Меж двух миров

Невыносимо было смотреть на опустевший рабочий стол Кузьмина, особенно когда еще два дня назад он был здесь, усердно работал над новым делом, смеялся над шутками друзей. А сейчас он лежит в реанимации, окруженный трубками и проводами. Только пищащий кардиомонитор дает знать о том, что он все еще жив. Врачи по-прежнему не давали никаких прогнозов касаемо его выздоровления, но лечащий доктор пошел навстречу и разрешил раз в день на пятнадцать минут навещать пострадавшего, но только по одному посетителю. Пока что это удалось только Диме и Голованову. Оба разговаривали с ним, надеясь, что он их услышит. Но это было утопией. Парень по-прежнему лежал неподвижно, абсолютно ничем не давая понять, что он слышит посетителей. — Дим, привет. — Павел прошел в палату, пожал ему руку. Он ожидал увидеть здесь Красавченко. — Выглядишь не очень хорошо. Ты хоть спал? — Пару часов. Ты как здесь? Кто тебя впустил? — Дима был крайне удивлен. Насколько он помнил, доктор разрешил заходить в палату только по одному. — Неважно, — отмахнулся майор. — Володька должен понимать, что он здесь не один. Хотя… видел я, какие красотки его окружают. Особенно та блондиночка. Кузь, ты ведь оценил, да? — Павел подмигнул неподвижному коллеге. На самом деле настроение у майора было хуже некуда, но, как и Дима, он верил, что Кузьмин сейчас его слышит. Даже Красавченко выдавил из себя подобие улыбки, после чего осторожно сжал руку Кузи. — Паш, ты дозвонился его родственникам? Павел отрицательно покачал головой. Он нашел в записной книжке номер некого Максима Викторовича, который, возможно, был отцом Кузи, но телефон был недоступен и Шапошников отказался от идеи связаться с родными. Ведь если Кузьмин не общался с ними, значит, на это были серьезные причины. Видимо, этот Максим Викторович в свое время сделал очень больно, раз Кузя отказался от общения с этим человеком. — Я так и думал. — Красавченко выдохнул, не выпуская руки друга. — Значит, вся надежда только на нас. Павел молча уставился в окно. Он понимал, что попытка найти родных обречена на провал и теперь все заботы о лечении и дальнейшем восстановлении падают на их плечи. Он вновь повернулся к койке. — Дим, не раскисай. Володька настоящий боец. Вот увидишь, он очнется. — Очнется, но никто не знает, каким… — Дима вгляделся в белое, словно простыня, лицо Кузи, надеясь хоть на какую-то реакцию, но никакой реакции не последовало. — Надеюсь, ты нас слышишь, Кузь. Не смей нас бросать. Ты нам очень нужен. — Ребята. — В палату зашла медсестра. Та самая, которая пропустила Диму в палату в первый раз. — Конечно, хорошо, что вы навещаете больного, но лучше вам уйти. Сейчас будет обход заведующего отделением, и ему не понравится, что в палате посторонние. Доктор конечно пошёл вам навстречу, но начальство не одобряет подобной самодеятельности. Дима и Павел послушно отошли от койки больного и покинули палату. Женщина вывела их через выход для персонала. Затем остановилась. — Сегодня приходила какая-то женщина. Пыталась узнать о состоянии Владимира. Но так как она не родственница, ей никаких сведений не предоставили. — Какая она, сможете описать? — спросил Дима, хотя его уже терзали догадки. — Высокая, темноволосая. Еще одета как… — медсестра замялась, подбирая слова. — Как женщина с низкой социальной ответственностью. — Даша, значит, — тихо сказал Дима. — Надо с ней побеседовать… — Дим, не кипятись. Может, она просто за него волнуется. Дима неопределенно пожал плечами и направился к лифту. Паша пошел следом.

***

Кузя открыл глаза. Он находился на том же берегу. Пока он спал, видимо, мать укрыла его пледом. Сама женщина сидела возле озера, опустив ступни в озеро. — Проснулся, родной? — Мать повернулась к сыну, тепло улыбнувшись. — Здесь так хорошо. — Кузьмин улыбнулся. Впервые за долгое время не было никакой боли. Ни физической, ни моральной. Не хотелось отсюда уходить. Хотелось насовсем остаться в этом месте прошлого рядом с мамой и вдали от грызущего чувства одиночества. — Но, Володь, ты ведь нужен папе. Кузьмин даже рассмеялся от такого заявления. С отцом он не общался вот уже десять лет. После того, как убили маму, старший Кузьмин с головой ушел в свое горе. Начал много пить, практически забросил сына, иногда даже поднимал на него руку, не замечая, что ребенку, потерявшему мать, тоже тяжело. Запои наступали все чаще и длились дольше. Вова терпел, упрашивал его остановиться, лечь в клинику. Дальше обещаний дело не заходило. Когда Володе было шестнадцать, терпение его лопнуло. Он вернулся домой из школы и обнаружил пропажу ноутбука, который ему подарила бабушка, год откладывая на него деньги с пенсий. Он понял: отец снова ушел в запой и просто продал компьютер, чтобы обеспечить себя алкоголем. В этот день подросток со слезами на глазах собрал вещи и ушел из дома. Навсегда. — Я знаю, Володь, он наделал много ошибок, но дай ему шанс исправиться. — По щекам матери бежали слезы. Они блестели в лучах солнца, быстро высыхая. — Его не исправить… — коротко ответил Кузя. — Исправить. Ему нужен толчок. Дай ему шанс. Последний. — Хорошо. Но это точно последний. — Кузя уставился в прозрачную гладь озера.

***

Последующие недели не принесли хороших новостей. Кузя все так же находился в коме, врачи прогнозов не давали. Ребята в свободное время посещали его в реанимации. Они по очереди читали ему, разговаривали с ним так, словно он рядом с ними и здоровый, прислушиваясь к любому звуку, надеясь услышать хотя бы стон. Но все было тихо. Только ритмичные звуки кардиомонитора разбавляли эту устрашающую тишину. В этот день Красавченко после больницы отправился на работу. Припарковав машину, он отправился в здание РОВД, но его остановили. — Дмитрий! — окликнул его незнакомец. Красавченко повернул голову и увидел перед собой мужчину лет пятидесяти. Выглядел он так, словно несколько дней беспробудно пил. — Вы кто? — Дима скривился, почувствовав неприятный запах от нового знакомого. — Я к Володьке, к сыну своему. Поговорить хотел. Деньги второй месяц не пересылает, жрать уже нечего. — Вас только это беспокоит? — спросил Красавченко. — Что-то не так? — Мужчина с недоумением посмотрел на капитана. — Он умирает! — рявкнул Дима. — Кузя умирает! — Как это — умирает? — Мужчина снял с головы грязную шапку. — А вот так! Получил тяжелую травму. Прогнозы мрачнее некуда! Кома. Мужчина замер, переваривая информацию. Похоже, новость была для него неожиданной. — В какой он больнице? — его голос немного дрожал, но Красавченко не поверил в искренность эмоций. Он знал, что такие люди умеют хорошо притворяться. — Это неважно, — ответил Дима и скрылся в здании. Мужчина рухнул на колени и заплакал.

***

Нора Леонидовна поднялась на нужный этаж. Так как квартиранта сейчас не было, она решила регулярно заходить на квартиру, чтобы убираться и проверять, все ли хорошо. Сдавать квартиру кому-то другому она отказалась. Она верила, что Володя поправится и еще сюда вернется, поэтому она просто раз в неделю приходила проверять состояние жилища и в случае необходимости прибираться и проверять сохранность вещей. Кузя хоть и жил скромно, но рабочая техника у него была дорогая. Врядли парню понравится, что ее кто-то трогал. Женщину сначала не очень насторожило то, что дверь открыта. Иногда Дима приходил, чтобы полить цветы в квартире. Но Дима никогда не ходил в такой грязной обуви. Женщина прошла на кухню и увидела спящего за столом грязного мужчину. Она грубо его растолкала. — Вы кто, женщина? — Мужчина поднял пьяные глаза на Нору Леонидовну. — Я вообще-то хозяйка квартиры, а вот кто вы? — Женщина уставилась на мужчину. Внешне он был похож на ее жильца, только возрастом был старше. — На правах отца я могу пока жить в этой квартире. Пока мой сын в больнице. Первым желанием Норы было выставить наглого гостя из квартиры, но вместо этого она оттащила его в ванную и силой засунула его под холодный душ, после чего устроила ему промывание желудка. После этих неприятных процедур он смог изъясняться. Нора решила его выслушать. — С Володькой, — начал он, — мы не ладили с момента смерти жены. Он не понимал меня, я — его. Когда ему было шестнадцать, он собрал вещи и ушел из дома. Я его больше не видел, только созванивались изредка, деньги он мне отправлял исправно, а месяц назад перестал. Вот я и приехал узнать, что произошло. От его коллеги Дмитрия узнал, что он уже месяц в больнице. В коме. Адрес Володи я знал. Также знал о его привычке оставлять ключ в почтовом ящике. Достал ключ и решил пожить здесь, пока он в больнице. — Мужчина закрыл лицо руками. — Если он выкарабкается, я в жизни больше алкоголь в рот не возьму. Нора Леонидовна не поверила ему, но решила дать ему шанс. Вдруг это как-то поможет Володе.