п: Дьюс это старпом в команде Пиковых пиратов. То есть первый помощник Эйса.